Кому мешал Жаксыбек Кулекеев?

“Дело Кулекеева”

“Иногда корни уходят глубоко вверх”

Веслав Брудзиньский

“Я не уверен, что увижу вживую Такеева”

День допроса Жаксыбека Кулекеева в Сарыаркинском районном суде № 2 Астаны начался с неожиданности. Прокурор Еркин Шарипов сделал ходатайство: не допрашивать подсудимого, пока не объявится основной свидетель Такеев.

Ходатайство едва не довело председательствующего судью Нуржана Жолдасбекова до состояния белого каления. На голову прокурора он обрушил град вопросов: вам оказалось недостаточным время с 25 августа; вы до Нового года будете искать Такеева; сколько раз просили: найдите его по месту жительства, по месту прописки, выезжал он за пределы Казахстана – не выезжал; кто знает, где он находится; если бы мы вчера начали допрос Кулекеева, Вы, что, весь процесс признали бы нелегитимным?

В ответ прокурор представил справку, выданную участковым полицейским о том, что Такеев по указанному финполицией адресу в Астане не проживает.

Против ходатайства выступили сам Жаксыбек Кулекеев и его адвокат. Салимжан Мусин убежден, что Такеев находится на конспиративной квартире под защитой финансовой полиции, в постановлении которой говорится об обеспечении ему мер личной безопасности “до решения суда”.

“Данное заявление направлено на затягивание уголовного процесса. И поскольку я связан с интересами своего подзащитного, который находится в тюремных условиях, которые даже хуже, чем в колонии общего или строгого режима, полагаю, что необходимо в этом ходатайстве отказать, поскольку никаких доказательств того, что прокуратура или финансовая полиция, которой это поручено, занимаются поисками г-на Такеева, не было предоставлено”, аргументировал он свое возражение.

Напряжение в зале заседания снял судья. Со словами: “ Я не уверен, что увижу вживую этого Такеева”, он объявил короткий перерыв.

Вернувшись через пять минут, отклонил ходатайство прокурора, предупредив его: “По окончании процесса я вынесу в Ваш адрес частное постановление”.

Преступник без суда и следствия

В пятницу суд допрашивал главного фигуранта уголовного дела № 08710105700010 – экс-президента АО НК КТЖ Жаксыбека Кулекеева, обвиненного в совершении особо тяжких преступлений, предусмотренных ст. 307 ч.4; ст.307 ч.4; ст.307 ч.4; ст.28 ч.3, ст.311 ч.5 Уголовного кодекса РК.

Забегая вперед, скажу: уже с самого начала задержания сотрудники финансовой полиции, кажется, не сомневались в том, что он и есть преступник. А потому и отношение их к Кулекееву у них было соответствующее.

Впрочем, вот что Жаксыбек Абдрахметович рассказал на суде по поводу своего содержания в следственном изоляторе МВД: “Мои права нарушались сплошь и рядом. Но есть закон об условиях и порядке временного содержания подозреваемых, подследственных, подсудимых в следственном изоляторе. 35-я статья этого закона гласит, что ранее судимые люди и обвиняемые в одной камере не могут сидеть. Рядом со мной на протяжении пяти месяцев, пока проводились следственные действия, сидели только особо опасные преступники, осужденные на 15-17 лет, преимущественно люди, осужденные за убийства, лица, совершившие тяжкие преступления.

При этом сотрудники Агентства по борьбе с экономической и коррупционной преступностью в своих многочисленных интервью аргументировали, что я тоже человек, совершивший тяжкое преступление, поэтому ничего противозаконного в том, что меня содержат с особо опасными преступниками, нет. То есть с момента задержания я был по существу тоже особо опасным преступником.

Я не хочу говорить о других моментах. Даже одного этого факта достаточно, чтобы сказать, что мои права как обвиняемого, как подследственного на разных стадиях нарушались”.

Не правда ли, совсем в духе приснопамятных времен?

