История с социологией

Международное исследовательское агентство “Евразийский монитор”, сообщество исследовательских компаний из 14 стран постсоветского пространства, представило недавно казахстанской общественности результаты своего последнего исследования, посвященного восприятию советского периода истории. Важно отметить, что руководители “монитора” отмечают независимый характер всех его партнеров, работающих в рамках проекта на национальном уровне в постсоветских странах. Пока не охвачена мониторингом только Туркмения, но, Игорь Задорин, исполнительный директор “Монитора”, заявил на пресс-конференции, что скоро и там у проекта появится партнер. Надо полагать, он тоже будет независимым.

Выбор темы восприятия истории для исследования г-н Задорин объяснил тем, что вокруг нее “в последнее время” идут идеологические баталии, переписываются учебники и, вообще, тема актуализировалась. Наверное, это справедливо в отношении ряда стран, особенно тех, у кого политические проблемы в отношениях с Россией так сильны, что глубоко, “до учебников”, затрагивают и идеологическую сферу. У других же бывших советских республик этот процесс, в целом, завершен в последние годы СССР и первые после его распада, более или менее удачно. Судя по попадавшимся в руки учебникам некоторых стран СНГ, чаще “менее”. Но г-н Задорин заметил, что социологов интересует не то, как историки конструируют новую историю, а как это отражается в массовом сознании населения; каким образом сейчас население воспринимает советский период, общий для всех.

“Если в разных странах по разному воспринимают те или иные события или героев, по разному интерпретируют исторические процессы, то это является основанием для конфликтов, по крайней мере, идеологических. И наоборот – если относятся одинаково, позитивно или отрицательно, то это является основанием для неконфликтного “прочтения истории””, заметил социолог. Можно по этому поводу заметить, что на постсоветском пространстве так много конфликтов явных и еще больше латентных, что историко-идеологические конфликты — это как “сто первое преступление” у профессионального разбойника из фильма “Не бойся, я с тобой”: “ни я, ни Всевышний его не заметим”. Но – в целом задача исследования была поставлена интересная.

Результаты его показали, что на постсоветском пространстве больше всего любят и помнят из персонажей советской эпохи Юрия Гагарина. Всего респондентам предлагались 11 имен, и все остальные оцениваются очень неоднозначно: средние оценки находятся около нуля, это означает, что число позитивных и негативных оценок примерно равно.

Например, Сталин в некоторых странах (“Прибалтика, Украина, Белоруссия”) безусловно отрицательный персонаж. А в центральноазиатских странах по этой личности – превышение позитивных оценок. Как и по Ленину, к которому, в свою очередь, в Прибалтике и в Грузии относятся отрицательно.

В Казахстане отношение к Сталину почти равнозначное: – 36 на 35 в пользу отрицательной оценки. В остальных странах региона – явное превышение позитива. С одной стороны, это удивляет: именно с его эпохой связаны самые большие трагедии и драмы в советской истории Казахстана, в первую очередь, голод 1930-х. И эта тема не только перестала быть “белым пятном” еще в последние советские годы, но и широко представлена в литературе, публицистике, школьных и вузовских учебниках. Здесь, кстати, как неуместный надо расценить упрек одного из коллег г-на Задорина по проекту в адрес казахстанских СМИ о том, что они не писали об этом. Почему же тогда значительно количество респондентов, давших положительную оценку личности Сталина? Может быть, у многих сограждан не возникает ассоциаций между ним и трагедией начала 1930-х? Тогда в пору говорить о проблеме незрелости исторического сознания. Хотя наши социологи отвергают такое объяснение как некорректное… Но других нет. Если только не обращаться к традиционной критике соцопросов, типа, выборка маленькая и т.п.

Общее резюме г-на Задорина по итогам исследования, полученным в Казахстане в сравнении с другими странами, звучало так:

— В Казахстане нет явно негативно воспринимаемых героев. Это тот самый среднеазиатский тип восприятия, в котором нет ни героев, ни событий, очевидно отрицательно воспринимаемых. Либо нейтрально, либо позитивно. То же и в Кыргызстане. В Таджикистане несколько негативные оценки получил Горбачев, но в остальном довольно позитивная картина.

В целом страны разделились на три большие группы. Первая – практически с абсолютным отрицанием чего бы то ни было позитивного в советской эпохе, состоит из прибалтийских стран и Грузии. Вторая, с противоположным “полюсом”, представлена среднеазиатскими странами и Беларусью. Остальные страны входят в третью группу – в них нет какой-то консолидированной позиции респондентов по заданным вопросам.

Вопросов исследование вызвало немало. На одни г-н Задорин дал ясный ответ. Например, зачем спрашивать респондентов о причинах победы большевиков, если эта тема в школах большинства стран не изучается? Социологи действительно довольно часто задают вопросы, которые не являются актуальными для массового сознания, ответил он.

— Это нормальная практика, хотя при интерпретации мы должны учитывать – “сидит” это в массовом сознании или нет. Очень во многих странах вопрос о причинах победы большевиков не дискутируется. Но для России он очень актуален, а межстрановые исследования предполагают единый инструментарий во всех странах.

Другие вопросы так и не были сняты ответами московского социолога. Например, почему в опросах в полиэтнических Латвии и Эстонии, с известным идеологическим расколом, “вырастающим” из советской эпохи, столь единодушные негативные оценки этой эпохи? Не логично ли задать этот вопрос партнерам г-на Задорина, проводившим исследование в этих странах?

Здесь г-н Задорин обиделся за коллег:

— У нас привычно, что как только некоторый факт вызывает некоторые вопросы, то, прежде всего, возникает гипотеза о несостоятельности данных или исследователей. Имело бы смысл подумать о каких-то других факторах, которые на это влияют.

Отношение к истории определяется не национальной принадлежностью, а включенностью в информационное поле, объяснил он. А “информационное поле в странах Балтики единое и определяемое не только собственными процессами, но и принадлежностью к Евросоюзу, включенностью в его информпространство, с вполне определенными историческими интерпретациями. “В этом смысле русский житель Латвии очень часто думает так же, как и латыш”.

Что же, за те несколько лет, что страны Балтии в ЕС, его “поле” поглотило и ассимилировало представления и оценки, которые складывались до того в течении десятилетий? И лингвистический фактор перестал быть препятствием на его пути? Если все это так, то откуда же возник, например, конфликт вокруг сноса Бронзового солдата в Таллинне? И в чем вообще суть этнополитических проблем в Латвии и Эстонии?

По поводу “грузинских” итогов исследования, оказавшихся тоже резко “антисоветскими”, г-н Задорин заметил, что “20 лет назад, конечно, такого бы не было”. Почему социолог уверен в этом? Тогда были такие опросы в Грузии? Как раз представители этой республики уже и в советские времена демонстрировали очень независимый от “общесоветского” взгляд на многие вещи (что проявлялось, например, в передачах Познера и Донахью).

Новости партнеров

Загрузка...