Казахстан в XVIII-XX вв.: периферия или колония?

В недалеком прошлом, партийная пропаганда утверждала, что прежние национальные окраины России стали равноправными республиками в составе СССР. В не столь отдаленном 1990 г., словосочетание “Советская империя” слышалось из уст отдельных национал-демократов.

В переосмыслении истории последних столетий, одним из важных вопросов является ответ: Чем была территория Казахстана, как и любого другого нового независимого государства, в составе Российской империи и Советского Союза? Был ли Казахстан низведен до положения колонии или отношения лучше всего подлежат описанию в рамках “центр-периферия”? Положение колоний известно на примере Индии, стран Африки. Отношения центра и периферии описано историками на примере Римской империи, Византийской империи, Арабского халифата, Золотой орды.

Не так давно, на одном из российских телеканалов прошел цикл передач под названием “Советская империя”. Действительно, Советский Союз имел признаки империи.

Империя – это государство, которое помимо исторического ядра, включило иные страны и регионы. Однако обширные империи эпохи древности и средних веков не знали отношений “колония-метрополия” буржуазной эпохи. Центр, т.е. ядро империи подчинял периферию, опираясь преимущественно на военные ресурсы. Формы подчинения различались от прямого включения в империю до “покровительства”, зависимости. Например, Армянское царство было зависимо от Рима, но без низведения до положения провинции. Напротив, Египет после Клеопатры был включен Октавианом Августом в империю. Впрочем, в отдельных случаях понимание безвыходности противостояния великой державе и осознание неспособности решить внутренние проблемы приводило к мирному вхождению в состав империи. Так, царь Пергама по завещанию передал царство Риму.

Не было колониальных порядков и в Персидской державе династии Ахеменидов (царствовала до Александра Македонского), в Арабском халифате и Золотой орде. Подчиненные территории оказывались на положении периферии, обязанной платить дань и налоги центру, подчиняться назначаемым наместникам.

До появления мировых религий – христианства, ислама и буддизма, имперская власть предпочитала не вмешиваться в религиозные воззрения провинций. С появлением мировых религий образование империй было дополнительной возможностью для церкви народа-завоевателя распространить исповедуемую им религию.

Отношения “метрополия-колония” Нового времени существенно отличались от старинных отношений имперского центра и периферии. Колонии не были странами, географически примыкавшими к метрополии. Они были далеко за морями. До начала XX в. Австралия, Новая Зеландия были колониями Великобритании. Канада имела этот статус до 1867 г. Эти три страны приобрели статус доминиона, т.е. первоначально самоуправляющей колонии, а в 1931 г. “Актом о статусе Вестминстера” была утверждена их фактическая независимость с формальным признанием британского монарха в качестве главы государства. На деле же, эти функции исполняли и выполняют назначаемые по представлению правительства конкретной страны генерал-губернаторы.

Начиная с эпохи Великих географических открытий, колонии захватывались не только для укрепления могущества, получения дани и налогов. Испанцы завоевали Центральную и Южную Америки, чтобы после разграбления сокровищ ацтеков и инков приступить к эксплуатации коренного населения на рудниках и плантациях.

Культурное взаимодействие с колониями основывалось на введении стандартов метрополии. Внедрялся язык, религия, экономические отношения. При этом, возможности государства применялись для торгового обмена в пользу метрополии путем завышения цен, открытия рынков колоний для бизнесменов из метрополии и т.п. Как раз эти обстоятельства послужили причинами борьбы за независимость для прежних выходцев из метрополий. Старт был дан американской Войной за независимость, затем произошло освобождение стран Латинской Америки. После второй мировой войны наступил черед коренных народов стран Азии и Африки. Напомним, что к 1914 г. почти вся Африка и значительная часть Азии была окрашена в цвета метрополий.

Иного типа культурное взаимодействие могло быть до капитализма. В древности, боги покоренных народов нередко завоевывали сердца завоевателей. В Римской империи, древнегреческая философия очаровала умы интеллектуалов, а ближневосточный бог Митра был до победы христианства популярен среди римских легионеров. Немало было римлян — почитателей древнеегипетской богини Исиды и бога Осириса. Да и само христианство пришло с Ближнего Востока, точнее из Израиля и Палестины – провинций империи. Представить такое заимствование “туземной” религии Испанией, Францией или Англией невозможно.

Древние империи пользовались культурными, научными и техническими достижениями покоренных народов. Чингис-хан, в качестве создателя недолговечной, существовавшей до 1260-х гг. Монгольской империи, активно применял военную технику Китая. После 1260 г. эта империя распалась на владения его внуков.

