Интервью с самим собой или По ком звонит колокол

13 августа, в четверг бывшему советнику акима Западно-Казахстанской области Алпамысу БЕКТУРГАНОВУ суд города Уральска вынес приговор по статье 129, п.3. “Клевета, соединенная с обвинениями лица в совершении коррупционного, тяжкого или особо тяжкого преступления”. Судья Акгуль КАРАСАЕВА огласила и меру пресечения в виде лишения свободы в колонии общего режима сроком на один год. Под стражу обвиняемый был взят прямо в зале суда.

Как известно, аким добивался от своего бывшего советника опровержений ранее высказанных заявлений, привлечения того к уголовной ответственности за клевету. 15 июля, на пресс-конференции в Уральске Бектурганов обвинил Б.Измухамбетова в протекционизме и коррупции. Журналисты 8 изданий были втянуты в судебную тяжбу между его подзащитным и экс-советником главы администрации региона Алпамысом Бектургановым.

По первому процессу о клевете они были привлечены в качестве свидетелей. По второму, о защите чести и достоинства – уже вместе с учредителями – привлекаются в качестве третьей стороны.

Возникает необходимость доподлинно исследовать выражения, сказанные Бектургановым прессе, — объяснил М.Тулеев ситуацию журналистам в кулуарах судебного заседания по уголовному делу. — Все будет зависеть от позиции Бектурганова. Если он переложит ответственность на журналистов за то, что те исказили его содержательную часть выступления и передали в своей интерпретации, обвинив акима области в коррупции, злоупотреблении служебным полномочием, в совершении физического устранения неугодных ему лиц, — в таком случае, вопрос будем решать в правовом поле”.

На первом заседании, сторона истца выступила с ходатайством о привлечении в качестве свидетелей всех журналистов, освещавших пресс-конференцию А.Бектурганова. Журналистам, как возможным свидетелям, по ходатайству адвоката Мустахима Тулеева, запретили находиться в зале суда до момента необходимости дачи показаний. Не определив еще юридического статуса журналистов, их удалили из зала на целое заседание, длившееся в течение дня с перерывом на обед. Судья Аккуль Карасаева удовлетворила ходатайство адвоката М.Тулеева. Впереди рассмотрение гражданского иска, в рамках которого аким области Б.Измухамбетов требует от г-на А.Бектурганова публичного опровержения заявлений в его адрес во всех причастных к этому изданиях.

Перерыв между процессами располагает к размышлениям. А профессия обязывает извлекать уроки из случившегося. Постфактум задаю себе вопросы, чтобы самой же ответить на них. Ибо родной наш, профильный закон, ответов тому, как быть в сходной ситуации — не дает.

Какой урок я и мои коллеги вынесли из этого инцидента? Случай с уральскими журналистами был не только беспрецедентен в плане возможности испытать на прочность Закон “О СМИ”, но и показателен. Привлеченные в качестве свидетелей на процесс, мы в полной мере испытали на себе — каков он, коэффициент полезного действия закона в деле реальной защиты журналистов на всех этапах: начиная с получения, распространения информации и, завершая представительством на суде в качестве свидетеля и, даже, соответчика.

Вот когда мы добрым словом вспомнили всех тех, кто корпел над доработкой профильного закона. Кто был автором поправки о придании журналистам статуса свидетельского иммунитета. В свое время, эту поправку в Парламенте озвучил министр информации, культуры и общественного согласия Ермухамет Ертысбаев, но, видно, не хватило убедительных аргументов и терпения, если Правительство “провалило” ее, как не стоящую внимания. А теперь из-за этого страдаем мы, журналисты, ежедневно сталкиваясь в работе со всевозможными казусами и подвохами.

По завершении нашумевшего процесса, возникло стойкое убеждение необходимости всем журналистским миром добиваться пересмотра закона “О СМИ” и повторного внесения оправданных жизнью поправок!

Итак, в чем, и как нарушались права журналистов? В ходе процесса по уголовному делу в порядке частного обвинения бывшего советника А.БЕКТУРГАНОВА в клевете по жалобе акима области Б.ИЗМУХАМБЕТОВА случился беспрецедентный акт попрания прав журналистов. Получив информацию от официального источника, мы, журналисты десяти городских, областных и республиканских СМИ, после брифинга г-на Бектурганова были лишены возможности подтвердить или опровергнуть эту информацию, в силу того, что акимат области уклонился от комментариев буквально всем СМИ, кто к нему обращался.

