Абсурд да и только…

Вадим Курамшин, известный в СКО правозащитник, приговором Петропавловского городского суда от 26 сентября 2006 года, был осужден по ст. 129, ч. 2 УК РК – “клевета” — на 3 года и 10 месяцев лишения свободы. Клевету его оппоненты, обратившиеся в суд, усмотрели в употреблении автором статьи “Перекуем ли телеги на баррикады” слова “махинация”.

До этого за Курамшиным числился и другой грех. Перед правосудием он представал за преступление, связанное с нарушением при управлении автотранспортом (кажется, водительское удостоверение было недействительным), но был освобожден из-под стражи условно-досрочно. При вынесении последнего вердикта 26 сентября 2006 года суд припомнил ему и это.

По истечении одной трети срока отбытия наказания, осужденный стал добиваться условно-досрочного освобождения, полагая, что, согласно ст. 70, ч. 3, п. “а”, он имеет на то право, поскольку “клевета” квалифицируется как преступление небольшой или средней тяжести.

Однако до сих пор Курамшину в УДО было отказано, несмотря на ходатайство администрации учреждения ЕЦ 166/10 в г.Астане, где он сейчас содержится. Администрация колонии характеризует его положительно, даже грамотой наградила за активную общественную работу.

Ходатайство администрации учреждения 30 января 2009 года в суде поддержал прокурор. Однако судья Алматинского районного суда № 2 Кайрат Менликул оказался непреклонен: Курамшин должен отбыть две трети срока наказания. Хотя такой срок требуется, опять-таки согласно ст. 70, ч. 3, но п. “в”, при УДО тех, кто совершил особо тяжкие преступления.

Апелляционная коллегия городского суда Астаны оставила в силе решение суда первой инстанции. Кстати, председательствовал на том судебном заседании как раз тот самый судья, который выносил Курамшину приговор в Петропавловске. Воистину, пути господни неисповедимы.

Курамшин не успокоился. Он продолжает биться за свое право, если не на УДО, то хотя бы на исполнение нормативного постановления Верховного суда РК № 10 от 25 декабря 2007 года “Об условно-досрочном освобождении от наказания и замене неотбытой части наказания более мягким видом наказания”, подписанного тогдашним председателем ВС Кайратом Мами.

Пункт 20 этого документа гласит: “В соответствии со статьей 5 УК вопрос о возможности применения или неприменения условно-досрочного освобождения от наказания и замены неотбытой части наказания более мягким должен решаться в соответствии с законом, действующим в момент применения условно-досрочного освобождения, если этим не ухудшается положение осужденного. В случае изменения закона в сторону ухудшения применяется закон, действовавший в момент осуждения (выд. авт.)”.

Дело в том, что в УДО и применении к Курамшину более мягкого вида наказания суд отказывает еще и потому, что с 14 апреля 2007 года в закон введено новое требование об учете мнения потерпевшей стороны при решении вопроса об УДО. Однако как быть с п. 20 вышеназванного нормативного постановления ВС?

Ответить на этот вопрос, осужденный Курамшин попросил в своем письме от 18 сентября 2009 года специализированного прокурора по надзору за законностью в исправительных учреждения по г. Астане Данияра Адильхана.

Вновь введенная процедура учета мнения потерпевших ограничивает мои законные перспективы на УДО, что понятным образом ухудшает мое правовое положение. Новое требование введено в действие с 14 апреля 2007 года, т.е. после того, как я был привлечен к уголовной ответственности. На момент моего осуждения, т.е. 26.09.2006 г., мнение потерпевшей стороны при разрешении вопроса об УДО не учитывалось… Полагаю, требование об обязательном учете мнения потерпевшей стороны ко мне, как к лицу, осужденному до 14 апреля 2007 года, неправомерно, так как идет вразрез с моими законными интересами”, пишет автор и просит дать соответствующее разъяснение.

В день нашего с адвокатом Курамшина прихода к специализированному прокурору, 27 августа, он оказался в отпуске. Вместо Данияра Адильхана нас принял помощник прокурора Сары-Аркинского района Амре Жумабай. От дачи комментария по существу вопроса, поставленного осужденным, он отказался, сославшись на отсутствие материалов дела. Письменный ответ, сказал он, будет дан в установленный законом срок, т.е. через 15 дней, 2 сентября.

Однако, во-первых, какое значение для общего комментария нормативного постановления ВС имеют материалы конкретного дела? Ведь на месте Курамшина может быть любой: Иванов, Петров или Сидоров. Толкование закона или подзаконного акта должно быть едино для всех.

Во-вторых, так ли обязательно привязывать дачу комментария к срокам закона о заявлениях и обращениях граждан? Ведь помощник прокурора отказал в устном комментарии нормативного постановления и представителю СМИ. Неужели и нам, журналистам, чтобы получить устный ответ от того или иного госчиновника на любой интересующий нас вопрос, необходимо ждать полмесяца и больше? Не абсурд ли это?

В-третьих, 19 января этого года судебное заседание по рассмотрению ходатайства администрации колонии об УДО Курамшина не состоялось по одной причине: соответствующие органы не нашли представителей потерпевших: все они якобы дружно покинули пределы СКО, а без учета их мнения вердикт суда якобы неправомерен.

Так вот, сдается, и на сей раз “учета мнения потерпевших” не случится ввиду их якобы растворения в межгосударственном пространстве. Не удивительно будет, если так называемые “потерпевшие” объявятся аккурат к окончанию срока наказания Курамшина.

Новости партнеров

Загрузка...