Бизнес – и ничего личного?

Образовательные учреждения Казахстана становятся привлекательными для отечественных рейдеров

Газетные полосы и телевизионный эфир страны еженедельно заполняются громкими скандалами о строительных аферах и пикетах дольщиков, сообщениями об арестах госчиновников-мздоимцев и судебными хрониками, повествующими о непреложном факте: передел собственности в Казахстане далек от своего завершения.

А история с попыткой отнять бизнес и собственность у законных владельцев Международной академии бизнеса (МАБ) уж точно могла бы украсить страницы учебников для будущих юристов. Несмотря на то что череда судебных процессов вроде бы поставила точку в этом деле.

На вопрос, почему конфликт вокруг академии в прессе подается только с одной стороны, исходя из мнения Асылбека Кожахметова, претендующего на собственность МАБ, ректор академии г-жа Кузнецова ответила так:

Нам навязывали эту полемику, чтобы потом обвинить еще и в давлении на суд. Поэтому до окончания процесса мы не давали никаких комментариев. Мы стали осторожными, потому что знаем, с кем имеем дело. При этом мы не отказывали журналистам в их законном праве на получение информации. Юристы, ведущие это дело и представляющие наши интересы, встречались с журналистами по их просьбе и отвечали на все их вопросы, связанные непосредственно с юридической стороной дела.

– Теперь, когда городские судебные инстанции оставили решение районного суда без изменения, можете рассказать, что же произошло в МАБ?

– В основе конфликта лежит иск, поданный одним из бывших соучредителей академии, г-жой Тулегеновой. В нем она просит суд признать недействительным договор (кстати, инициированный ею самой) о передаче ее долей в уставном капитале остальным учредителям и выходе из дела. Заявление, подписанное ею собственноручно, имеется в материалах дела.

На тот момент г-жа Тулегенова свой выход из состава учредителей мотивировала тем, что она не разбирается в образовательной деятельности. Кроме того, она не в состоянии была обеспечивать бесперебойное и устойчивое финансирование предприятия. Позже основанием исковых требований стал документ, появившийся на свет самым непостижимым способом, а потом также таинственно исчезнувший из дела – дополнение к договору, которое из нас никто не подписывал, но, тем не менее, на нем стояли подписи, очень похожие на наши.

В действительности история взаимоотношений соучредителей МАБ с Ж. Тулегеновой выглядит так.

В исполнительный орган ТОО “МАБ” 6 апреля 2005 года поступило заявление от Тулегеновой Ж. с просьбой вывести ее из состава учредителей ТОО “МАБ” в связи с безвозмездной уступкой доли сотрудникам академии. Долю она уступила членам коллектива товарищества, принимавшим участие в становлении академии, а именно Намазбаевой К.Б., Топкиной Л.А, Кузнецовой О.Н. и Зайцевой М.В.

Договоры были подписаны со всеми четырьмя сотрудниками академии в присутствии нотариуса и зарегистрированы в реестре нотариуса. Копии договоров имеются у всех на руках. Договор уступки доли в уставном капитале и изменения в учредительных документах ТОО “МАБ” были зарегистрированы в управлении юстиции Алматы.

Никаких дополнительных соглашений ни в этот день, ни позже не подписывалось. Этот вопрос не поднимался, не обсуждался ни на собрании, ни после этого. До мая 2007 года у МАБ были прекрасные отношения с Тулегеновой Ж., ее дети обучались в МАБ, дочь работала лаборантом на одной из кафедр и никаких претензий с ее стороны не было. Ответчики не получали никаких письменных извещений в свой адрес с какими-либо претензиями – вплоть до начала судебного процесса.

Так как с Тулегеновой не было переговоров по финансовой стороне дела, то и в договоре уступки доли не отражена стоимость долей. В то же самое время, если была бы определена необходимость внесения соответствующих сумм в уставный капитал ТОО, то независимой экспертизой следует произвести оценку интеллектуального вклада учредителей в развитие академии. Так, например, только одна из новых программ – докторская программа для бизнесменов – не только принесла в Казахстан известный мировой бренд Академии народного хозяйства при правительстве РФ, но и получила одобрение в МОН и представляет на сегодня полный образовательный пакет, включающий десятки учебных программ курсов, положения и правила, методические рекомендации и т. д. О запуске этой программы мабовцы докладывали лично главе государства Н. А. Назарбаеву и несут личную ответственность за ее будущее развитие.

В материалах судебного дела действительно имеется дополнительное соглашение к договору об уступке долей, но – в ксерокопированном виде.

Анализ этого документа весьма любопытен.

Само его содержание уже вызывает сомнения. Дополнительное соглашение входит в противоречие с положениями самого договора или вообще отменяет их. Трудно поверить, что бизнесмен, находящийся в здравом рассудке, способен подписать такой документ. Но появление этого документа только в ходе судебного заседания вызвало наши подозрения еще и вот почему: в нем элементарно прочитывались грубейшие нарушения правил нотариата. Любой, кто хотя бы раз имел дело с нотариусом, знает, что рядом с подписью необходимо от руки написать фамилию, имя и отчество без сокращений. Судом установлено, что в нотариальной книге за этим номером и датой зарегистрирован совсем другой документ и на других лиц.