После выхода материала с брифинга в свет, нас привлекли в качестве свидетелей и, в ходе дачи свидетельских показаний, через адвоката истца оказывали давление, угрожая тем, что если ответчик откажется от своих показаний, то мы, журналисты, будем рассматриваться как соответчики и даже непосредственные распространители информации.

Поскольку всех нас, вместе с учредителями наших изданий, привлекают в качестве третьей стороны на процесс о защите чести и достоинства, то не исключено, что включенный административный ресурс приведет к тому, что все обвинения в распространении ложной информации распространятся и на нас, журналистов восьми популярных в стране изданий. Тех, кто добросовестно исполнял свой профессиональный долг, пытаясь донести до читателей информацию, объективность которой на тот момент был обязан, но не счел нужным обеспечить областной акимат.

Какие вопросы, в связи с этим, возникли лично у меня? Первый из них — почему законом “О СМИ”, который непреложно должен исполняться, потому как он – ЗАКОН, с легкостью пренебрегли и не посчитали необходимым исполнять в областном акимате? Разве он не принят Правительством к обязательному исполнению со всеми его поправками? И не является равным среди равных, в ряду других законов? И, что, давно уже не удивляет – никто за это никакой ответственности не понес – как всегда, а пострадали те, в защиту кого он принимался.

В итоге, журналисты оказались заложниками ситуации, выглядевшей как палка о двух концах. Порой на суде одна сторона участников процесса не стеснялась давить: “либо он вас, либо вы его!”. Был момент, когда на досудебном рассмотрении ответчик стал отрицать буквальное изложение претензий истца, тогда над журналистами — свидетелями нависла явная угроза стать если не ответчиками, то соответчиками. И даже более того.

Адвокат истца Мустахим ТУЛЕЕВ в заключительных прениях на суде, как будто бы даже заподозрил журналистов в подстрекательстве г-на Бектурганова на пресс-конференции именно к этим ответам. Тот же адвокат, в кулуарах упомянул имя нашей коллеги Аллы ЗЛОБИНОЙ, голос которой ему показался похожим на голос того самого “подстрекателя”. Отдадим должное мастерству адвоката, имеющего возможность играть на чувствах противной, либо нейтральной стороны и, чья методика получения искомого результата, строится на этом. Но общественный резонанс вызывает в нас тревогу и озабоченность за состояние социального самочувствия, для которого случившееся не пройдет бесследно.

Наш коллега, Лукпан АХМЕДЬЯРОВ был привлечен за оскорбление суда с мерой пресечения — пять суток. Что сказать по этому поводу? В той нервозной обстановке его реплика “Не хочу участвовать в этом балагане!” не была направлена против суда и судьи А.КАРАСАЕВОЙ, она адресована, скорее всего, тому административному ресурсу, который и “включил” кратчайшие сроки для этого, столь сложного процесса.

Насколько суд строго следовал букве закона “О СМИ” в отношении журналистов? Удивительно, но оказывается, что нормами нашего закона пренебрегает даже суд. А как иначе расценить удаление журналистов из зала при непосредственном исполнении ими своего служебного задания, как возможных участников процесса без определения судом их юридического статуса? Выходит, закон-то у нас — опереточный.

Был в ходе суда момент – журналисты, в соответствии со статьей 82, пункт 3. УПК. РК., подали ходатайство об отказе от свидетельских показаний, так как они вполне могли быть обернуты против них же самих. Но, в этом случае, суд вполне справедливо посчитав, что журналисты по УПК РК статуса свидетельского иммунитета не имеют, отказал. Им же у нас по закону обладают судьи, присяжные, адвокаты, священники и парламентарии.

Выходит, закон “О СМИ” в отношении нас, журналистов не эффективен? Этот вопрос не только ко мне одной, но и к тем, кто реально побывал в шкуре газетных волков, кому волею обстоятельств, пришлось разделить судебную скамью пополам с ответчиком. Либо к тем, кому не повезло с источником информации, во время “умывшим” руки и переложившим всю ответственность за распространенную информацию на журналиста.