Но это масштабное применение достижений покоренных народов было несвойственно колониальным империям эпохи Великих географических открытий и Нового времени. Завоеванию подверглись народы, технические достижения которых уступали европейцам. Потери культурного плана, например, уничтожение произведений искусства, насильственный отрыв от вековых ценностей, позже были осознаны лучшими умами человечества.

Было ли у Казахстана колониальное прошлое?

Исходя из вышеописанных различий между империями докапиталистической и капиталистической эпох, определим статус Казахстана в XVIII-XX вв. Первоначально, недостаточность собственных ресурсов для ведения войны на два фронта – против Джунгарии и её “братьев” — волжских калмыков привело к принятию подданства, аналогичного протекторату. Протекторат предполагает зависимость во внешних делах, сохраняя большую самостоятельность во внутренней политике. Эта форма зависимости применялась и в древности и в Новое время. В Казахстане, привлечение царской власти в качестве арбитров в решении внутренних дел, включая общественное устройство (например, движение Срыма Датова за отмену ханской власти, подавление восстания Исатая и Махамбета и т.д.), усиливало возможности для прямого подчинения территории.

В начале прошлого века, вопрос о статусе территории Казахстан и Средней Азии поднимался в политических кругах Российской империи, в том числе в Государственной думе. “Относиться ли также как Англия или Франция к своим колониям?”. К середине позапрошлого века, последние остатки собственного властного устройства в лице ханства прекратили свое существование. Восстание Кенесары Касымова было последней попыткой сохранить институт ханской власти и полусамостоятельность общественно-политического устройства. Речь о выходе из империи не ставилась.

Первоначальный протекторат над населением территории перешел в стадию включения в состав империи. Вехой был “Устав о сибирских киргизах” 1820-х гг. Отныне, царская администрация установила право заниматься внутренними делами обширного края.

Здесь приходится отметить различия и сходства между статусом периферии средневековых государств и положением колонии Нового времени. На календаре было Новое время. Но в отличие от европейских метрополий, Казахстан был землей, непосредственно прилегающей к областям, населенным русскими и ранее присоединенными к империи народами. Это обстоятельство было несвойственно для географии отношений Европы и заморских колоний европейских стран.

Полностью соответствует чертам докапиталистических империй, почти неупоминаемая авторами особенность – расширение этнической территории (Родины) некоторых народов под крылом империй. Так, персы Ирана в период Арабского халифата переселялись в междуречье Амударьи и Сырдарьи. Раскол на персов Ирана и таджиков Центральной Азии окончательно произошел в XVI в., когда в Иране государственной религией объявили шиитский толк ислама. Прежним интенсивным культурным и политическим контактам был поставлен барьер. Что касается Казахстана, то появление Букеевской орды, есть пример расширения этнической территории (Родины) казахов. Правда, для Павла Первого этот указ был не актом благотворительности, а необходимостью освоить почти обезлюдевшие после ухода калмыков в 1770-х гг. степи между Волгой и рекой Урал (правый берег Урала являлся казачьей территорией). Имелся политический резон: территориально и политически расколоть племена Западного Казахстана, поскольку, отныне между ними располагалась земля Уральского казачьего войска.

Культурный фактор. В отличие от колониальных империй в Африке, политика массовой христианизации не применялась к народам Средней Азии и Казахстана в период Российской империи.

Культурный обмен имел локальное распространение, в местах интенсивного взаимодействия местного и русского населения. Русский писатель И. Гончаров, знаменитый автор “Обрыва”, “Обломова”, описал в одном из писем факт перехода русских, даже чиновников в г. Якутске и его окрестностях на якутский язык в общении не только с коренным населением, но и между собой. Аналогичные случаи имели место в Бурятии. В Казахстане двуязычие русских старожилов отмечалось в низовьях Сырдарьи, Северном Приаралье, ограниченно в Западном и Северном Казахстане. Распространенность двуязычия не была характерна для европейских поселенцев Америки, Африки, Азии, где крайне узкий круг посланцев метрополии владел местными языками. После Великой Отечественной войны в Казахстане, Кыргызстане, отмечался переход в общении на русский язык.

