Чья чаша перевесит?

“Дело Кулекеева”

Я стал полицейским,
потому что с детства мечтал о профессии,
в которой клиент всегда не прав”

Некий офицер американской полиции

Итак, государственное обвинение устами прокурора Еркина Шарипова определилось с мерами уголовного наказания, которых, на его взгляд, заслуживают за якобы содеянные преступления подсудимые ныне экс-президент АО НК КТЖ Жаксыбек Кулекеев и его водитель Есен Оспанов.

Как мы уже сообщали, Кулекееву “грозят” 10 лет лишения свободы с содержанием в колонии строго режима, конфискацией имущества, в том числе недвижимости, которую он приобрел еще во времена царя Гороха, когда духом КТЖ в его биографии и не пахло, денежных средств, содержащихся на его личных банковских счетах. Кроме того, он не должен занимать руководящие должности в течение пяти лет после отбытия срока наказания.

Оспанову – такой же срок в местах не столь отдаленных и тоже конфискация имущества.

Однако насколько доказательна база запрашиваемых гособвинением сроков?

Сколь-нибудь убедительных аргументов позиции стороны обвинения (по крайней мере, для представителей прессы, присутствовавших в зале судебного заседания в день начала прений) в заключительной речи прокурора не прозвучало.

Прокурор сконструировал свою речь по схеме обвинительного заключения — в последовательности инкриминируемых Жаксыбеку Кулекееву статей по злоупотреблению им своими служебными получениями и нанесению ущерба АО НК КТЖ по эпизодам: незаконное приобретение АО НК КТЖ автомашины “Lexus LX 470”; незаконная охрана личного особняка; незаконное обеспечение победы в тендере по госзакупкам дезинфекционных препаратов для нужд АО “Пассажирские перевозки” ТОО “ЕД Групп”; получение взятки в сумме 100 тыс. долларов США.

Если следовать логике прокурора, следует отменить институт свидетелей за его ненадобностью, ибо показания почти 80 свидетелей, большинство из которых были вызваны в суд по заявлению стороны обвинения, почти не были приняты им во внимание. Что дало основание адвокату водителя Есена Оспанова Акылбеку Дюсенову чуть позже сказать: “Прокурор не счел необходимым сколь-нибудь убедительно юридически обосновать и сформулировать свои выводы”.

По эпизоду о “Lexus LX 470”, 2007 года выпуска

Подробно о нем мы писали в предыдущих репортажах из зала суда, поэтому нет необходимости повторять и комментировать свидетельские показания. Из всего, что было расследовано в ходе судебных слушаний, гособвинитель сделал акцент на трех глобальных, на его взгляд, аспектах, по которым следует осудить Кулекеева: во-первых, Атаханов, который в суде признал, что машина принадлежала ему, является родственником Кулекеева; во-вторых, владелец машины, якобы которому первоначально принадлежала машина и который якобы впоследствии продал ее, в ходе следственно-оперативных действий не опознал покупателя, то бишь Атаханова, “что является бесспорным доказательством того, что Атаханов не приобретал у него автомашину”, считает г-н прокурор; в-третьих, (из обвинительного заключения) — “согласно заключению эксперта судебной автотовароведческой экспертизы №0674 от 16.06.2008 года, стоимость автомашины марки “Lexus LX 470” на декабрь 2007 года составила 10 800 000 тенге”. КТЖ купило ее за 15 млн.665 тыс. тенге – минимальной цене, что предложили другие участники конкурса.

В связи с этим вспоминается язвительная реплика Ж.Кулекеева в сторону прокурора Е.Шарипова: “Если Вы знаете, то подскажите, как можно другими способами определить победителя в тендере”.

Кроме того, наверняка нужно быть абсолютно лишенным чувство юмора, чтобы не посмеяться над другим аргументом предварительного следствия, повторенным в суде прокурором: на момент приобретения АО НК КТЖ автомашина “Lexus LX 470” имела пробег чуть более 4 тыс. км. Другими словами, машина-то была не новая, а подержанная, Кулекеев пропихнул в КТЖ кота в мешке!

По эпизоду охраны имущества АО НК КТЖ, находившегося на территории особняка, принадлежащего Кулекееву

Гособвинитель, надо полагать, тут сознательно сместил акценты. Он говорил не об обеспечении безопасности имущества АО НК КТЖ, в частности, двух служебных автомобилей и документов, которые находились в доме президента КТЖ, а об охране особняка, не состоявшего на балансе КТЖ. Хотя все свидетели, в том числе сами сотрудники службы внутренней безопасности КТЖ, утверждали, что в их прямую обязанность входила охрана именно машин и документов.

