Ядерная петля на шее Казахстана

Общеизвестно, что среди наиболее пострадавших от атомных бомбардировок и ядерных испытаний две страны – Япония и Казахстан. Испытанный ядерный ад сближает и роднит два государства. В этом причина особого отношения Японии к Казахстану и ряда японских гуманитарных акций и помощи в преодолении последствий ядерных испытаний. Несмотря на это, подходы к национальной трагедии у нас и в островном государстве различны.

Если в Японии на учете с соответствующим медицинским, социальным обслуживанием находился и находится каждый пострадавший от ядерных взрывов человек и его дети, то в Казахстане ограничились лишь выплатой разовой символической суммы пострадавшим от ядерных испытаний. Без комплексного медицинского обследования местного населения и лечения, без соответствующих работ на загрязненной территории полигона, где некоторые опасные объекты до сих пор не огорожены(!). Недаром средняя продолжительность жизни в независимом Казахстане снизилась по сравнению с 80-ми годами прошлого столетия. Дело дошло до того, что отдельные ведомства и институты РК стремятся ликвидировать не последствия ядерных испытаний, а показатели, масштаб этих испытаний.

Сенсационные “научные” предложения

В частности, Министерством энергетики и минеральных ресурсов РК и Национальным ядерным центром РК предлагается пересмотреть методику определения уровня ущерба, нанесенного деятельностью Семипалатинского полигона территориям и населению Восточно-Казахстанской области. Об этом в своем выступлении на 7-ой международной конференции “Ядерная и радиационная физика” (Алматы, 8-11 сентября 2009 г.) сообщил генеральный директор НЯЦ Кайрат Кадыржанов. “Методика будет основана на уровне полученного радиационного заражения конкретным жителем региона. Абсолютно уверен, что таких людей мы найдем около тысячи. Тогда не надо будет объявлять пострадавшим огромный регион. Это сдерживает экономическое развитие Восточно-Казахстанской области, создает препятствия для привлечения инвестиций в экономику области”, — считает К. Кадыржанов. Он пояснил, что ранее пострадавшими от деятельности Семипалатинского полигона были объявлены около 1 млн. жителей Казахстана (8 сентября. КазТАГ – Адиль Урманов).

Это и есть уровень развития ядерных исследований в Казахстане, когда национальная трагедия огромного масштаба переводится на плоскость “абсолютной уверенности” отдельных ученых! Мы умалчиваем о том, что определение методики не находится в компетенции НЯЦ или МЭиМР. Для разработки методики определения уровня ущерба от ядерного полигона необходима государственная комиссия из представителей различных министерств, ведомств, парламента, местных властей и общественных организаций. И на основе заключений комиссии нужно принять новую государственную программу по ликвидации последствий ядерных испытаний.

Ведь до сих пор (!) не было проведено даже медицинское обследование всего населения пострадавших районов. О необходимости создания кластера радиологической медицины в Семее, который объединил бы усилия медицинских центров Казахстана по диагностике и лечению онкологических заболеваний и заболеваний, вызванных радиацией, недавно сказал президент Нурсултан Назарбаев.

А как мы “спишем” распространенность пьянства, алкоголизма, наркомании, суицида и т.п. социальных болезней в Восточно-Казахстанской области – ведь в них трудно уловить радиационное заражение? Однако нет сомнения, что это последствия ядерных испытаний: люди пили от безысходности и для уменьшения действия радиации. Даже рождение детей с различными аномалиями сейчас стремятся отнести к “естественным мутациям”, а не к результатам ядерных взрывов – у нас нет ни методики их определения, ни масштабной государственной помощи по ликвидации последствий испытаний.

Сомнительно, что генеральный директор НЯЦ не знал о существовании в советское время т.н. 4 противобруцеллезного диспансера в Семипалатинске, который вел комплексное медицинское наблюдение за “полигонными” людьми и все данные, анализы отправлял в Москву. И эти данные не были переданы Казахстану – и в советское время, и сейчас Москва стремится скрыть последствия ядерных испытаний в Семипалатинском полигоне. Эти медицинские карты раскрыли бы реальные масштабы трагедии. Ясное дело, что при такой “научной” методике определения уровня ущерба Кайрата Кадыржанова даже не возникает вопрос о выдаче этих “секретных материалов”, не говоря о компенсации со стороны России за ядерные испытания в Казахстане.