Отсутствие расшифровки инициалов на документе можно объяснить желанием изготовителя этого документа оставить минимум графического материала, что при искусном исполнении самих подписей дает достаточно высокую степень вероятности для экспертов-почерковедов толковать этот документ как подлинный. Понимая это, суд посчитал необходимым провести и техническую экспертизу дополнительного соглашения.

А вот тут происходит невероятное: судья Жумабаев, вопреки требованию закона согласовать этот шаг со всеми участниками процесса, включая прокуратуру, выдает на руки истцу оригинал оспариваемого документа. Вскоре истец заявляет о том, что документ похищен из его автомобиля путем взлома и представляет соответствующую справку из Алматинского райотдела внутренних дел г. Астаны.

На адвокатский запрос стороны ответчиков 4 апреля 2008 года получен вот этот ответ на фирменном бланке райотдела за подписью начальника ООБ УВД района Алматы г. Астаны С.К. Есенгулова:

“На ваш запрос по обращению гр. Ескербаева в УВД р-на Алматы по факту утери документов сообщаем, что при проверке заявлений, зарегистрированных в книге учета заявлений за 2007 и 2008 годы факт обращения гр. Ескербекова по факту утери каких-либо документов не зарегистрирован”.

А позже в материалах дела появится еще одна справка из того же райотдела – о том, что истцы обращались-таки по поводу этой злополучной кражи с заявлением. Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно: произошедшее явно заслуживает уголовного расследования по подозрению в подлоге.

Однако суд счел возможным назначить дополнительную экспертизу – техническую, по имеющейся в деле ксерокопии дополнительного соглашения. И Центр судебных экспертиз вынес свое заключение: нотариальная книга не расшивалась, а характер оттисков нотариальных штампов говорит о том, что дополнительное соглашение изготовлено в апреле-мае 2006 года, что опровергает утверждения истца о том, что оно было подписано в 2005-м. Показательно, что в своих интервью СМИ представители истца намеренно умалчивают, что техническая экспертиза была проведена уполномоченным органом – Центром судебных эспертиз. Но говорят о том, что суд вынес свое решение на основании заключения независимого специалиста Сергея Алесковского, ставят под сомнение его квалификацию. Но стоит ли переворачивать все с ног на голову, если сам С. Алесковский подтвердил в суде выводы ЦСЭ, подчеркнув, что делать заключения о подлинности не по оригиналу, а по ксерокопии можно только с известной долей вероятности. Квалификация специалиста, а не эксперта, как его называют в публикациях, судом была принята и никем не оспаривалась.

Таким образом, представители истца проиграли процесс, потому что строили свои исковые требования на основе сомнительных документов, которые сами же изъяли из материалов дела до проведения повторных экспертиз, а позже – утеряли.

У многих может возникнуть вопрос: а каким образом Тулегенова оказалась владельцем девяносто одного процента акций международной академии? Ответ прост: а госпожа Тулегенова и не являлась никогда истинным совладельцем академии, а лишь номинально исполняла эту роль для своего родственника – Асылбека Кожахметова, брата ее мужа. И хотя ни в учредительных, ни в иных других документах вы не найдете ни одной подписи этого господина, он сам не скрывает этого факта В своем недавнем интервью он прямо заявил, что является, “отцом-основателем” МАБ, а на вопрос журналиста, на какие средства он существует сегодня, А. Кожахметов заявил, что жил он на дивиденды, полученные от деятельности МАБ.

Здесь следует внести пояснение, что со дня своего образования ТОО “МАБ” ни одному из своих учредителей дивиденды не выплачивало, потому как являлось убыточным, и никто из учредителей академии никаких дивидендов никогда не получал.

Так что же стоит сегодня за противостоянием Кожахметов – МАБ, задается вопросом сторона, полностью доказавшая свою правоту в суде. Решения судебных инстанций, основанные на тщательном исследовании материалов, не удовлетворили истца, до сих пор остававшегося в тени, но теперь решившего выйти на свет в качестве… правозащитника, использующего имя партии власти. Видный в недавнем прошлом оппозиционер подал в Генеральную прокуратуру РК официальный запрос, и опять же не от своего лица, а от лица другой своей родственницы – Кожахметовой Елены. Судебный департамент затребовал ушедшее было в архив дело. Что ж, истец имеет право бороться за свои интересы – но в правовом же поле. Поэтому не честнее ли было бы подписаться под иском самому г-ну Кожахметову в качестве лидера оппозиции, чем искать покровительства от имени партии власти? Тем более что сторона ответчиков до сих пор опиралась на самых могущественных покровителей – Закон и Конституцию Республики Казахстан.

Источник: “Литер-Неделя”

Новости партнеров

Загрузка...