Если любое официальное лицо даст недостоверную информацию, а затем откажется от своих слов, что я, как журналист, буду делать? И в самом деле, что? Может ответ на это даст нынешний министр информации Мухтар Кул-Мухаммед? Как в этом случае он и наш профильный закон защитят меня и моих коллег? Не наводит ли все это на размышления о необходимости возврата к пересмотру недобросовестно принятого Закона? Те, кто побывал нынче в судебном разбирательстве между акимом и бывшим его советником, считают, что отклоненную поправку о свидетельском иммунитете необходимо реанимировать. Здравомыслие в этом вопросе надо перенимать у “Единой России”. И необходимо снова всем миром, с учетом печального опыта уральских журналистов, взяться за реформирование и реальную демократизацию Закона “О СМИ”. Этот вопрос накануне председательства нашей страны в ОБСЕ продолжает оставаться актуальным. Я думаю, коллеги разделят мое мнение — нам не нужны коррективы в закон “О СМИ” для галочки, нам на долгие годы нужен такой закон, который эффективен в защите журналиста и в обеспечении ему реальных привилегий, направленных на получение информации и обеспечение ее объективности…

Сегодня в России готовятся серьезные поправки в закон “О СМИ”. Насколько подобные поправки были бы актуальны для казахстанской прессы? Общность менталитета и общность медийного пространства предполагают единство в подходах, как в решении возникающих проблем, так и в законотворчестве. Взять наших ближайших соседей, где партия \»Единая Россия\» предложила дать журналистам свидетельский иммунитет. Предстоящее председательство в ОБСЕ, возложило на Казахстан ответственность, в том числе, и за демократизацию законодательства о СМИ. Конкретные шаги в этом плане вроде бы предприняты, если учесть принятый в новой редакции одноименный закон. Но… все чаще раздаются голоса о том, что не работает механизм его исполнения, а точнее – неисполнения… И в деле защиты журналистов он практически неэффективен. Так же, как и в представлении особых полномочий при получении информации

Какие из вносимых россиянами поправок, я, журналист казахстанского издания, считаю наиболее актуальными для казахстанского медийного пространства? Поправку, предложенную единороссами, которую готовят к внедрению в 56-ю статью УПК о распространении свидетельского иммунитета на журналистов и редакторов — их нельзя будет допрашивать, не получив их же согласия. Сейчас свидетельский иммунитет есть только у судей, присяжных, адвокатов, священников и парламентариев.

У меня и моих коллег вызывает интерес и реформирование уголовного законодательства в той части, которая касается деятельности СМИ. Российские депутаты хотят изменить статью УК РФ \»Клевета\», исключив из нее наказание в виде ареста (4-6 месяцев) и лишения свободы (до трех лет) за клевету и оскорбления в СМИ — из-за того, что такая мера наказания практически никогда не применялась. Кроме того, планируется распространить трехлетний срок исковой давности на требования к СМИ о компенсации ущерба чести, достоинству и деловой репутации. Сейчас, согласно Гражданскому кодексу, такие иски срока давности не имеют.

Мировое медийное пространство работает по единым принципам, но законодательные подходы разные. Что я думаю по этому поводу? В апреле 2007 года, офис Представителя по свободе СМИ ОБСЕ обнародовал результаты исследования о признании странами-участницами ОБСЕ права на защиту источников. Исследование показало, что в целом страны-участницы признают право на защиту источников, однако в нем также подчеркивается необходимость приведения национальных законодательств в соответствие со следующими основными положениями:

1) каждой стране-участнице рекомендовано принять детально разработанный закон о защите источников информации в целях гарантии признания и соблюдения этого права;

2) не следует требовать от журналиста дачи показаний в уголовных и гражданских процессах или участия в них как свидетеля, за исключением абсолютно необходимой потребности (unless the need is absolutely essential), и когда информация недоступна с использованием любых других средств, и если в результате такого использования журналистской информации исключены возможности наступления в будущем вреда здоровью или состоянию журналиста, а также ограничения его способности получать в будущем информацию из аналогичных источников;

3) лица, раскрывающие журналистам секретную информацию общественно-важного значения, не должны подвергаться судебным, административным или связанным с их трудовой деятельностью санкциям.

Как эти вопросы, поставленные ребром умными людьми своего времени актуальны и для нас. Кто ответит, почему нам это не доступно? И почему наш закон обсуждают и принимают все, кто угодно, но только не сами журналисты?

Новости партнеров

Загрузка...