Следует заметить, что языковая обстановка в доколониальных докапиталистических империях не являлась однотипной. Известно, что недолгий период Тюркского каганата и столетия последующих тюркских государств характеризовались языковой ассимиляцией угорских и ираноязычных народов. Но в других регионах, напротив, тюрки переходили на местные языки. Так Махмуд Газнави, правя ираноязычным в основном населением, применял фарси в домонгольскую эпоху на территории современного Афганистана. Указы Тимура издавались в Самарканде на фарси. Падишах Акбар, из династии Великих Моголов в Индии, приказал перевести труд “Бабур-намэ” своего предка, основателя этой династии, на тот же фарси. Но такая поддержка и переход на двуязычие не свойственны капиталистическим колониям.

В прошлом, Римская империя, Арабский халифат усиленно продвигали язык имперского ядра. Исчезли в Галлии (за исключением Бретани), Испании (исключая Страну Басков), Дакии, Фракии местные языки. Исчезли под натиском латыни другие италийские языки. Многие народы Северной Африки и Ближнего Востока арабизировались.

Иначе, в Британской, Испанской, Французской, Португальской колониальных империях, в которых не происходила ассимиляция местных народов. Однако и в постколониальную эпоху, роль “окна в мир”, а зачастую в силу различия местных языков функции единственного, либо одного из двух или нескольких официальных языков, выполняет язык бывшей метрополии. И это несмотря на незначительную численность переселенцев из метрополий.

В период Российской империи, две культуры – русская и туземная – сосуществовали рядом, находясь во взаимодействии. Что напоминает отношения персов и завоевателей-арабов во времена Арабского халифата: фарси наполнился арабизмами, образованная прослойка и духовенство знало арабский, но персидская культура устояла перед арабской.

Послевоенная политика (и, добавим, молчаливое согласие республиканской номенклатуры) в Казахстане отличалась от ситуации в Российской империи. Но, как видно, переход части казахов в общении почти исключительно на русский (“русскоговорящий внук не понимает казахскоязычного деда) больше сходна с языковой ситуацией в Римской империи и на Ближнем Востоке во времена Арабского халифата. Но не с языковой ситуацией в колониальной Индии. В постсоветский период обнаруживается, что на “роль окна в мир” претендует английский язык, а унаследованная роль русского объясняется его функциями “окна” в мир науки, техники, культуры, наличием значительной части населения, владеющего русским языком.

Экономическое взаимодействие. Неравноправная торговля и заинтересованность в Средней Азии и Казахстане, как сырьевом придатке (источник хлопка и полезных ископаемых) в период Российской империи, пожалуй, единственный признак в пользу характеристики как колонии. Но и этот признак имеет место только в контексте развития капитализма России, т.е. после 1861 г. и до советского периода. До этого, эти экономические отношения объяснимы больше из имперской политики контроля за населением подчиненных земель. Высокая цена на ремесленные и промышленные товары, продукты земледелия, отчасти объяснима из большого спроса кочевников на эту продукцию.

С другой стороны, переселение крестьян с конца 1860-х гг. и особенно после Первой русской революции по программе реформ Столыпина, аналогично переселению римлян и арабов при докапиталистических империях. Но не с заселением Северной Америки, Австралии, Новой Зеландии, где отмечался интенсивный процесс “очищения” территорий от аборигенов. В советский период, экономика большого Центрально-Азиатского региона несколько изменена тенденцией монокультурности (лозунг хлопковой независимости и т.п.). Политика переселения продолжилась и нашла апофеоз в освоении целинных и залежных земель в середине 1950-х гг.

Все же не следует забывать, что эти потоки массовых переселений имели диаметрально противоположные причины, чем из Англии в её заморские владения. Во-первых, государственное переселение было вызвано политическими и экономическими причинами в эпоху царизма: безземелие и малоземелие русского крестьянства во многом было следствием помещичьего землевладения и экстенсивности сельского хозяйства. Последнее, было основной причиной освоения Целины в советскую эпоху. Во-вторых, имела место ссылка неблагонадежных при царизме, репрессированных во время правления Сталина. Необходимо отметить, что в категорию репрессированных попали в годы войны целые народы, а до войны, в 1937 г. в положении перемещенных, но не подвергнутых репрессиям оказались корейцы. В годы войны, были также эвакуированные из западных регионов СССР.

Переселение из Англии в колонии, например, в Америку и Австралию, вначале шло путем высылки неблагонадежных и даже преступных лиц. Но впоследствии, в Америку устремился поток лиц, искавших свободу от политической и религиозной тирании. Основная масса все же была в поисках лучшей жизни. Но экстенсивность хозяйствования не имела место в этих странах. На новых землях продвигалась интенсивность американского, австралийского фермерства и экономики в целом. Экстенсивность больше присуща эпохам до капитализма, что опять сближает прошлое Казахстана с перифериями докапиталистических империй.

