Храброе сердце (памяти Заманбека Нуркадилова)

Вначале были слухи. В 2005-м году по узун-кулаку не раз проносилась весть о смерти оппозиционного политика Заманбека Нуркадилова. Распространялась версия суицида на бытовой почве. Подобные “новости” Заке воспринимал с улыбкой — “ Не дождутся!”.

В день убийства, первое, что мы услышали от начальника ДВД Алматы у порога дома Заманбека Нуркадилова, была именно эта версия. Очевидно, что она не случайно запускалась по каналам народных слухов в течение года, задолго до смерти Заке. Общество подготавливали к этому преступлению, упреждая версии о политической составляющей и делая акцент на сложные отношения в его семье.

В дом нас не пустили. Крупные полицейские чины ссылались на следственный эксперимент и попусту солгали, сказав, что жена убитого, певица Макпал Жунусова не может нас принять, потому что пьяна, а Заке, стопроцентно, застрелился в висок.

Слова соболезнования Макпал мы смогли высказать только на следующее утро. Она была подавлена горем и наглостью следователей. Уже тогда, не зная всех деталей, мы поняли, что главным виновником гибели Заке, они решили сделать именно ее. Макпал рассказала нам, как следователи, приехав на место преступления, вальяжно расхаживали по всей комнате, шли конвоем за вдовой, требовали, чтобы она открывала перед ними все двери и показывала все комнаты в доме. При этом они даже не удосужились снять отпечатки пальцев с дверных ручек! Но это лишь было первым признаком их непрофессионализма, наверняка сознательного, ведь эта была больше чем халатность.

Мы представили Макпал и следователям адвоката Сериккали Мусина, который по нашему предложению стал ее защитником в уголовном деле об убийстве Заманбека Нуркадилова. Он стал первым человеком со стороны и независимым экспертом, который вступил в дом Заке после убийства.

Адвокату Мусину хватило 20 минут для осмотра места преступления, чтобы вернуться с новостью, которая повергла всех нас в шок и полностью разбивала первоначальную версию полицейских. Сериккали сказал: “в комнате я нашел маленькую подушку, она валялась на полу, ее никто не пытался поднять и приобщить к делу. В ней два отверстия от пуль, только после моего вмешательства, криминалисты стали тщательнее осматривать близлежащие предметы и обнаружили в кресле две гильзы, которые прошили эту подушку”.

В это же время руководители ДВД города давали пресс-конференцию, где огласили первоначальную версию об одном выстреле и спешно удалились, не ответив ни на один вопрос прессы.

Мы попросили журналистов приехать к дому Заке, и адвокат Мусин впервые объявил на всю страну, что выстрелов было три, два из них в сердце. Думаю, только тогда ни у кого не осталось сомнений – это политическое убийство. Лишь спустя неделю следователи – криминалисты покрыли первый этаж дома специальной краской, и убедились – что все помещение было в пятнах крови. Затем от Макпал отстали, но от бредовой версии о суициде следствие так и не отказалось, сделав только поправку, что Заке стрелял в себя три раза.

Накануне погребения в дом Нуркадиловых пришла чинная делегация во главе с городским акимом Тасмагамбетовым и зампредом партии “Нур Отан” Ермегияевым. Они стали упрашивать родных и близких похоронить Заманбека Нуркадилова по-тихому. Друга семьи композитора Калдыбека Курманалиева это возмутило, его поддержала Макпал, но остальные подавленно молчали. Тогда Калдыбек позвонил нам и попросил приехать и вмешаться. Сарсенбаев, Жукеев и я откликнулись, но акима мы уже не застали.

Оставшиеся чиновники стали говорить, что похороны могут перерасти в митинг протеста. Алтеке им сказал в лицо: “Вы боялись живого Заманбека, теперь, вы боитесь его мертвого”. Чиновники стали жалко оправдываться: “Скоро выборы президента, мы опасаемся. Дайте гарантии, что народ не будет протестовать, поговорите с людьми, и только тогда аким Тасмагамбетов даст разрешение выносить Заке из здания Академии Наук”. Помню, в сердцах я тогда сказал им: “Почему мы у кого-то должны просить разрешения выносить достойного человека, который много сделал для города и страны?!”.

Заманбек Нуркадилов — Человек с храбрым сердцем. Носитель народного архетипа батыра. Степной рыцарь если любит, то любит, если бьется, то бьется. Он всегда готов к поединку, даже если противник заведомо сильнее. Батыр говорит правду в лицо, даже хану. Умирает в седле, на поле боя. Ведь для него свобода, Родина, народ, любовь — представляют единое целое, ради которого он живет и ради которого погибает.

“Не только о себе”, называлась его автобиографическая книга. Заке и думал не только о себе, он жил не только для себя.

\»Свобода слова\»

comments powered by HyperComments

Новости партнеров

Загрузка...