Что такое “железка”

Свою речь на суде Жаксыбек Кулекеев, назначенный на должность президента АО НК КТЖ в конце мая 2007 года решением государственного холдинга “Самрук”, выстроил в последовательности, продиктованной статьями обвинения, — поэпизодно. Но по совету адвоката сделал преамбулу, в которой дал общее представление о том, что такое “Казахстан Темир Жолы”. Объективности и точности ради вкратце процитирую эту часть его речи на суде.

“Как известно, КТЖ является одной из крупных национальных компаний в стране с численностью работников более 140 тыс. человек, в том числе в центральном аппарате работает более 3 тыс. сотрудников.

Должностные обязанности президента АО НК КТЖ, как и во всех национальных компаниях, определены уставом компании, из которого следует, что президентом обеспечиваются решения единственного акционера, в данном случае государственного холдинга “Самрук”. Также двух коллегиальных органов. Это Совет директоров и правление общества. А также президент должен осуществлять общее руководство деятельностью компании с целью реализации единой экономической, технической, инновационной, инвестиционной политики в области международного транспорта.

Компания является, в отличие от других подобных крупных компаний, естественным монополистом, поэтому ее деятельность строго регламентируется, регулируется законом об естественных монополиях и соответствующим уполномоченным органом. Компания занимается многими видами деятельности.

Два вида деятельности относятся к категории естественных монополий. Первый – это управление железнодорожной магистралью. Из 140 тыс. человек примерно 75 тыс. обеспечивают безопасную эксплуатацию магистрали.

Второй – это организация движения поездов, как пассажирских, так грузовых. Такой работой занято примерно 45 тыс. человек.

Следующая особенность – вся деятельность компании управляется и регулируется из одного центра.

В центральном аппарате из 3 тыс. человек примерно 700 заняты обеспечением безопасности пассажирских магистралей. Движение поездов в центральном аппарате обеспечивают примерно 300 человек. Итого около 1000 человек заняты управлением как самой магистрали, так организацией движением поездов.

У меня было четыре заместителя: первый вице-президент — Нагманов, вице-президент по финансовым вопросам — Андрющенко, вице-президент по развитию – Кокрекбаев и вице-президент по государственным закупкам – Искаков”.

О прозрачности тендеров

“Хочу отметить, не только я был сильно загружен текущей работой, но и мои подчиненные — вице-президенты, управляющие директора. Поэтому еще раз хочу подчеркнуть, у меня не было физической возможности следить за проведением каждого конкурса, которые проводятся в нашей компании тысячами.

Для информации: только головная компания КТЖ ежегодно осуществляет государственную закупку на сумму более 1,5 млрд. долларов США. Если их разбить по миллионам, есть лоты, которые меньше чем миллион, то получается почти 1,5 тыс. конкурсов. То есть ежедневно огромное количество сотрудников было занято только организацией, проведением и подведением итогов конкурсов.

Их работа строго регламентирована действующими нормативно-правовыми актами, законом, подзаконными актами. С учетом особенностей компании действовали правила организации государственных закупок товаров и услуг, и никто не мог нарушить действующий порядок организации, проведения и подведения итогов конкурсов. Не только уполномоченный орган контролировал деятельность конкурсной комиссии, но участники конкурса, потенциальные поставщики также контролировали.

Должность управляющего директора по государственным закупкам занимал г-н Местоев. Он находился в непосредственном подчинении одного из вице-президентов – Саулебека Искакова.

В силу своих должностных обязанностей они отвечали за законность, правильность и своевременность проведения конкурсов. Этот вопрос регулярно у нас обсуждался на аппаратных совещаниях, которые проводились каждый понедельник.

Здесь говорилось, что проведению конкурсов предшествовало утверждение конкурсных документов и создание конкурсной комиссии. Документы утверждались президентом компании, комиссию создавали решением первого руководителя компании. В соответствии с законом и другими нормативными актами, полную ответственность за своевременность и правильность проведения конкурсов несут члены конкурсной комиссии.

Из показаний свидетелей ясно, что установленный порядок у нас строго соблюдался. Явных признаков нарушений из показаний работников КТЖ я не увидел.