А Джанбулат Гильманов, один из ветеранов атомной отрасли СССР (НЯЦ), в интервью радио Азаттык (28. 08. 2009) даже заявил, что во время испытаний в Семипалатинском полигоне ученые не предполагали, какое воздействие окажут на здоровье людей подобные взрывы. Возможно, это было в первые годы испытаний. Однако это не освобождает ученых от ответственности: на то и существует наука, чтобы изучать и предвидеть всевозможные риски и последствия своих испытаний. Была “возможность” изучить “опыт” американской ядерной бомбардировки 1945 г. К тому же, когда стала очевидной пагубность ядерных взрывов для здоровья людей, их продолжали в прежнем режиме, открыв т.н. 4 противобруцеллезный диспансер, чтобы следить за состоянием здоровья “полигонных” людей, а не лечить их.

28 августа 2009 г., Союз общественных объединений “Алаш үні” и Экологический союз “Табиғат” в г. Алматы провели круглый стол, посвященный трагической памятной дате – 60-летию начала ядерных испытаний в Казахстане. О нынешнем состоянии Семипалатинского полигона рассказал в своем выступлении Виктор Глущенко (Институт ядерной физики). В его речи прозвучала другая “научная” рекомендация: “В ходе рекультивации могут быть проведены различные работы. В одних случаях достаточно провести глубокую вспашку, чтобы снизить концентрацию радиации. В других случаях, слой загрязненных участков разбавить каким-то чистым слоем грунта. В случае более высокой концентрации, загрязненный грунт вынимать, увозить и заменить чистым грунтом”. Видите, какое громадье планов: машинами, вагонами перевозить чернозем из соседних областей и увозить (куда?) зараженный грунт! Оказывается, все очень просто, как игра в детской песочнице!

Такая “рекультивация” вызвала возражение одной из участниц круглого стола: “Как ученый, Вы понимаете, что радиация не стоит на одном месте. Ведь на Семипалатинском полигоне радиация распространяется везде. Поэтому как можно вспашками проводить рекультивацию? Но ведь это детская игра, лишь отметиться, содержать какую-то организацию. Ну, вспахали, а радиация-то распространяется везде”.

Одна из известных деятелей антиядерного движения Гульсум Какимжанова (РОО “ИРИС”, Семей) свое выступление построила на полемике с докладом Виктора Глущенко. “В июле 1989 года в Семипалатинске прошла научная конференция о последствиях ядерных испытаний. Мы впервые узнали о том, чем занимался т.н. 4 противобруцеллезный диспансер в Семипалатинске, в котором следили за состоянием животных, воды, воздуха, почвы, за состоянием людей. После каждого взрыва привозили с близлежащих аулов т.н. “полигонных” людей, брали кровь на анализы, даже биопсию. Эти данные передавали в Москву. Настораживает эта фраза (Глущенко) о рекультивации земель. Да никаким образом она не проводилась! Представьте площадь полигона – 18,5 тысяч кв. км по территории Павлодарской, Карагандинской области, и самая большая часть в Семипалатинской области. Самое печальное, местное население с большим успехом раскапывает те же штольни, по-прежнему продолжает добывать в них металл. И были, к сожалению, смертельные случаи: несколько молодых людей попросту не выбрались из этих штолен. И в 1990 г., и в 1997 г. там паслись табуны лошадей. Я думаю, и сейчас пасутся, потому что им негде больше пастись”.

Как сказал руководитель ОО “Жаса, Азаттык” Жасарал Куанышалин: “Гульсум Какимжанова верно подметила, что на живых людях проводился эксперимент. Американцы, прежде чем проводить испытания в Неваде, предварительно выселили коренных жителей – индейцев на здоровые земли с компенсацией, с жильем. А у нас испытания проводились только тогда, когда ветер шел на казахские аулы. Сколько людей пострадало, надо еще уточнять. Я сильно сомневаюсь в том, что эти земли можно возвращать в плодородные, как докладывал Глущенко”.

Предсказания Насреддина на фоне сельхозоборота

Не обошлось и без “научных” предсказаний в духе Насреддина – на 90 лет вперед: к 2100 году, по прогнозам ядерщиков, 80 процентов энергетики Земли будет составлять атомная. С таким же успехом можно прогнозировать о ветровой и солнечной энергетике, что более правдоподобно.

