Мировой финансовый кризис: чего Казахстану ждать от него?

Недавно газеты удачно подловили самого всезнающего нашего банкира на противоречиях в высказываниях, есть ли у нас кризис или нет. И кем надо быть, чтобы кризиса не видеть.

Мы – не идиоты, и видим: кризис – есть. Другое дело, насколько он занесен к нам извне, а насколько определен нашими собственными проблемами. Соответственно, в какой степени мы можем рассчитывать, что после стабилизации мировых финансовых рынков и у нас воспроизведется докризисная ситуация, с тем же, например, бурным ростом строительства (и строительных цен). Или в эйфористический поток экономического роста 2001-2006 годов нам второй раз уже не войти…

Опять же, есть вопрос и по самой мировой экономической ситуации: когда она, наконец, выправится. Да и выправится ли…

Премьер, который гораздо ловчее умеет подбирать слова, только что сформулировал так: “Этот мировой кризис уже заставил нас собраться, хотя и обнажил системные проблемы в национальной экономике, которые накапливались долгие годы. Мы должны вместе в полной мере воспользоваться шансом и стать сильнее, конкурентоспособнее в постоянно меняющемся мире”.

Все ясно, и ничего не понятно. Так что же, все-таки, происходит именно сейчас в этом постоянно меняющемся мире, что за системные проблемы мы накопили за долгие годы и что нас всех ждет впереди?

О себе – чуть позже, а пока надо бы получше уяснить всю глубину и драматизм происходящей в мире экономической коллизии. Происходят же вещи чрезвычайные, и из уст глав ведущих государств исходят слова, еще полгода назад немыслимые. Так, в США поражает не столько масштаб пакета госпомощи банкам – сразу 700 миллиардов долларов, сколько терминология, — деньги нужны ни на что иное, как, буквально, на спасение экономики! Президент Буш так прямо спокойно и говорит: без этих денег рухнут базовые финансовые институты, миллионы американцев потеряют свои деньги и работу. Ничего себе!

В Старом Свете тоже вплотную занимаются уже тем же – выделением массированной госпомощи, как единственным средством спасения всего рынка. Не только антимондиалист Медведев, но и Николя Саркози и Ангела Меркель, другие европейские лидеры, впрямую говорят, что мировая финансовая система уже не может существовать, как прежде, предстоят серьезные трансформации.

Да что они, уже и наш Карим Масимов заговорил о том же!

В общем, чем все это может для нас (и для “них”) кончится — надо бы срочно понять. Между тем, хотя глобальная экономика предмет и неизмеримо сложный, в основе все достаточно просто и причины ныне происходящего – выявляемы. Тем более что причиной (как нам представляется, и на этом представлении построено все ниже излагаемое) на этот раз является не приход очередной “волны Кондратьева”, а нечто более глубинное, — коллизия самой монетарной технологией, на которой рынок был построен с самого начала, благодаря которой он достиг нынешнего глобального вида, и в которую, благодаря этой самой глобализации, сам же и … “уперся”.

Речь идет о технологии снабжения рынка деньгами на платной и возвратной основе. Если кто-то скажет, что по-другому и быть не может, то это, конечно, не так. Альтернативные монетарные технологии, конечно же, есть, но любая из них – это теория, тогда как мировая практика – только та, что есть. Поэтому не будем рассуждать, хороша она или нет, насколько ссудный процент, и сама ссудность, обусловлены объективным ходом цивилизационного и культурного развития человечества, а насколько они – результат субъективных и случайных исторических обстоятельств, — что есть, то есть.

А потому нам положено знать, — чем этот разросшийся до глобализации монетарный механизм приводится в движение, и во что он теперь “уперся”.

Итак, деньги нужны и для обеспечения имеющегося оборота товаров-услуг, и для наращивания их производства. То есть, коль скоро экономика производит все новые и новые товары, то она должна производить и все новые деньги. Можно сформулировать и от обратного: коль скоро производство денег налажено и неостановимо, нельзя останавливать и рост ВВП. Иначе – разрыв товарного и денежного потоков, то есть — системный кризис.

Что, собственно, сейчас и происходит, поскольку мировая экономика движется как раз вот по этой – “обратной” схеме.

Схема такова: сами по себе ни товарный, ни фондовый рынки деньги не производят, они их берут в банках, которые и выпускают этот самый ценный и жизненно важный рыночный товар. Считается, что “денежный станок” в руках государства – соответствующий Национальный (Государственный, Центральный) “банк банков” осуществляет ввод новых денег в экономику, регулируя их объем через ставку рефинансирования. Ну, а уже банки второго уровня, – коммерческие, осуществляют распределение этих денег по экономике. Принимают на текущие счета и депозиты деньги одних клиентов, выдают новые кредиты им же, или другим.

