Проблемы есть, патологии нет: Ответ на статью Армана Газизова “Патологии казахстанской политологии”

Молчание, в ответ на статью Армана Газизова “Патологии казахстанской политологии” от 2 июня 2009г., довольно красноречиво. Во-первых, все озвученные им проблемы давно известны, работающим на ниве политической науки в Казахстане. Примечательно, что за немногим более полугода это уже третье обращение в разных сайтах к проблемам политологической науки и исследований в нашем Отечестве. Во-вторых, есть системные проблемы, которые едины не только для политологии, но и для всех наук в Казахстане. В-третьих, кому это на руку?

Арман Газизов на все 100% прав, что отечественным политологам следует обратить внимание на ряд теорий, в том числе теорию зависимого развития. Незнание не избавляет от ответственности. Но в чем здесь вина, а в чем беда? Даже разобравшись в бедах казахстанской политологии, все же не следует обвинять науку. Наука делается людьми в соответствующих научных институтах-учреждениях. В одиночку самый большой талант может открыть и предложить “городу и миру” нечто новое, оригинальное. Но, для дальнейшего хода предполагаемой, пусть правдоподобной мысли (гипотезы, теории, концепции, теоремы), необходимы научные институты-учреждения и научные нормы-правила. Наконец, необходим третий участник этого процесса – восприниматель этих новых мыслей. Четвертое – воплощение этих мыслей на практике. И этот последний, четвертый момент появления и продвижения научной мысли не менее важен, поскольку новое дополняет, уточняет прежнюю практику.

Без такой разбивки на этапы единой цепочки процесса развития науки мы останемся на положении вопрошающих и восклицающих. По правде говоря, эти восклицающие прикрывают наготу свой мыслительной натуры любимым выражением со словечком “должен”: ученые должны заниматься (далее читатель может добавить, что хочет…), государство “должно” помогать и выделять средства, директора “должны” внести изменения в программы и прочее. Любимое словцо “должен” перекидывает ответственность с “низов” на “верхи” в речах и статьях научных работников, и с “верхов” на “низы” в выступлениях больших чиновников. При этом, ни те, ни другие не удосуживаются глянуть системно на проблему. Каждый видит только одну из проблем: финансирование, либо падение качества подготовки кадров, либо винит другую сторону. В общем, мало кто видит дальше своего собственного носа.

Единственно по-настоящему серьезная работа, по состоянию политической науки в стране – это работа Досыма Сатпаева. За несколько лет после её издания груз проблем в науке возрос, а не уменьшился. Случайно ли это? Нет. Разрывы в процессе развития отечественной политологии присутствуют во всех её направлениях: научных исследованиях, преподавании, прикладной аналитике, политической публицистике, отношениях внутри политологов.

О каком развитии может идти речь, если фундаментальные работы – магистральная линия развития науки находятся в загоне. Невнимание к фундаментальным работам очевидно – отечественным заказчикам хочется иметь результаты побыстрее и сразу. А “фундаменталка” требует многолетней отдачи от ученых, многолетнего финансирования и поддержки в рамках стабильных государственных программ. Но кто видел у нас госпрограмму, пережившую смены правительств? Итоги фундаментальных исследований не записать в зачет нынешнему директору, поскольку многие из директоров сидят в ожидании новой, более высокой должности на госслужбе. И не желают они заниматься темой, которая войдет в плюс будущему, неизвестному начальнику. Высокие лица из столичных кабинетов тоже не против зрелых, содержательных исследований. Но под таковыми, они понимают прикладные исследования, суть которых ответы на вопросы политической и административной практики: “Что? Когда? Как? Какими ресурсами делать?”.

Они далеки от проблем фундаментальных работ, что косвенно признано в своеобразном реестре научных тематик для государственного аппарата, где нашлось место только для упоминания фантома национальной идеи из всех гуманитарных исследований. Что за общество, в котором мы живем?– ответ на этот вопрос не важен для Высшего совета по науке и технике при Министерстве образования и науки.

Все же, время от времени, появляются инициативные, по почину отдельного ученого, труды. Пример этого, монография покойного молодого ученого Меиржана Машана (Машанова) о политической системе Казахстана. Но осмелюсь предположить, что Арман Газизов воскликнет либо “Не знаю!”, либо “Знаю!”. И возможно продемонстрирует нежелание принять не всегда приятные выводы немногих казахстанских “фундаменталок”. Надеюсь, он согласится, что без применения “фундаменталок” мы будем далеки от настоящей науки.

Фундаментальные работы только на кончике языка приветствуются менеджерами от науки. Причины указал выше. Директора интересует, например, количество защищенных диссертаций, изданных научных трудов. Престижно открыть PhDдокторантуру. А в какую графу отчета Вы запишите, что эта монография часто цитировалась, активно используется в подготовке научных кадров и прочее? Не существует у нас до сих пор рейтинг цитируемости того или иного автора и публикации. При излишней любви наших реформаторов науки и образования к заимствованиям с Запада, Востока и Юга, этот ключевой хорошо известный показатель качества научных кадров игнорируется. Значит, это очень кому-то выгодно. Прежде всего формирующим параметры развития науки и образования.