К тому же атомная энергетика взаимосвязана с ядерным оружием. Как только человечество освободится от груза смертоносного оружия (а по этому сценарию оно медленно, но продвигается), многие страны, за исключением отдельных государств, будут отказываться от энергетики, принесшей человечеству и экологии огромный вред. Такие государства, как Германия, Бельгия и Швеция, наложили запрет на строительство новых атомных станций. Развивают же ядерную энергетику те страны, которые имеют ядерное оружие или испытывают острую нехватку в энергоресурсах: Франция, США, Япония, Англия, Россия, Китай и некоторые др. В нашей же стране с богатыми природными ресурсами не должна стоять проблема строительства АЭС. Отказ Казахстана от ядерного оружия должен привести к логическому запрету строительства АЭС и размещения на его территории т.н. Международного банка ядерного топлива.

Наши ядерщики никак не могут или не хотят осознать всю опасность атомной энергетики, хотя чернобыльская катастрофа показала, на что способна эта черная энергия, не говоря о семипалатинской трагедии. Повторение чернобыльской трагедии невозможно, поскольку технологии на АЭС все последние годы после той трагедии по всему миру совершенствовались, особенно в плане безопасности, считает Кайрат Кадыржанов. Однако насколько призрачны прогнозы ученых, выявила небывалая авария на Саяно-Шушенской ГЭС, которая, казалось бы, построена на века и зарегистрирована в книге Гиннеса как самая надежная(!) в мире. К тому же, по некоторым данным, авария на чернобыльской АЭС случилась не по техническим причинам, а из-за подземных толчков, от которых не застрахована и перед которыми бессильна даже самая современная технология. И в будущем человечество будет ориентироваться на экологически чистые и безопасные источники энергии, возможно, и не столь эффективные, как ядерная энергетика, которая уйдет в прошлое как чрезвычайно опасная для человечества и планеты.

А прогнозы директора ИЯФ Адила Тулеушева совсем уж мрачные: без АЭС мы можем остаться вовсе без электричества, что равносильно тому, что у человека остановится сердце! Мол, уголь и нефть в недалеком будущем будут заканчиваться. Кстати, познания ученых о природе нефти, отсюда и их прогнозы о скором ее истощении не состоятельны: до сих пор в самых неожиданных местах находят большие запасы нефти. Не говоря о громадном потенциале ветровой и солнечной энергии в будущем как экологически чистой и безопасной: уж чего-чего, а ветра в Казахстане хватает, а в Бетпак-Дала солнце светит почти круглый год. Именно в этом направлении необходимо развивать энергетику в нашей стране.

Кайрат Кадыржанов, Виктор Глущенко и другие ученые заявили, что в сельхозоборот будет возвращено до 95% территории Семипалатинского ядерного полигона. Оставшиеся 5% земель – это поля, на которых непосредственно проводились ядерные испытания, и их необходимо надежно оградить от населения, скота. Получается, что за время ядерных испытаний были изъяты из сельхозоборота 95% территории полигона, т.е., по сути, на них не жили люди (по новой “версии” атомщиков – их переселяли подальше от полигона?!).

Как сказала Гульсум Какимжанова: “Порождает массу вопросов, что мы вернем в народнохозяйственное пользование то, что никогда не выводилось из сельскохозяйственного оборота. Когда мы разговаривали с местными жителями, то они говорили: в то время (советское) разрешали выпас скота и сенокос на территории полигона”. К тому же после закрытия Семипалатинского полигона сразу же часть его территории была передана в пользование акиматам прилегающих областей, каждый из которых по-своему распорядился доставшимся им наследством.

Все эти разговоры атомщиков о возвращении земель в сельхозоборот нужны лишь для того, будто бы местное население не пострадало во время испытаний, а после закрытия полигона соответствующими институтами проводилась работа по “рекультивации” зараженной территории и ныне как безопасные их можно использовать для различных нужд.

Вместо старого полигона – новый полигон?

Вроде правительство Казахстана финансировало в сумме 50 млн. тенге научное изучение радиационной безопасности Семипалатинского полигона, которым занимался Институт радиационной безопасности НЯЦ. Однако реальные результаты незначительны и нет логического его продолжения.