В ходе допроса сотрудники компании, в том числе бывшие, подтвердили невозможность присуждения незаконной победы участнику открытого конкурса, даже если кто-то из руководства попросит членов конкурсной комиссии об этом. В принципе это невозможно даже теоретически, потому что объективность контролируется не только уполномоченным государственным органом, но и самое главное – участники конкурса – потенциальные поставщики следят за каждым действием конкурсной комиссии. За малейшее нарушение они обжалуют любое решение конкурсной комиссии. Поэтому конкурсная комиссия не заинтересована в проведении незаконных конкурсов, потому что это приведет не только к потере времени”.

Об отношениях с Местоевым

“Местоева управляющим директором я назначил в августе 2007 года.

Я ничего не могу сказать, почему он сознался в совершении ряда тяжких преступлений, таких, как незаконное присуждение победы отдельным участникам конкурса, в получении взятки в особо крупном размере от Такеева. По существу, обвинение против меня строится на показаниях самого Местоева.

Мне как здравому человеку, непонятно, добровольно ли он давал подобные показания, либо под воздействием каких-то других сил. Ничего сказать не могу. Но если слегка коснуться его показаний, то мне до сих пор не понятно, каким образом он мог присудить незаконную победу отдельным участникам конкурса. Из многочисленных показаний свидетелей ясно, что даже теоретически это сделать невозможно.

Несмотря на признательные показания Местоева в совершении ряда тяжких преступлений, по отношению к нему никакие следственные действия не проводились. Причина этого мне, по крайней мере, непонятна.

Я могу сказать, что в течение 5 месяцев, когда проводились следственные действия, следователи искали деньги у меня, у моих родственников, у всех лиц, которые имели ко мне какие-то дружественные или иные отношения. В ходе изучения материалов уголовного дела мы увидели, что был составлен список в составе 22 человек. Наитщательнейшим образом они все подвергались проверке. Но ни у кого из них незаконных доходов и денег не обнаружили.

В то же время Местоев признается, что он получил деньги от Такеева 27 марта, в течение почти недели он хранил их у себя дома, 31 марта его “замучила совесть”, и он обратился в финансовую полицию. Почему не проводили обыск у него дома, где он хранил эти 100 тыс. долларов? Может быть, он хранил дома и другие деньги? Тем более, он в признательных показаниях пишет, что в КТЖ существует система получения взяток при проведении государственных закупок. Если кто-то и построил подобную систему в КТЖ, то наверняка это он построил такую систему. Но, несмотря на его признания, следственные органы не предприняли никаких мер в отношении него.

Мне также непонятно, почему он оговорил меня. У меня с ним были чисто служебные отношения. Мы с ним один на один почти не встречались. Конечно, когда я принимал его на работу, беседовал с ним, давал свои наказы, говорил, чтобы он в своей работе строго руководствовался законом, упоминал о том, что есть определенный имидж у компании и что совместными усилиями мы должны его улучшить. За 10 месяцев работы я делал только то, что требовалось от меня по закону и по уставу нашей компании, делал все для того, чтобы в силу своих возможностей искоренить существующие элементы коррупции. Они есть и сегодня, об этом скажу чуть позже.

Таким образом, за восемь месяцев совместной работы я, может быть, принял его одного три, может быть, четыре раза. В последний раз он заходил ко мне в кабинет в десятых числах января вместе с руководителем аппарата, что подтвердил мой помощник с секретарем.

Когда следователи задавали мне этот вопрос, я не понимал его сути, потому что это были первые дни моего задержания, и какое отношение имеет Местоев к моему задержанию, я, конечно, не знал. Узнал позже.

Наши встречи происходили на многочисленных совещаниях – больших и малых. Управляющие директора очень редко заходили ко мне. Из всех управляющих директоров ко мне регулярно мог заходить только управляющий директор, который занимался организацией движения поездов, потому что это самая главная оперативная работа. Он докладывал мне обстановку рано утром и поздно вечером, если нужно было, и ночью

Другие управляющие директора работали через вице-президентов либо на аппаратных совещаниях”.

О Местоеве — руководителе

“В ведении Местоева находился научно-производственный центр, где работало около 500 человек. Помимо этого, он курировал работу департамента контроля и мониторинга государственных закупок. Он курировал три следующих блока вопросов.