На самом же деле, пополняющие рынок все новые деньги “печатают”, в основном, как раз коммерческие банки. Поскольку любой кредит, на какую-то свою часть (если не целиком) – эмиссионный.

Фишка гениально простая, ее выдумали “индивидуальные предприниматели”, — менялы-ростовщики, еще до библейских времен, а уже XIX-й и XX-й век институализировали в виде современного банкинга. Она в том, что новая ссуда всегда дается на объем несколько больший, чем те деньги, которые банк взял на сохранение или занял сам. Это – никакое не жульничество, а принятая во всех рыночных государствах практика, узаконенная юридически, практически, исторически. И даже идеологически, если уж на то пошло.

Механизм таков:

Устанавливаемые государством пруденциальные нормативы, — наличие уставного и резервного капиталов, формирование провизий, обязательное хранение части средств на счетах Нацбанка и т.п., — они рассчитаны, на самом деле, не на то, чтобы банки давали бы новые кредиты лишь в объеме тех средств, которые у них имеются. Нет, — на таких условиях коммерческая банковская деятельность не возможна в принципе, и требования госрегулирования к банкам иного рода. Во-первых, эти нормативы есть как бы пропуск в банковский бизнес: типа обязательного смокинга для членства в закрытом клубе. Во-вторых, они рассчитаны на то, чтобы не превышался некий “допустимый” уровень создания новой кредитной массы из … ничего. Проще говоря, чтобы на каждый записанный на счетах банка доллар он мог бы открывать новый кредит, не более, чем на, допустим, доллар и пять центов, или полтора доллара, или два…

Так и происходит великий круговорот-приращение денег на рынке: в коммерческий банк постоянно поступают деньги из экономики, и он их постоянно возвращает обратно … в чуть-чуть “надутом” объеме.

Общий же баланс таков: банки всегда должны экономике, — своим клиентам и вкладчикам, а экономика (получатели кредитов) – всегда должна банкам. Причем, экономика всегда должна банкам больше, чем они – ей. Это – неотъемлемое следствие данной технологии монетарного наполнения рынка, в основе которой возвратность и платность (ссудный процент!) денег. Все просто: поскольку взятые в кредит деньги целиком “вытащить” обратно из экономики принципиально невозможно (часть их уже “осела” на приращенном товарном обороте, а проценты на кредит – те еще и не “напечатаны” вовсе!), экономика может вернуть долг банкам лишь одним способом – опять взяв у них же, — следующую увеличенную кредитную порцию.

Так называемое “рефинансирование”.

Что еще важно для неукоснительного функционирования такой системы – это обязательность возврата занятого, вместе с процентами. Святость и неприкосновенность собственности, как первая заповедь капитализма, включает в себя, и в первую очередь, как раз “первородное” право банкиров на создаваемые ими деньги. Взял в долг – верни с прибылью, иначе данная монетарная технология попросту откажет в работе.

Вот это правило – экономика всегда должна банкам больше, чем банки – ей, оно не абсолютно. Обратная ситуация – вполне возможна, но если она затронет не отдельный банк, а всю систему, — тогда системная катастрофа. Поскольку никакой иной технологии монетарного обеспечения рынка нет, вместе с “опрокидыванием” банков замирает и вся экономика.

Собственно, все рыночные кризисы – от локальных и до типа Великой депрессии в США, – это менее или более масштабные изменение трэнда к наращиванию долга экономики перед банками даже не к уменьшению этого долга, а всего лишь к снижению скорости его роста.

Сейчас, действительно, очень серьезный кризис, и – мирового масштаба, поскольку под отрицательный баланс попали уже не просто ряд самых крупных банков, но и системообразующие, как в долларовой, так и евро-системах.

А почему, собственно, и почему — именно сейчас?

Почему экономика перестала занимать у банков больше, чем они у нее, и общий баланс грозит сейчас опрокинуться?

Зададим вопрос по-другому: что необходимо, чтобы заемщики исправно приходили в банки все за новыми и новыми кредитами?

Правильно – необходим экономический рост. Принципиально не важно – чего, лишь бы был общий рост ВВП – суммарного валового продукта.