Факт, подтверждающий, что на охране имущества КТЖ, находящегося на территории его личного особняка, президент АО НК КТЖ сэкономил в бюджете десятки миллионов тенге, что вытекает даже из справок, представленных суду охранной фирмой “Кузет” по запросу адвоката Салимжана Мусина, для гособвинителя, видно, что мертвому припарка.

По эпизоду о ТОО “ЕД-Групп”

По большому счету жалко тех работников подразделений АО НК КТЖ, которые в ущерб своим служебным и семейным делам, приехали в Астану по судебной повестке из отдаленных станций со всех концов страны для дачи показаний. Прокурору их показания не понадобились. Ему оказалось достаточным первоначальных показаний свидетелей Местоева и Такеева. Первый из них, молодой и здоровый до судебного процесса, по странному стечению обстоятельств сказался тяжело больным, хотя, по некоторой информации, кто-то видел его в Алматы в сентябре, а второй “сделал ноги” от суда и органов гособвинения (наверняка, не без помощи финполиции).

Так вот, прокурор в своей заключительной речи утверждает, ссылаясь на показания Местоева, что именно Кулекеев “заказал” победителем в тендере по закупу шпал ТОО “ЕД-Групп”, учредителем которого является его родная племянница. Все свидетели, в том числе бывшие и настоящие председатели конкурсных комиссий, опровергли обвинение: подобное лоббирование интересов какой-либо компании невозможно по определению, поскольку, во-первых, главный критерий всех тендеров – это минимальное ценовое предложение по закупу; во-вторых, никто не лишает права других участников тендеров по госзакупу опровергнуть результаты тендеров в судебном порядке; в-третьих, над тендерами в КТЖ есть два других не дремлющих ока – АФН и учредитель госхолдинг “Самрук”. Кстати, судебные органы Астаны отказали АФН в удовлетворении его исковых требований в отношении “ЕД-Групп”.

У казахов есть пословица, которая в дословном переводе звучит так: “Хоть у нее рот и кривой, но пусть говорит байская дочка”. Надо полагать, на весах стороны обвинения чаша трех “байских дочек” (Местоев, Такеев и Муминов) имеет более существенную значимость, нежели многочисленных свидетелей из отдаленных станций и сотрудников центрального аппарата КТЖ.

Так, по показаниям последних, в том числе бухгалтера КТЖ, шпалы от “ЕД-Групп” были получены на местах и, кроме одного случая (напомню: они пришли на станцию от физического лица, который пропал бесследно, а шпалы складированы и до сих пор не приняты на баланс), были оприходованы и даже частично уложены в пути. На дефектные шпалы составлены соответствующие акты. По бухгалтерским документам, ТОО “ЕД-Групп” полностью расплатилось с АО НК КТЖ по дефектным шпалам, штрафам и пене за несвоевременность поставки. Другими словами, скоропостижный брак с “ЕД-Групп” завершился безущербным для КТЖ разводом.

Но нет же, вопреки всякой логике, прокурор утверждает: разорил-таки Кулекеев КТЖ на 300 с лишним тысяч тенге на этой сделке.

Авторская ремарка: в общей сложности по этим трем эпизодам экс-главе АО НК КТЖ инкриминируется ущерб, якобы нанесенный им национальной компании, в сумме чуть более 348 млн. тенге. В то же время, по показаниям свидетеля экс-вице-президента АО НК КТЖ по экономике и финансам Александра Андрющенко, подтвержденным документально, по итогам финансово-хозяйственной деятельности КТЖ закончило 2007 год с доходом в 447 млрд. тенге. Напомню: Кулекеев пришел к управлению “железкой” 1 июня 2007 года.

К сожалению, суду не был представлен и никто из сторон не затребовал такой же анализ финхоздеятельности КТЖ за первый квартал 2008 года, до задержания президента КТЖ.

По эпизоду о взятке

По этому эпизоду, кажется, писать уже даже неприлично. Ну, не брал Кулекеев эти злополучные 100 тыс. долларов, что подтверждают даже видео- и аудиозаписи спецустройств, вложенных спецназом АБЭКП в так называемый коричневый кейс.