Первый – он, как управляющий директор, ответственный за проведение государственных закупок, отвечал за своевременность и качественное проведение государственных закупок.

Второй блок связан с улучшением деятельности 9 складов. Он должен был обеспечить оптимальное управление складскими запасами.

Третий – это реализация металлического лома и других производных материалов по выгодным для нас ценам.

По всем этим направлениям на совещаниях я давал советы, высказывал критические замечания. Не думаю, что они выходили за рамки наших общих производственных вопросов. Могу привести несколько примеров.

В частности, были сложные проблемы с управлением товарными запасами в силу того, что была запущена учетная работа, для оптимизации работы складов современные информационные технологии не применялись. Без них сегодня улучшить контрольно-учетную работу невозможно. В силу этого, наверное, на складах накапливались большие товарные остатки. Большие товарные остатки требуют больших затрат по содержанию, управлению и т.д. Неэффективно списывались со складов материальные ценности на большие суммы. Я неоднократно возвращал подготовленные акты на списание товарно-материальных ценностей на большие суммы.

1 апреля до обеда мы как раз слушали отчет Местоева и подотчетных ему структурных подразделений. Я критиковал их, что они подготовили акт на списание ТМЦ на сумму более 500 млн. тенге.

Таких примеров было много, и каждый раз я требовал, чтобы они улучшали эту работу. Просто так списывать – значит, 500 млн. тенге выбросить на ветер. С учетом того, что эти ТМЦ были куплены за несколько лет, они оценивались по остаточной стоимости. По сегодняшним ценам стоимость этих ТМЦ будет оцениваться в несколько миллиардов тенге.

Что касается работы по оптимизации продажи металлического лома и других паровозных материалов, то тут тоже имеются серьезные резервы.

Компания ежегодно продает металлического лома в объеме не менее 150 тыс. тонн. Я не скажу, что для компании это большой доход, тем не менее … Когда я стал изучать этот вопрос, то обнаружил, что в последний раз цены на металлолом пересматривались в 2004 году, они были крайне низкими – по 25-30 долларов за тонну, тогда как на рынке тонна металлолома уже стоила 200-300 долларов. Поэтому в течение 2007 года я в два-три раза поднял стоимость реализуемого металлолома. В результате многие посредники ушли, тем не менее, мы без особого труда продавали металлический лом по новым ценам.

И на совещании 1 апреля, и до этого я давал поручение г-ну Местоеву разработать правила реализации старогодного материала верхних строительных путей, то есть – это рельсы, крепления металлические и т.д., шпалы, другие элементы. Чтобы мы имели некий нормативный документ, который позволял бы правильно реализовывать эти материалы.

Из материалов уголовного дела видно, что компания ежегодно покупала деревянные шпалы в объеме сотен тысяч штук, в 2008 году на сумму примерно в 45-50 млн. долларов хотели купить. Если постелить эти шпалы, то примерно столько же шпал извлекается оттуда. Однако это никак не контролировалось. Не такие уж большие деньги для компании, тем не менее, она могла определенные деньги выручить от реализации старогодных материалов. Если взять 150 тыс. тонн металлолома, если поднять стоимость на 20 долларов, это было бы 3 млн. долларов. Но если поднять на 100 долларов, как мы в прошлом году сделали, компания могла получить как минимум 15 млн. долларов. На эти деньги можно купить 5-6 локомотивов. Вагоны стоили в пределах 70 тыс. долларов, можно было бы купить 20-30 новых вагонов.

Таких примеров было много. Я высказывал ряд подобных замечаний.

Но со стороны Местоева была допущена халатность в выполнении этих поручений.

Как я уже сказал, он был назначен в августе 2007 года. В 2007 году он проработал, на мой взгляд, неплохо, потому что они организовывали работу по госзакупу на базе старых нормативных документов. К тому времени больше половины государственных закупок уже были осуществлены, поэтому в течение 2007 года я в его адрес по организации государственных закупок каких-то замечаний не высказывал, кроме общих.

