Казахстан: вчера, сегодня, завтра. Часть 1

В контексте национального менталитета

Политики, обществоведы и журналисты, обосновывая те или иные свои идеи и планы, любят ссылаться на национальный характер, традиции и т.д. Но при этом, обычно сознательно или бессознательно, совершается ряд ошибок. Начнем с того, что национальный характер, тем более в периоды подобные нашему, дело нестабильное. Еще 10 лет назад торговля для казахов была делом зазорным, сейчас это — престижно. Пятьдесят лет назад наши предки приняли с характерным для них гостеприимством и жертвенностью представителей незнакомых им народов, голодали сами, но делились последним с беженцами, с репрессированными. Сейчас мы не можем не только на государственном, но и на бытовом уровне принять нормально наших братьев – репатриантов, не только не помогаем им, но и зачастую обижаем. Так что говорить о каких-либо чертах национального характера, унаследованных со времен Золотой и Казахской Орды, можно лишь с сугубой осторожностью и оговорками. Затем, очень часто пишущие на подобные темы люди откровенно ошибаются, либо в корыстных целях, либо потому, что руководствуются стереотипами российской и советской имперской идеологии о казахах.

Истоки национального менталитета и кочевой быт казахов

Как известно, казахский этнос сформировался после слияний различных кочевых племен в степи. Отличие кочевой культуры от оседлой в том, что в ней не было катастрофического разрыва между городской и сельской культурой, не было того, что принято называть “идиотизмом деревенской жизни”. Кочевник постоянно (хотя бы в цикле годовой кочевки) передвигался на сотни и тысячи километров, что уже само по себе расширяет кругозор, общался с представителями других родов и племен. У каждого казаха было “3 народа” – собственный род, род матери и род жены. Интересы всех их должен был иметь ввиду и обеспечивать каждый кочевник. Рассказывающего о событиях общенационального масштаба эпического сказителя или музыканта, которого принимали в гостях влиятельные люди, слушали и рядовые сородичи. Каждый кочевник не просто знал имена своих предков до 7 колена, но и историю их жизни, следовательно, историю народа. Короче говоря, каждый кочевник был “азаматом” – “гражданином”.

Стремление к отличию, славе, почестям также составляют пружину традиционного кочевого общества. Казахский эпос описывает специальный ритуал для выяснения, кто из двух повстречавшихся батыров лучше (условно мы назвали его “ритуалом первого выстрела”). Кочевая демократия обратной стороной имела представление об иерархии, охватывающей все стороны жизни, выражавшейся в понятиях “старший”, “жолы улкен” — “имеющий большую дорогу (большее право)”. “Большая дорога” включала множество аспектов – возраст, положение в системе жуз-племя-род, заслуги, слава, авторитет, семейный статус, талант, материальное положение и т.д. (инициационный аспект этой иерархии рассматривается в отдельной работе). В традиционном обществе состязания конкурентов – батыров, акынов, кюйши и т.д. – становились основой для формирования духовной иерархии. В музыкальном состязании, или состязании ораторов, один из соперников раньше судей и зрителей замечал превосходство соперника и останавливал борьбу (“созге токтаган”). По замечанию И.Абишевой, сама эта способность “созге токтау” — “подчиниться слову, остановиться, подчиняясь слову” — отмечает духовный уровень человека. В поединке батыров, младший батыр должен был предоставить старшему беспрепятственную возможность выстрелить первым. Старший батыр делал вывод о духовной состоятельности младшего противника по отношению к этому правилу и решал для себя, как использовать свое преимущество, возможность, предоставленную ему младшим из уважения.

Одна из часто обсуждающихся проблем — любовь нашего народа к заимствованиям чужеродного, чреватая окончательным размыванием национального менталитета, утратой национального “Я”. С древности, перед завоевателями Китая стояла угроза поддаться очарованию китайской культуры, ассимилироваться в ней. В 19-м веке, например, русские колониальные чиновники и миссионеры отмечали интерес казахов к русскому образу жизни, их способность и готовность перенимать этот образ.

