Куда “притекут” миграционные потоки?

Что можно назвать специфической чертой проблемы внутренней миграции в Казахстане? По мнению профессора Валентины Курганской, это – огромный миграционный потенциал сельских регионов при неспособности казахстанских городов его удовлетворить.

То, что внутренняя миграция в Казахстане относится к числу наиболее сложных проблем, которые не получают должного внимания со стороны государства, давно очевидный факт. Покойный Сабит Жусупов считал ее на среднесрочную перспективу самым опасным социальным вызовом для страны. Редкий пример – отсутствие движения со стороны власти компенсировало гражданское общество: РОО “Шанырак”, образованное после известных трагических событий, заказало исследование состояния этой проблемы. Социологи опросили 1214 человек, переехавших в крупные города из сельских регионов.

Первый вывод этого исследования совпадает с наблюдениями, которые легко сделать любому горожанину даже на бытовом уровне: внутренняя миграция в стране очень интенсивна и, по крайней мере, до кризиса, ее темпы год от года росли. В переломный для казахстанской экономики 2007 год, когда, как известно, в стране начался кризис, во внутригосударственные перемещения было вовлечено 311,7 тыс. чел. Правда, г-жа Курганская, руководитель исследования, отметила: “Однако за годы независимости миграционные потоки по линии “село-город” ослабли и не достигли уровня 1991 г., когда внутренняя миграция составляла 431,3 тыс. чел.”. Вероятно, тот пик был связан как с процессом активной эмиграции из Казахстана представителей нетитульных этносов, катализированной распадом СССР, чьи места в городах занимали сельчане, так и еще действовавшими некоторыми советскими социальными механизмами, облегчавшими для сельчан возможность перебраться в города.

Интересный момент состоит в следующем: почти половина участников опроса имеют высшее или неоконченное высшее образование, но при том на новом месте жительства 25% подвизались как рабочие, более 10% вообще не имеют работы, более 8% — самозанятые (при всей размытости этого понятия, особенно в казахстанской трактовке, ясно, что это люди, по социальному статусу далекие от бизнесменов или творческой интеллигенции). При этом абсолютное большинство опрошенных на момент исследования жили в городе от 2 до более 5 лет, то есть, время устроиться было. Получается, что наличие высшего образования не только не гарантирует, но и зачастую, не слишком помогает повысить соцстатус при переезде из села в город. О чем это говорит? О качестве образования? О структуре нашей экономики, которая не может предоставить возможности для реализации людям с образованием ни на селе, ни в городе? Или об отсутствии государственной политики в сфере профориентации, что ведет к перепроизводству одних специалистов и дефициту других? Вероятно, обо всем этом. И о том, что идет вымывание из сельских регионов образованного слоя, что вряд ли поможет государственной задаче подъема этих регионов.

Почти 30% опрошенных имеют собственное жилье, еще 13,5% — собственное, но не узаконенное. Совсем “мрачных” вариантов – проживание в заброшенном доме или даче – немного, менее 1%. Такой расклад можно было бы признать вполне позитивным, если бы не одно “но”. Из личных наблюдений, складывается впечатление, что немалое число переселившихся в города в последние годы обзаводились жильем с помощью ипотеки. Что ждет этих людей теперь, с наступлением кризиса?

Однако, несмотря на то, что многие живут в арендованном жилье или у родственников, и на то, что по социальной лестнице смогли подняться очень немногие (среди опрошенных руководителями предприятия назвали себя 1,6%, предпринимателями – 6,3%), основная масса респондентов довольна тем, что поменяли место жительства. “Переезд помог более половине респондентов решить их проблемы полностью или отчасти. Не смогла вообще решить свои проблемы лишь четвертая часть опрошенных, а каждый десятый респондент еще не осознал, насколько оправданным был его переезд”, говорится в исследовании. Правомерен вопрос: если даже далеко не блестящие позиции на новом месте удовлетворяют людей, то что же они оставили на старом?

Картина жизни на селе в том виде, какой можно представить на основе исследования, получается очень неприглядной. На вопрос о причинах отъезда оттуда 52% назвали отсутствие работы, 25,2% — отсутствие жилья, 38,6% — невозможность дать образование детям. Все это странно читать, если вспомнить те пропагандиские фанфары, которые сопровождали окончание Года аула\\села и другие подобные инициативы по развитию аграрных регионов. Вот характерный штрих: среди причин миграции в города 42,8% опрошенных назвали низкую зарплату на селе; при этом сейчас, в городе, уровень доходов на одного члена семьи превышает 41 тыс. тенге лишь у 6,7% опрошенных, а у большинства он колеблется в диапазоне 10-20 тыс. И при этом – вспомним – более половины считают, что смогли решить свои проблемы в городе! Может быть эта, косвенная, но яркая характеристика депрессивной ситуации на селе и есть самый важный результат исследования.

Очевидно, что кризис внесет очень серьезные коррективы во все процессы, связанные с миграций и формирующие ее. Так же, очевидно и то, что радикально изменить тенденцию даже он не сможет: люди будут стремиться в города. Характерная деталь: 37,8% опрошенных среди причин миграции прямо назвали нежелание жить в сельской местности. Эти настроения и откровенно плохое качество жизни в большинстве сельских регионов, возможно, приведут к тому, что еще при жизни нынешних поколений реализуется цель, о которой как об очень желательной говорили такие идейные антиподы, как Нурбулат Масанов и Азимбай Гали: большинство казахов станут горожанами не только по месту жительства, но и по месту рождения. Проблема только в том, будут ли к тому времени города адекватны тем надеждам, которые в этом отношении с ними связывали упомянутые эксперты. Не превратятся ли они в агломерации бидонвилей, с утратой созидательных социальных функций, с криминальностью и субкультурой латиноамериканских фавел?

Новости партнеров

Загрузка...