Перераспределение в пользу периферии не свойственно колониальным империям эпохи капитализма

Перераспределение общенациональных доходов и богатства, материальных и культурных благ между республиками, соответствовало типичным отношениям “центр-периферия” древности и Средних веков. Низкие цены на сырьевую продукцию невыгодны были для Казахстана и Средней Азии. Компенсация происходила на другом этапе – перераспределении. Это перераспределение благ – то, о чем с грустью о былом, вспоминают многие жители Центральной Азии. Уровень жизни обеспечивался перераспределением из более обширной экономической системы великой державы – СССР. Об этом, применительно к Узбекистану, написал Ярослав Разумов /Узбекистан: демографическая “инерция” как повод задуматься. http://www.zonakz.net/articles/26176?mode=reply/.

Но таковое перераспределение административного, неэкономического характера, в пользу колоний нехарактерно для колониальных империй эпохи капитализма. То есть для советской Центральной Азии отпадает признак, присущий колонии.

Идеология коммунизма, впрочем, обязывала номенклатуру не распределять прибавочный продукт исключительно на потребление узкого круга приближенных (что свойственно докапиталистическим “имперским ядрам”). Идеология побуждала хоть в какой-то мере соблюдать принцип “всем сестрам (т.е. республикам) – по серьгам”. Что не исключало, а подразумевало различия в уровнях жизни не только между республиками, но и внутри них – между столицей, городом и селом, между промышленными и аграрными областями. Например, в республиках Прибалтики разница в уровне жизни между горожанином и селянином была меньше, чем в Грузии между жителем Тбилиси и селянином, не говоря уже о ташкентце и жителем кишлака, алма-атинцем и аулчанином. Хотя и в ауле выделялись более обеспеченные группы.

Советский период закрепил в рамках специализации республик и регионов тенденцию к монокультурности. Это общее для всех империй, установить вполне понятную углубленную специализацию регионов административно-командная система (АКС) довела до предела. Кстати, пресловутая монокультурность достигла своего апофеоза не в колониальный, а в постколониальный период для стран Африки. АКС советской эпохи в этом опередила время.

Помимо особенностей перераспределения, не соответствует статусу колонии феномен привлечения местной элиты к управлению не только на “низовом” уровне. В последние годы Советского времени, на постах заместителей союзных министерств работали Нурлан Балгимбаев, Нигматжан Исингарин. “Опередили” их на десятилетия грузины, украинцы, работавшие в союзном центре со времен Ленина и Сталина.

При царизме преобладали черты средневековые – султаны округов, а затем волостные управители волостей были подручными в руках назначаемых губернаторов. В последний период царской власти, отдельные казахи начали достигать на поприще государственной службы довольно высоких должностей. Одним из таких был Жанша Досмухамедов, будущий глава Западной Алаш-орды. При царе он служил в прокуратуре в гражданском чине, равном генеральскому.

Лучшая жизнь населения колоний по сравнению с метрополией немыслима для колониальных империй эпохи капитализма. С другой стороны, именно в докапиталистических империях могло быть ухудшение уровня жизни в “имперском ядре”. В IV в., император Константин перенес столицу из захиревшего Рима на более богатый и благополучный восток империи. Новой столицей империи стал город Византий, будущий Константинополь, будущий Стамбул. Кстати, в последние десятилетия советского периода, уровень жизни в Центральном Нечерноземье уступал уровню жизни в Прибалтике, ряде других регионов. В позапрошлом веке Центральное Нечерноземье, это историческое “ядро” империи было краем крестьянской несвободы, крепостничества в отличие от далекой периферийной Сибири. Налицо еще один признак докапиталистической империи – положение жителей “ядра” могло быть хуже, чем некоторых периферийных регионов.

Общие черты коллапса империй и Судьбы народов

О предстоящей гибели империи предупреждают её локальные неудачи. Военное вмешательство в Афганистан по последствиям аналогично поражениям, сигнализировавшим о будущем крахе Римской, Византийской империй, Арабского халифата, Португальской и прочих империй. Неспособность решить Карабахскую проблему в 1988 г., чем-то напоминает стояние войск Золотой орды на реке Угра. Добавим, неэффективность административного аппарата, снижение качества элиты в качестве неотъемлемых признаков кризиса империй.