Потенциальные заказчики игнорируют непонятные им, “фундаменталки”, включая изучение политики, экономики, культуры Китая. Китай же имеет несколько центров, изучающих Казахстан: в Шанхае, Синьцзяне, Пекине. Существовавший несколько лет назад Институт России и Китая был неправительственным и выживал благодаря постоянному поиску денежных средств. По сути, единственным научным центром, изучающим эту огромную восточную страну, нашего соседа, является одно подразделение в Институте мировой экономики и политики при Фонде Первого Президента. Маловато.

Больший интерес проявляется к прикладной аналитике. Прикладная аналитика направлена на выполнение целей и задач заказчика, будь это государственная структура или частная организация. Но, учитывая, что даже оппозиционные по названию организации возглавляются “выпавшими” из власти персонами, неудивительно, что к прикладным аналитикам отношение как к подчиненным. Либо как к лицам, выполняющим временный контракт. А далее, после того как аналитик стал по чиновничьему сленгу “выжатым лимоном”, то затем “Гуляй, Вася!”. Кадры для научных институтов и аналитических структур куются на кафедрах немногих университетов. Проблемы высшего образования неизбежно отражаются на качестве молодых кадров научных и аналитических структур. Последние 10 лет, основной загвоздкой для работы стал не поиск финансов, а нахождение умеющих мыслить выпускников вузов.

Политическая публицистика – это превосходный транслятор выводов. Она более оперативно реагирует, чем научные работы. Но что транслировать, если тенденции застоя усиливаются? Главное же, что на этом безрыбье, появляется в среде лиц с учеными степенями беда ложной наукообразности. До Коперника было ясно, что все планеты, звезды и Солнце вращаются вокруг Земли. Но лица с учеными степенями, как некогда остепененные противники учения Коперника, смешивают научную истину со своим мнением. Мнение – это всё в мире крутится вокруг Земли. Это видно невооруженным глазом. Истина же, зачастую противоречит мнению. Каждый мнит себя умным не в астрономии, а в политологии. И появляются суждения и опусы, в которых, как верно замечает А.Газизов: “Например, со всей приличествующей основательностью и наукообразной риторикой они степенно дискутируют на такую животрепещущую тему, как уход чиновника Х с должности А на должность В, и перевод на его должность чиновника Y, который до этого занимал должность С, с которой до этого, скандально сместили чиновника Z. Чтобы это могло значить? – глубокомысленно вопрошают наши эксперты и строчат километровые аналитические статьи по этой теме, и в этот момент даже сами, наверное, забывают о том, что всё это не более чем дешёвый спектакль, поставленный малокреативными драматургами президентской администрации”. Замечание о креативности оставляю на совести Газизова. Как раз, Ак-орда переигрывает оппонентов. Т.е. кто тогда менее результативен?

Не все ученые воздерживаются от смешения мнений с научной истиной. Начинается с четкости содержания понятий. Но как вольно порой обращение с фактами и понятиями, подмена тщательного изучения своим желанием! Оборотная сторона этого незнания – это забалтывание темы. Но именно на это не способен настоящий ученый и именно в этом вольготно чувствует пишущее лицо с ученой степенью или без оной.

Прав Газизов о незнании теорий. Запад задумывается о государстве развития. У нас же вечные прыжки из формации в формацию, призывы к обществоведам обслуживать и оправдывать такие скачки. Затем, через десятилетия выясняется, что неясно был ли феодализм у нас и был ли социализм? Незнание иностранных языков когда-то было бедой талантливого литературного критика Виссариона Белинского. Наши же ученые сдают кандидатский минимум по иностранному языку формально. Неумение читать и понимать научную литературу на иностранном языке, оборачивается получением знаний из “вторых рук”, из российских переводов. Но и сами россияне под флером западного интереса, о котором пишет А. Газизов.

Не забудем сермяжную правду. “Кушать хочется, пусть должность и оплата не по уму” у одних, “распилом денег заняться хочется” у других — вот побуждения для лиц, находящихся на самых разных постах, и не только в сфере науки и образования. Отсюда стремления описанные А. Газизовым: “Или опять-таки, на полном серьёзе обсуждают казахстанскую партийную систему и говорят о наших псевдопартиях (как провластной, так и оппозиционной направленности) как о настоящих партиях, пользующихся реальной поддержкой населения, обладающих реальной членской базой, активистами и осознаваемой идеологической платформой”. Но правда гораздо глубже. Если ты не ангажирован и не поешь осанну начальнику и большому заказчику, его ближнему кругу, то твоя объективность не нужна. Правда имеет неприятное свойство – она иной раз глаза колет. А так “все хорошо, прекрасная маркиза”. Мы поддерживаем впечатление, что “все о-кей”. А то, что потом дела пойдут швахом, так это потом! И всегда найдем виновников и плохие обстоятельства… Странно, что Арман Газизов держит в тайне имена тех, кто не ангажирован и кто действительно способен на большее? Решение-то всегда имеет имя и фамилию автора.

Оттого, что кричат халва не станет слаще во рту. Ясно, что Арман Газизов это псевдоним. И чего желаешь ты, г-н Газизов, достичь обсуждениями и дискуссиями? Системная проблема может решаться только системными методами. Ах, сколько было этих дискуссий в советской и мировой науке, но прорывы происходили не благодаря им, а деятельности самих ученых. Только не мешайте талантам, а серость всегда пробивается и благоденствует при всех этих проблемах.

Новости партнеров

Загрузка...