Это – главное и обязательное условие устойчивости данной монетарной технологии. Как велосипед обретает равновесие только при движении вперед, так и банки исправно работают, только если к ним все время обращаются все за новыми и новыми кредитами.

Еще одно дополнительное (уже как бы внутреннее) обязательное условие устойчивости такой технологии: экономика, занимая у банков все новые и новые деньги, не должна терять возможности “обслуживать” прежние кредиты – вовремя вносить все положенные проценты и доли основного долга. То есть, нужен не просто общий рост ВВП, но и такое “адресное” его распределение, при котором этот рост, в достаточной его части, приходился бы на долю как раз тех, кто уже пользуется банковскими кредитами. Другими словами – основным бенефициаром экономического роста должны быть не все субъекты рынка и не все население, а именно те, кто уже “встроен” в систему “жизнь в кредит”.

Всякий (дотерпевший до этого места) знает: ВВП – это сколько всего произведено. Между тем, тот же показатель выводят и из обратного баланса: сколько всего куплено, и вот как раз этот ракурс для нашего разговора важнее.

В конечном счете, производится лишь то, что покупается, и все случившиеся в мире сбои рыночной экономики, именуемые в соцучебниках “кризисами перепроизводства”, содержательно как раз обратны – это “кризисы недопотребления”.

Здесь к месту сказать, что недопотребления из-за пресыщения как раз почти не бывает, — потребительские возможности индивидуума практически не ограничены, и формула “не съем так надкушу” работает не только в братской Украине. Есть только одна причина отказа покупателя от очередной покупки – отсутствие денег.

В этом, собственно, и суть происходящего в мире кризиса:

Развитые страны возможности собственного Покупателя (включая и покупки в кредит) – исчерпали практически полностью. А развивающиеся – к созданию массового покупателя, в силу своего политического и общественного устройства, объективно не готовы.

Пресловутый “золотой миллиард” — в нем все, кто мог быть задействован в “покупательскую” схему – задействованы. Знаменитые американские старушки, имеющие возможность на свои пенсии делать маникюры-педикюры и путешествовать по миру – это пример не только высокого уровня социальной защиты и мощи экономики США – это еще и пример того, как государство создает платежеспособного Покупателя даже среди тех, кто в экономике уже не задействован.

Кроме бомжей, ночующих на решетках нью-йоркской “подземки” (феномена не столько социального, сколько психо-поведенческого) все остальное население США – городское, сельское, в систему “покупай – покупай – покупай” вовлечено “до упора”. В “старой” Европе – то же самое.

Упор же – двойной. Во-первых, сама экономика США имеет гигантский внешний долг, и нынешний (по оценкам – удвоенный) уровень потребления поддерживается исключительно за счет наращивания этого долга. Впрочем, как раз в этот “упор” глобальная ситуация еще не уткнулась, — накапливая “валютные резервы”, развивающиеся страны продолжают кредитовать развитые. И какая-то развязка этой коллизии – еще впереди.

Конкретно сработал второй “упор” — внутренний, — “зашкалившее” кредитование. Нынешний мировой кризис – это “кризис перекредитования” практически во всех развитых экономиках.

Чтобы понять, что случилось с ипотекой в Америке, достаточно взглянуть на нашу ситуацию: по мере накачки рынка жилья заемными деньгами, рос ажиотаж: кредиты выдавались на все большие суммы, и под все меньшие гарантии, это провоцировало дальнейший рост цен, рост кредитов… пока платежеспособность заемщиков не “сдулась”.

Надо знать американскую психологию, чтобы понять, насколько экстремальна ситуация, вынудившая бросить на поддержку банков сразу 700 миллиардов. Дело даже не в сумме, а в принципе – ведь эти деньги идут как бы на поддержку ликвидности банков, а фактически – на подрыв основы основ – покрытие долгов неисправных заемщиков!

Фактически взятые у налогоплательщиков миллиарды будут “подарены” тем, кто “не справился”, например, с выплатами по ипотеке, — какой удар по устоявшейся системе ценностей!

Причем обещанное Бушем “спасение” — лишь относительное. Да, “внутриамериканскую” долговую ситуацию это в какой-то мере “рассосет”, платежеспособный спрос на рынке США как-то поддержит, новое кредитное оживление – взбодрит.

Но… вот данные по общей долговой ситуации в США: долг Федерального правительства – за пять … (не миллиардов – триллионов!), долги домохозяйств – еще в три раза больше, а общий совокупный долг – уже порядка 50 триллионов долларов. Соизмеримо со всем мировым ВВП…

Что дадут 700 миллиардов на таком фоне?