Само неадекватное отношение ядерщиков и государства к проблеме полигона вызывает тревогу. Такое отношение предполагается и к будущим ядерным проектам. Несоблюдение медицинских, экологических, нравственных норм в одном проекте может оказаться нормой – наши ученые не хотят брать ответственность за последствия использования черной энергии, в данном случае в Семипалатинском полигоне. Наши ядерщики не обладают достаточной компетентностью, ответственностью, что проявилось в их работе.

Ведь новая “методика” Кадыржанова, “рекультивация” Глущенко или “возвращение” земель в сельхозоборот – это не есть какая-то досадная случайность или недоработка отдельного ученого. Это, прежде всего, научный параметр, показатель уровня развития ядерных исследований, когда отсутствует глубокий научный анализ проблем Семипалатинского полигона и путей преодоления его последствий. И даже молчание наших ядерщиков по поводу возможного размещения Банка ядерного топлива – это тоже показатель уровня развития науки, а не “обычная скромность” ученых.

Все-таки необходимо, чтобы общество, правительство осознало очень тесную связь между последствиями Семипалатинского полигона и развитием ядерной энергетики – возможным строительством АЭС, возможным размещением Банка ядерного топлива в Казахстане. Ясное дело, если на государственном уровне не делаются даже попытки исследовать масштабы последствий ядерных взрывов с последующим медицинским, социальным, экологическим обслуживанием, то не должно стоять на повестке дня строительство АЭС, тем более – размещение Банка ядерного топлива. Здесь вопрос не только экологический, гуманитарный, но и научной состоятельности. Лишь после ликвидаций последствий ядерных испытаний можно определять перспективы развития ядерной энергетики. Ибо зловещая тень ядерных взрывов будет постоянно маячить за ядерными проектами.

Мы были свидетелями, как наше правительство в свое время приняло ненаучную программу развития космической отрасли вплоть до разработки и запуска отечественных космических аппаратов(!), в итоге которой появился космический памятник нашей некомпетентности – спутник “KazSat”. Если правительство примет программу “Развитие атомной отрасли в РК на 2010-2020 годы” на 1 трлн. тенге с планами строительства АЭС, которую “проталкивают” ядерщики, то последствия некомпетентности будут непредсказуемые и опасные. Несомненно, это вызовет мощный рост антиядерного движения, которое в последнее время активизировалось.

Я тоже против тепловых электростанций, но я также против атомных электростанций. Не будем торопиться с АЭС. Давайте использовать достижения наших ученых, очищать выхлопы тепловых электростанций, на это обратить внимание науки и университетской науки, и, может быть, и наши ядерщики помогут в этом”, — призвал лидер международного антиядерного движения “Невада-Семей” Олжас Сулейменов на 7-ой международной конференции “Ядерная и радиационная физика”.

Что же касается Международного банка ядерного топлива, то даже Олжас Сулейменов не имеет точных сведений об этом проекте. “Если за этим кроется размещение банка ядерного отработанного топлива, то я категорически против. А если это еще не отработанное, рабочее, то давайте рассмотрим. Я думаю, нужен очень осторожный подход”, заявил он корреспонденту КазТАГ в ходе 7-ой международной конференции.

Об этом “новом полигоне” подробно рассказала Кайша Атаханова (“Экофорум РК”) на вышеуказанном круглом столе. “Этот Банк будет создан и подготовлен в рамках МАГАТЭ, и будет продавать ядерное топливо для строящихся атомных станций с учетом, чтобы оно не использовалось для других целей. Сама идея каждый раз трансформировалась: то назывался Международный центр хранения ядерных отходов, то Международный центр хранения ядерных материалов, сейчас – Международный банк ядерного топлива. Ясно, что эта идея приобретает разную форму. Речь идет о том, что развитие гражданской ядерной технологии и развитие технологии ядерного оружия практически не отличаются. Поэтому, хотя говорят о гражданской ядерной технологии, есть угроза, что это может быть связано с производством ядерного оружия. Мы знаем, что реактор в Мангыстау был двойного назначения. Т.е. в Казахстане этот опыт был. А почему не вынашивается другая инициатива, которая помогла бы снизить угрозу распространения ядерного оружия? Та информация, которая есть в наших руках, в том числе ответы МЭиМР, Министерства окружающей среды, “Казатомпрома” на наши запросы, породила еще больше вопросов. Зачем нам нужен этот Банк? Что мы будем иметь от него? Какая польза, какая выгода? Пока нет четких и ясных ответов. И эта инициатива идет без широкого обсуждения в обществе. Поэтому нужны слушания в парламенте, заключения независимых международных экспертов, чтобы эта не была идея только нашего правительства, атомщиков. Мы тесно работаем с российскими экспертами, потому что два года тому назад и в России была такая идея, и Россия отказалась от нее. Много встречаемся с российскими экспертами, чтобы понять, что делает МАГАТЭ? Понятно лишь, что это большой коммерческий проект, который будет бесплатно находится в Казахстане. Готов ли Казахстан реализовать такие крупномасштабные проекты, потому что это связано с системой безопасности? Кто конкретно будет нести ответственность за этот Банк? Не повлечет ли данный проект ввод подразделений военных сил США и создание каких-либо военных объектов на нашей территории? Как будут сняты противоречия с законодательством РК и Экологическим кодексом? Какие стандарты, какие нормативы будут применяться и как будет обеспечена прозрачность работы этого Банка?”.