Но проблемы начались с начала текущего года, когда была принята новая редакция закона о государственных закупках. Здесь надо было проявить организаторские способности, надо было разработать новые подзаконные акты, правила нашей компании, мобилизовать внутренние силы для того, чтобы мы имели веб-сайт и там размещали всю нужную для потенциальных поставщиков информацию. Несмотря на то, что веб-сайт нашими службами был создан, со стороны Местоева и его подчиненных были допущены определенные промахи по наполнению его содержания, за что я его неоднократно критиковал. Нам приходилось объясняться, что из-за несвоевременности подготовки внутренних нормативных документов некоторые тендера откладывались. Закон не позволяет вести тендер, если отсутствует как подзаконный акт, так внутренние нормативные документы, регламентирующие порядок проведения тендера.

Учитывая то, что несвоевременное проведение тендеров может отрицательно сказаться на качестве проведения многих сезонных работ, 27 февраля 2008 года я был вынужден издать приказ, которым на время существенно ограничил полномочия Местоева при проведении государственных закупок.

Согласно данному приказу, он мог быть председателем конкурсной комиссии при проведении закупок на сумму до 100 млн. тенге. Если сумма конкурса превышала указанную сумму, то в конкурсе должен был председательствовать один из вице-президентов.

При этом Местоев по-прежнему курировал работу всех подразделений по вопросам, входящим в его компетенцию.

Мог ли служить мой приказ об ограничении его полномочий основанием для того, чтобы он оговорил меня? К сожалению, я не могу на этот вопрос ответить. Могли ли мои критические замечания, высказанные в его адрес, служить основанием для оговора? К сожалению, ответа у меня нет и на этот вопрос”.

“Это провокация”

Ни одно из предъявленных ему обвинений Жаксыбек Кулекеев не признал. Более того, все действия Местоева, Муминова, Такеева и следователей финансовой полиции назвал провокацией. По каждой позиции обвинения дал исчерпывающие и убедительные ответы. В том числе по обвинению Местоева в том, что Кулекеев оказывал на него психологическое влияние. “Он не рядовой человек, на него не каждый может оказать влияние. У него охрана намного сильнее, чем у меня”, говорил он в суде. Кстати, личной вооруженной охраны у экс-главы КТЖ и не было, кроме той, которая охраняла имущество КТЖ, а это две служебные машины да служебная документация, с которой он работал дома вне рабочего времени. В отличие от своих предшественников он отказался от услуг специализированных охранных фирм, таких, как “Кузет” и СОП (служба охраны президента), за которые АО НК КТЖ платило десятки миллионов тенге.

В течение всей своей речи Жаксыбек Кулекеев несколько раз отметил особый социальный статус семьи Местоева, известное в стране высокое положение, которое она занимает. “Никакое уголовное преследование, никакое уголовное дело не возбуждается в его отношении. Это тоже о чем-то говорит, несмотря на его признательные показания”, заметил он.

Обвинение в получении взятки тоже развалилось на глазах. Поминутно Кулекеев “разложил” участникам процесса дни: 7 марта, когда якобы Местоев заходил к нему, чтоб доложить о готовности Такеева дать взятку в обмен на победу в тендере по закупу дезинфекционных препаратов, и 1 апреля, когда Муминов через водителя передал портфель со 100 тыс. долларов. Лживость обвинений и нечистоплотность (если не сказать больше) следователей финполиции подтверждают факты явной фальсификации аудио- и видеокассет (в частности, стерты записи всего, что не выгодно обвинению) и укрывательства основных свидетелей, по чьим заявлениям и было построено обвинение.

Но кому мешал Жаксыбек Кулекеев? Отчасти ответ на этот вопрос он уже дал. Подробнее – в следующем номере.

Впрочем, возможно, заметок из зала суда в “ЗОНЕ” уже может и не быть. Дело в том, что, объявив перерыв до понедельника и уже направившись к выходу, Нуржан Жолдасбеков пошутил: “Может, к этому времени обещанный Такеев объявится”. Ваша покорная слуга имела неосторожность рассмеяться шутке судьи, что крайне не понравилось прокурору. Попросив меня вести себя корректно (?!), он пригрозил лишить меня аккредитации в суде. Коллег-журналистов это рассмешило более чем шутка судьи.

Новости партнеров

Загрузка...