Жаксыбек Кулекеев не отрицает (опять-таки вынуждена повториться): выходя из машины уже во дворе дома и открыв заднюю дверь машины правой рукой, а левой забирая свой черный портфель, увидел чужой портфель на полу за сиденьем водителя (замечу: стекла машины затонированные и время суток — ближе к закату солнца), спросил, кому он принадлежит. Услышав ответ водителя, что ему передал неизвестный молодой человек, в недоумении приоткрыл уже открытый портфель. Увидев пачки долларовых купюр, мгновенно понял, что это подстава, и взорвался непечатными выражениями в адрес водителя, что подтвердили в суде и Оспанов, и начальник службы охраны Дадабаев. Но, когда он вышел из машины и его тут же окружили с десяток сотрудников финполиции, в его руках не было коричневого портфеля со 100 тыс. долларами США, что, казалось бы, должно служить неоспоримым доказательством того, что Кулекеев не поддался ни провокации финпола, ни меркантильному соблазну.

Более того, в ходе судебного разбирательства на вопрос адвоката Ж. Кулекеева, имеются ли следы отпечатков Кулекеева на портфеле, руководитель следственно-оперативной группы Дамир Урманбетов ответил: мы не произвели анализ отпечатков пальцев, поскольку не было криминалиста.

Согласитесь, нонсенс: во всей стране не оказалось ни одно криминалиста, чтобы исследовать портфель на наличие на нем отпечатков пальцев “взяткобрателя” Кулекеева. Если наша страна так бедна на содержание собственных криминалистов, неужели не нашлось денег в бюджете, чтобы ради торжества справедливости обратиться к разовой услуге ближайшего соседа — привлечь специалистов из той же самой России? Ведь на карту поставлена судьба не рядовой “сошки” аульного масштаба, а личности, весьма известной в политическом окружении главы государства. В конце концов, на карту (в который раз!) поставлена репутация института руководящего кадрового состава, следовательно, и имиджа страны.

Помните, главный герой неувядающего фильма “Место встречи изменить нельзя” Жиглов нравоучал своего подчиненного Шарапова: “Вор должен сидеть в тюрьме”.

Но со времен правосудия Древнего Рима известно: не пойман – не вор.

Никто за руку не поймал Кулекеева на взятии взятки. Взяточник ли он?

По логике сотрудников финполиции, Кулекеев, якобы заранее знавший по договоренности с водителем Оспановым о содержимом коричневого портфеля, должен был взять коричневый портфель. Однако замысел финпола дал осечку, Кулекеев этого не сделал. Зато на кассете четко слышен голос руководителя следственно-оперативной группы АБЭКП Дамира Урманбетова, оказавшегося рядом с Кулекеевым в тот момент, когда нога последнего из машины спустилась на землю, а возмущенный монолог Кулекеева в момент обнаружения им подставы стерт с записывающего устройства. Следует догадываться, организатором фарса он не был нужен. Они “облажались”. Кулекеев, вместо портфеля со 100 тыс. долларов США, якобы предназначавшимися ему в качестве взятки, вынес из машины только матерные слова и собственный портфель.

К сожалению, гособвинитель не поднялся выше уровня предположений предварительного следствия. Кулекеев должен был увидеть портфель еще находясь в пути до дома. Кроме того, никак не мог он в дороге не составить разговор с водителем о взятке. Так должно было произойти по сценарию АБЭКП. Однако сценарий рухнул.

Тем не менее, прокурор настаивает: показания Местоева и Муминова подтверждают, что Кулекеев вымогал взятки.

Что же касается показаний одного из главных свидетелей – учредителя и директора ТОО “Бекет-АСТ”, якобы которому принадлежат 100 тыс. долларов в качестве взятки, Амины Хаирбековой, то они в расчет гособвинением не берутся. Более того, прокурор считает, что ее необходимо привлечь к уголовной ответственности за дачу ложных показаний. Как полагает прокурор, приказ от 1 февраля 2008 года об аннулировании выданной ею доверенности на имя Такеева, сфальсифицирован. Кстати, в начале судебного заседания адвокат Салимжан Мусин предъявил суду оригинал доверенности, что подтверждает достоверность приказа.

Говоря о роли водителя Есена Оспанова в сценарии по получению взятки, г-н Шарипов попросил суд критически отнестись к его показаниям. Водитель, проработавший с Кулекеевым более 10 лет, “знает, что можно, а что – нельзя” и оказывал “специфические услуги – пособничество в получении взяток”.