Большая часть Казахстана вместе с Русью трижды состояла в одних и тех же империях. Т.е. не появлялось новое, способное объединить на обширной территории без имперских принципов? На землях прежней Золотой орды доминирование перешло к одному из её владений – Московскому царству. Затем, это царство после завоевания Казани приобретало черты империи, а при Петре Первом превратилось в Российскую империю, одну из держав Европы. После гражданской войны произошла новая трансформация — в Советский Союз.

Вне внимания не должны оставаться важные обстоятельства:

1) переход земли в государственную собственность был опробован на периферии империи. С конца 1860 г., согласно “Временному положению…”, имперская власть предприняла переворот в земельных отношениях: отныне земли казахских кочевых общин считались государственной собственностью. Переход в государственную собственность был опробован прежде, чем наступили 1917-1918 гг. с революцией во всей империи и ликвидацией частной собственности на землю;

2) Этим же “Временным Положением…” было продолжено начатое с середины XVIII в. и утвержденное “Уставом о сибирских киргизах” формирование местной властной и управленческой верхушки по воле государственной власти. Если кратко выразить этот растянувшийся на два века процесс, то можно сказать: власть на местах была передана султанам-чингисидам вместо ликвидируемых ханств и института ханской власти; с падением авторитета чингисидов, и в силу стремления подчинить кочевой социум государственной администрации, имперская власть нашла новую опору в выходцах из “черной кости”. Жизнь общин была в большой мере, чем прежде под контролем назначаемого чиновничьего аппарата. Иными словами, власть формировала правящую элиту в степном крае. Произошло переворачивание известной формулы “элита формирует власть”. В Казахстане, Средней Азии, некоторых других национальных окраинах произошло обратное: власть формировала элиту. Впоследствии, уже при Сталине, это ограниченное национальными окраинами перевертывание, распространилось на всю Советскую страну. Как заметил российский ученый А.Н.Медушевский: “…новая элита создана самой властью в буквальном смысле слова, т.е. она тщательно просеяна и сформирована аппаратом… Обратной стороной оторванности от общества становится зависимость элиты от власти” /Медушевский А.Н. Демократия и авторитаризм: Российский конституционализм в сравнительно-исторической перспективе. М., 1997.- С.532-533/.

В 1925-1930-х гг. этому странному соотношению власти и элиты предшествовало еще одно переворачивание: государство взялось за формирование национальностей в Казахстане и Средней Азии (вместо “национальность формируется самостоятельно и затем создает национальное государство”). Из нескольких народностей была создана узбекская национальность. Процесс укрупнения также затронул таджиков, в меньшей мере туркмен. Между прочим, староверов и донских казаков также затронуло “укрупнение” путем включения в состав русского народа.

Эти три обстоятельства в отношениях центра и периферии примечательны: 1) переход земли в государственную собственность на территориях национальной окраины предшествовал всероссийскому огосударствлению земельных отношений; 2) “власть формирует элиту” на национальных окраинах предшествовало всесоюзному сталинскому перевороту и замене известной формулы “элита формирует власть”; 3) Советское государство вмешалось в создание национальностей, изменив процесс спонтанного формирования национальностей, в том числе русской.

Между прочим, ни одно из этих обстоятельств не характерно для метрополий. И для колониальных империй в целом. В некоторых колониях, власти предпринимали попытки формировать местную элиту по собственному соображению. Влияние колониальных властей на этнические процессы, имело ограниченный характер в сравнении с советской действительностью.

Итак, большинство признаков показывает, что положение Казахстана при царизме, соответствовало статусу периферии (“национальные окраины”) в составе докапиталистической империи. Казахстан в советское время был частью коммунистической империи “рабочих и крестьян”, но не являлся колонией. Роль сырьевого придатка и рынка для сбыта продукции российских промышленников единственно, что сближает с положением заморских колоний эпохи капитализма. Российская империя была государством, в котором явления прошлого, например, крепостное право, самодержавие, поразительно долго сосуществовали с новыми, современными. Сырьевой характер экономики пережил царизм, оказался живучим и его преодоление актуально по сей день.

Прошлое держит нас. Первый вывод очевиден – Судьбы народов обнаруживают признаки удивительного взаимного влияния и переплетения. Второе и третье обстоятельства (см. выше о власти и элите, государстве и национальностях) до сих пор имеют место при формировании правящей элиты и в межэтнических отношениях некоторых постсоветских стран. Добавим, что это часть прошлого, от которого надо бы избавиться. Это тема достойна отдельного разговора.

Новости партнеров

Загрузка...