Опять же, на уменьшение внутреннего долга власти США, пусть и идя против исконных принципов, еще могут воздействовать. Но как быть с долгом внешним? Ведь для того, чтобы “простить” эту часть, соответствующие решения должны принять правительства Китая, Японии, России, арабских стран… Казахстана… — а кто готов выступить с такой инициативой?

Ставить же мир перед прямым или косвенным (через быстрое снижение курса доллара) дефолтом, понятно, тоже за гранью допустимого.

С другой стороны, хотя бы для прекращения наращивания внешнего долга, потребление в США должно быть качественно снижено – а это тоже под политическим и любым иным запретом.

Наконец, за счет чего, реально, экономика развитых стран могла бы начать рассчитываться с кредиторами из развивающихся, буде дело вплотную подойдет к этому?

Только – за счет реальных активов, — имущественных, производственных, и – банковских! По законам глобального рынка – только так и можно, и должно. Но по законам геополитики – это не реально. То есть, и здесь сложившаяся система мировых балансов и капиталистических ценностей упирается в некий предел, за которым – неизвестно что.

Конечно, все долги — это всего лишь записи дебитов-кредитов на банковских счетах, и если бы, каким-то образом, долговые обязательства “всех – всем” можно было бы взять, и обнулить, — ничего страшного не произошло бы. Ну, кредиторы стали бы беднее, дебиторы – получили бы послабление, а в целом экономика – только выиграла бы. На таком “расчищенном” долговом поле глобальный монетаризм мог бы продолжить свои ипотечные и прочие кредитные построения еще лет 10-15, по крайней мере.

Но это дети в песочнице, наигравшись, могут разрушить уже налепленные пирожки и замки, и начать лепить заново, во взрослом мире, да еще в таких масштабах, так запросто не получится. Но, поскольку монетарный “песок” в мировой “песочнице” уже почти весь задействован, и материала, чтобы дальше “играться” остро не хватает, зато вот налепленные пирамиды – уже сами начинают “сыпаться”, — какая-то смена правил “игры” (да и самой “песочницы – тоже) все равно предстоит.

Другой вопрос, что в финале этой недетской “игры” слезы и обиды, тумаки и ссадины тоже грозят быть не игрушечными.

Надо сказать, что предел, к которому ныне подошел глобальный рынок – очень относителен. Поскольку большая часть населения земного шара не только не обеспечена классическим буржуазным набором потребительских благ, но даже и не накормлена еще, не одета и не обучена. Тот же Китай, снабжающий уже весь мир, приобщил к начальной платежеспособности лишь малую часть собственного населения.

Но готов ли весь мир теперь лет 15-20 работать на то, чтобы каждый из двух миллиардов китайцев обзавелся бы собственным домом, престижной машиной, и возможностью отдыхать на Хайнане?

Вот и у нас в Казахстане, — тех же не сходящих со страниц газет проблемных “дольщиков” и “ипотечников” на самом деле совсем мало, — в разы меньше, чем реально нуждающихся в жилье. Так что при всей немногочисленности нашего населения, наш рынок крайне ограничен в емкости все же не демографически, а – социально. Расширение же его – как способ устранения нынешних финансовых “застойных” явлений, есть вопрос, сами понимаете, не экономический, а – политический.

И где-то даже мировоззренческий. К примеру, тот факт, что в наше беспросветное село валюту вкладывать все же перспективнее, чем в Национальный фонд, что инвестиции в ЖКХ окупятся созданием и там платежеспособного рынка, и что повышение пенсий – это не провоцирование инфляции, а поощрение именно национального (потому что наши старушки на Канары все равно ездить не будут) производства-потребления, — он находится за пределами понимания нынешнего правительства.

Те же внешние заимствования, на которых и “попались” наши (на самом деле они не наши, а эмиссионные резиденты долларовой и евро-валютных систем) банки – когда еще до сознания национальных властей дойдет, что это попросту неправильно, непрофессионально, опасно и невыгодно государству, преступно, в конце концов…

Впрочем, о казахстанской экономике в контексте мирового кризиса мы договорились порассуждать в следующий раз. Единственно, что стоит сказать напоследок, это то, что уже год с лишним, с сентябрьского проявления этого кризиса в Казахстане, наше правительство занимается, исключительно, приспособлением к происходящему. Уповая, похоже, лишь на то, что во внешнем мире все наладится.

Чем это правительство и опасно более всего…

Новости партнеров

Загрузка...