В поисках последнего кандидата

Не вызывает сомнения, что этот проект сопряжен с безопасностью страны. Это видно из ответа руководителя канцелярии премьер-министра РК Г.Абдрахимова на запрос Алихана Байменова: “Если будет принято решение о строительстве Банка на территории Казахстана, то любое покушение на Банк или суверенитет республики будет расцениваться во всем мире как угроза международной ядерной безопасности”. А это означает ввод международных военных сил.

К тому же одним из основных условий к стране-кандидату размещения Банка является наличие собственного производства топлива, которого нет в Казахстане. А также низкий уровень криминала и коррупции. Общеизвестно, что наша страна по этим показателям имеет высокий уровень. Поэтому речь может идти только о Банке ядерных отходов.

Т.н. неотработанное ядерное топливо будут привозить и те страны, которые имеют полный ядерно-топливный цикл, технологию переработки топлива. С какой стати эти страны будут поставлять еще рабочее топливо с тем, чтобы на нем заработал Казахстан, имеющий урановые месторождения? Покупая за большие деньги уран, они будут поставлять из него рабочее топливо этой стране безвозмездно!? Стране, не имеющей технологии полного ядерно-топливного цикла, необходимого для переработки топлива.

Самое смешное, многие зарубежные и местные “эксперты” в один голос утверждают о большой выгоде Банка ядерного топлива – от продажи переработанного топлива. Если это так выгодно, почему отказались другие страны, имеющие возможности для размещения Банка? А вот от размещения у себя отработанные ядерные отходы стараются избавиться без исключения все страны, ибо это не только опасно, но требует больших средств. Возникает резонный вопрос: а почему не размещают у себя этот Банк США, Франция, Россия или другая страна с развитой ядерной энергетикой, с достаточно большими вооруженными силами? Ведь это очень выгодный коммерческий проект!

“Мы же уже договорились до того, что ядерное топливо – это золото. И вот вам предлагается устроить у себя склад золота. Честно говоря, надо быть последним идиотом, чтобы умудриться на этом не заработать. Рудники под рукой. Покупатели рядом, причем практически со всех сторон. Казахстан расположен как раз между Европой, Китаем и Индией, то есть основными потребителями ядерного топлива. Скажу больше: России было бы чрезвычайно выгодно войти в этот проект наряду с Казахстаном”, — заявил в интервью “Республике” (15.04.2009) директор Международного центра ядерной безопасности (МЦЯБ) Минатома РФ, доктор физико-математических наук, профессор МФТИ Рустам Исламов.

Естественно, такого рода “золотые” советы “последнему идиоту” должны насторожить: у Казахстана нет технологических возможностей для переработки топлива, ведь тот же “Казатомпром” добывает уран, но не обогащает его. Не говоря о нашей коррупции, что чревато бедами Семипалатинского полигона. Не говоря о скандалах в “Казатомпроме”, что почти привело к кризису в этой отрасли. России “не выгоден” этот Банк, потому что эксперты этой страны выступили против его размещения. А некоторые российские “доброжелатели” решили: лучше создавать Банк в Казахстане, где действительно выгодно России войти в этот проект, при этом ничем не рискуя. Во всяком случае, этот Банк больше напоминает Банк ядерных отходов, от которого дружно отказываются все страны, кроме Казахстана.

Новости партнеров

Загрузка...