Не врите!

Известный экономист развенчивает мифы антикризисной программы

Невероятно, но факт. Социальное самочувствие населения в период кризиса стабильное. Об этом говорит замдиректора Центра анализа общественных проблем Канат Берентаев, по ходу разъясняя истинный путь денег, идущих на борьбу с кризисом.

***

— Если рассмотреть антикризисную программу с точки зрения использования средств находящихся в Нацфонде, 80 процентов народных денег ушло на поддержку финансового и строительного секторов. Дополнительно были приняты меры по снижению ставок налогов. Другими словами, государство поддержало крупный бизнес. Последние получили львиную долю из тех выделенных 18 млрд долларов. Это говорит о сращивании интересов государства и крупного бизнеса.

Интересы простого народа остаются на втором плане.

Кстати, если брать социальные аспекты антикризисной программы, там идет короткое предложение – зарплаты будут повышены на 25 процентов. Но это было предусмотрено планами на 2009 год. В этом нет заслуги правительства.

Мы полностью зависим от цен на нефть. В этом плане мы ничего нового не сможем сделать.

— А как насчет стремительного восстановления экономики, начиная со следующего года за счет программы по индустриализации?

— Да, появилась новая фишка – форсированное индустриальное развитие. С тем же самым набором проектов. И перспективой, что к 2020 году все у нас будет хорошо. Появляется очередная такая казахстанская мечта.

— …И можно провести аналогии с США, когда они смогла достичь высот, в том числе благодаря американской мечте?

— Почему социальное самочувствие у нашего населения стабильное? Вся поддержка пошла на крупный сектор, на отдельные слои населения. Причем наиболее имущие.

Для примера. Если закон о местном самоуправлении рассматривается с 1995 года, то буквально в течение 3-4 месяцев два раза внесли дополнения в закон о долевом строительстве. Таким образом, государство поддержало тех, кто связан с крупным строительным бизнесом.

Следующий момент. Сельское население, малый бизнес, аграрный сектор и ряд других сфер экономики где-то с 2000 года живут в экстремальных условиях. Там сложилась привычка выживать. И есть ли там кризис или нет его, на них это мало сказывается. Для них нынешние условия – привычное дело. Поэтому все такие фишки, как превращение Казахстана в конкурентоспособную страну среди 50 лучших и прочее – все это оттягивается на перспективу. Простые интересы заслоняются этими цифрами.

Именно поэтому и население относится ко всему этому индифферентно. Оно пассивно. А низкий уровень решения социальных проблем местными органами, политическими партиями связан с тем, что либеральные ценности, долгосрочные цели плохо связываются с интересами выжить для простого человека.

— Да к тому же цены на продукты, комуслуги становятся не подъемными, инфляция растет…

— Чисто в методическом плане, не надо путать инфляцию и рост цен – это два совершенно разных процесса.

Уже официально признано, что у нас укоренился 10-процентный откат со всех заказов, тендеров и прочего. Причем 10 процентов не с прибыли, а с объемов заказанной продукции. По моей оценке, это где-то несколько миллиардов долларов, которые ежегодно откатываются. Плюс к этому – нецелевое использование бюджетных средств, в том числе на социальные нужды. Плюс криминальная экономика. И мы получаем где-то 15 процентов ВВП, которые просто расхищаются.

Если ликвидировать все эти негативные моменты, то есть убрать коррупционную составляющую, мы автоматически получаем, и появление производства, и дополнительные средства, и повышение уровня жизни населения. Но этого пока не происходит.

— А с чего можно было бы начать?

— Много говорилось про количество посредников между государством и частным сектором. У нас с 2006 года работают такие институты, как социально-предпринимательские корпорации. Они все увлекаются крупными проектами. Но никто из них не хочет заняться самым простым.

Это организовать сеть заготовительных кооперативов, сбыточных пунктов, так сказать обычные потребсоюзы, которые были при СССР. Если организовать такую систему, мы сразу же избавимся от всех посредников. При этом не появляются новые безработные, поскольку те, кто сейчас работают на теневых оптовиков, будут работать в этих кооперативах. Отсюда сразу будет видна разница между ценами, которую назначает сельхозпроизводитель, и которая устанавливается уже на рынке. Сейчас, по отдельным видам товаров наценка идет на 100 с лишним процентов.

Так что, если избавиться от коррупционных составляющих в экономики, у нас сразу появятся деньги и на социальные нужды, и для всего прочего. Тогда социальное самочувствие выйдет из состояния угнетенной стабильности в относительно умеренный оптимизм.

Новости партнеров

Загрузка...