Есен Оспанов считает, что его действия спровоцировали сотрудники финансовой полиции. Да, он взял портфель, но не знал, что в нем содержится. Муминов не сказал ему об этом. На аудиокассете должна была быть запись того, как у дома Кулекеев ругал его, однако запись странным образом исчезла. “Я совершил глупость, что взял портфель, но не знал, что за глупость может быть уголовное преследование”, — скажет он в своем выступлении. И напомнил о незаконных методах, которыми следователи выбивали у него показания против Кулекеева.

Адвокат водителя Акылбек Дюсенов сделал акцент на многочисленных процессуальных нарушениях, допущенных предварительным следствием.

“Мы сталкиваемся с неправильным пониманием задач по усилению борьбы с преступностью, призыв к этой борьбе органы воспринимают как непременное усиление репрессий, как искажение действительности.

Предварительное следствие не может быть признано сколь-нибудь объективным, оно характеризуется наличием серьезных дефектов, искусственным преувеличением масштаба и значения этого дела. Это видно во всем: стремлении любыми способами увеличить количество якобы криминальных эпизодов, суммы якобы причиненного ущерба. Стремление к гиперболизации роли и значимости этого дела получило свое выражение не только в процессуальном и правовом аспектах, но и в ее техническом исполнении и конструировании. Благодаря многократным повторениям и перечислениям бухгалтерских документов и процессуальных фигур искусственно создается видимость документированности и значительности обвинения. Именно таким методом и создано обвинительное заключение на 96 листах, а уголовное дело составило 18 томов”, сказал он в своей речи.

В частности, в качестве доказательства адвокат привел такие факты:

“Из протокола осмотра места происшествия видно, что осмотр начат 1 апреля 2008 года в 18 часов 54 минуты, продолжался до 20 часов 30 минут. Он был возобновлен 2 апреля в 12 часов 15 минут и закончен в 13 часов 10 минут. Здесь нарушены нормы УПК. Осмотр, как правило, производится безотлагательно. Протокол составляется в ходе следственных действий или непосредственно после его окончания. Но тут органы следствия имели свою какую-то определенную цель. В частности, сбор доказательств незаконным путем.

Были исследованы видеокассеты осмотра места происшествия. Изъятый портфель с долларами США, личные предметы Кулекеева, Оспанова, Дадабаева были упакованы в пакет. На этом видеозапись временно приостанавливается. Продолжается в служебном помещении АБЭКП. Четко видно, что упакованные в пакет вещественные доказательства опечатываются именно в служебном кабинете. Осмотр обнаруженных следов и иных материалов объекта должен производиться на месте производства следственных действий. Если нет возможности, они должны быть изъяты, упакованы и опечатаны на месте происшествия.

То есть, предмет взятки был изъят незаконно. По этому поводу могут быть различные доводы и аргументы. Предмет взятки в качестве доказательства нами не был исследован. Где находится вещественное доказательство, нам неизвестно. 100 тыс. долларов должны храниться в материалах уголовного дела.

Вещественные доказательства не должны быть признаны допустимыми, если они получены с нарушениями требований УПК. Они не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения.

С чем было связано столь длительное составление протокола, мы не знаем. Мнение – для фальсификации доказательств вины подсудимого”.

По его мнению, все нарушения норм УПК дают основание утверждать, что обвинение надуманно, а выводы предварительного следствия и стороны гособвинения строятся не на конкретных фактах, а на предположительных умозаключениях. Действия Оспанова по своей юридической природе не образуют состава преступления. Он оказался привлеченным к уголовной ответственности по оговору людей, по вине органов уголовного преследования, немало способствовавших этому оговору. Прокурор запросил для его подзащитного 10 лет лишения свободы. “Все это вызывает возмущение действиями органов уголовного преследования, как несправедливо и безответственно они отнеслись к закрепленным Конституцией правам и свободам человека, задачам и принципам уголовного Кодекса, презумпции невиновности. Неужели неправдоподобные показания этих двух лиц, данные на предварительном следствии, убедительнее и значительнее всего того, что было установлено в ходе судебного следствия? Неужели на оговоре может быть построено обвинение? Правосудие не может пойти по этому пути. Оспанов должен быть оправдан”, — такова позиция защиты подсудимого водителя Есена Оспанова.

Сегодня, 3 ноября, прения в зале судебного заседания продолжаются.

comments powered by HyperComments

Новости партнеров

Загрузка...