Сейчас, многое в этой переимчивости идет от явного или скрытого комплекса национальной неполноценности. Еще одна причина – полное разрушение кочевого уклада жизни в 20 веке. Абсолютное большинство населения сегодня живут вне кочевого уклада, в городе разрушена и родовая община. Ясно, что при таком коренном изменении уклада, к тому же в колониальных условиях, нация должна искать новые формы жизни, в массе заимствуя их у других народов.

Но есть еще один глубинный источник склонности нашего народа к переимчивости. В традиционализме есть представление о том, что кочевье – это по преимуществу динамика, дух, а оседлость – статика, культурные формы. Огненный дух создает лаконичные способы своего выражения, не придавая значения горизонтальному их разворачиванию, застывшим культурным формам, представляющим вторичное, производное существование традиционного принципа. С другой стороны, дух использует такие формы, преображая их.

Еще один из таких стереотипов, особенно усиленно эксплуатируемый – отсутствие в прошлой культуре казахов демократии, отсутствие у рядового члена традиционного общества собственного мнения по общественным проблемам, извечная “казахская покорность”. Из всего набора подобных стереотипов обычно делается вывод о неготовности нации к демократии, о “необходимости особого пути” к демократии для нашего народа. Ссылаясь на безразличие современных казахов к политике, журналисты часто эксплуатируют миф о “маленьком человеке”, который ничего дальше своего носа не видит, ничем за пределами собственного хозяйства и аула не интересуется. Конечно, этот тезис не далек от истины, но следует учитывать, что в прошлые времена с избирательной урной не разъезжали по аулам.

Но, как известно, казахский хан избирался из нескольких претендентов в соответствии с их заслугами. Разумеется, решающий голос при этом имели влиятельные люди. Но каждый казахский воин-азамат не только имел право участвовать в выборах, но и был обязан делать это. В заранее назначенное место собирался весь народ – женщины и дети приодетые, мужчины – при полном вооружении. Когда выборщики представляли народу кандидатуру хана, каждый имел право без ограничений высказать все, что знает о нем плохого. Криками народ поддерживал или отвергал речи ораторов. Кроме того, у казахов был ряд обычаев, ограничивающих власть хана. Во-первых, после избрания хана народ разбирал все его имущество. С одной стороны, считалось, что таким образом каждый причащается к благодати, олицетворяемой новым ханом. С другой стороны, это напоминало хану, что у него нет теперь ничего своего, личных интересов, а лишь интересы всего народа. Затем скот возвращался хану в десятикратном размере, но это был уже дар народа казне. Этот скот был не личным имуществом хана, а государственным, используемым для осуществления государственных целей. Можно говорить, что народ шел за влиятельными людьми, но демократия всегда предполагает влияние на массы разными способами. Право голоса же всегда сохранялось за каждым человеком, и казахи использовали его.

Если говорить о современной “покорности” казахов, то за ней стоит сложный комплекс причин. Здесь и негативный опыт нации, лучшие проявления которой подавлялись в течение последних двух веков с особой жестокостью. Здесь и отсутствие возможности для масс проявить себя в политической жизни в позитивном для нашей страны смысле. Большинство нашего народа понимает это и поэтому ведет себя пассивно в надежде, что со временем все-таки национальная государственность станет таковой на деле.

Говоря простым языком, учитывая сложный путь, пройденный нацией за последние века, огромное качественное различие между традиционной культурой казахов и современным казахстанским обществом, достаточно проблемно говорить о каких-то напрямую проявляющихся в современной жизни неизменных чертах национального характера. Скорее всего, более правильно было бы пытаться анализировать то, как изменяются, превращаются, проявляясь в реальности, те или иные глубинные характеристики нации, те или иные архетипы ее коллективного бессознательного (К.Г.Юнг), как зачастую уродливо проявляются в нашей жизни традиционные представления, утратившие свой контекст.

Новости партнеров

Загрузка...