Центральноазиатская интеграция: кто заплатит за “маленький кирпич” для Ваньки Жукова?

Десять лет назад, одна российская газета процитировала тогдашнего главу казахстанского МИДа Идрисова – “России придется столкнуться в Центральной Азии с объединенной мощью (именно так – Я.Р!) экономик Казахстана, Кыргызстана и Узбекистана”. Министерское замечание было сделано по поводу очередной реинкарнации старой, даже на тот момент, идеи центральноазиатской интеграции. Три страны попытались ее “перезагрузить”, объявив о создании новой структуры. Как конкретно это называлось тогда – ЦАС или ЦАЭС, не помню. Никакого значения это не имеет, ибо все эти структуры заканчивали, почти не начавшись, одинаково – ничем.

Та веха региональной интеграции уже подзабыта, глава МИДа другой, но это ведомство время от времени продолжает обращаться к данной идее. Последний пример – инициированный им недавно в Алматы Международный Форум “Региональная интеграция и экономическое партнерство стран Центральной Азии: открытый диалог сотрудничества”.

Ничего сколько ни будь нового, участники форума не сказали (за двумя исключениями, о чем чуть позднее). По большому счету, в содержании выступлений нечего анализировать, все это уже многократно “пережевано” за прошлые годы. Обращать внимание на такие мероприятия и их содержание можно только по одной причине: рассматривая их как пример неправильных и пустых дискуссий в то время, как реальная ситуация в отношениях стран региона стабильно ухудшается. Совершенно правильный тезис, что “альтернативы региональной интеграции нет”, превращен идеологами и дипломатами в ритуальное заклинание, а дискуссии по этому поводу – в пример мероприятий “для галочки”.

Стоит вскользь напомнить организаторам, что имеет все таки смысл не закрывать глаза на упорное отсутствие Туркмении на таких мероприятиях. Что, почему-то, не помешало организаторам этого Форума на его логотипе изобразить туркменский флаг. Детство какое-то… Кому это надо? Кстати, и тезис о всемирно значимых энергетических ресурсах Центральной Азии в отсутствие за столом представителей Ашхабада лучше не произносить. Из пяти стран региона лишь Туркмения обладает действительно бесспорно большими запасами углеводородов, обеспечивающими ей место в первой пятерки стран мира по газу. Никто другой не входит ни в “пятерки”, ни в “десятки” ни по газу, ни по нефти.

За последние годы, дискуссия о возможности региональной интеграции уже “обросла” рядом тезисов, которые, как очень часто у нас бывает, без сколько нибудь критического анализа, вошли в информационное поле и теперь “кочуют” от одного круглого стола к другому. Это, конечно, удобно для многих из тех, кто выступает на этих мероприятиях: не надо напрягаться, изыскивая новые идеи и аргументы, просто озвучивай чуть-чуть по новому уже ранее сказанное, и все. Но это не совсем безобидное дело — и без того сложный вопрос анализа объективных проблем интеграции “засыпается” идеями, многие из которых весьма спорны. А “зацепившись” в экспертном сознании и создаваемом СМИ информационном поле и воспринимаясь априори как истинные, они и впредь будут мешать объективному взгляду на проблемы.

Один из тезисов – якобы, имевшая место в истории некая региональная общность, под которой, видимо, имеется в виду и наличие опыта конструктивного экономического взаимодействия в масштабах всей Центральной Азии. Логическое продолжение этого тезиса – стоит обратиться к этому опыту, модернизировать его в соответствии с нынешними реалиями, и можно прилагать его к современным задачам интеграции. Между тем, историография Центральной Азии дает, скорее, противоположные примеры. Конечно, существовал самый базовый вид экономического взаимодействия в виде торговых связей, но вряд ли его можно трактовать как прообраз региональной экономической интеграции. Не говоря уже о том, что до индустриальной эпохи что-то, подобное региональной интеграции, вообще случалось крайне редко, не позволял говорить о ней и сам исторический фон взаимоотношений разных территорий и народов Центральной Азии. Например, великий французский географ и историк Элизе Реклю в своем труде “Земля и люди” (том 6, стр. 383, издание – Санкт-Петербург, 1898 г.), оценивал исторический характер отношений в регионе как “непрерывную войну”. Реклю использовал эту характеристику для региона Арало-Каспийской низменности и ее населения, но применим он практически в любой части Центральной Азии. Классический труд по истории региона – “Путешествие по Средней Азии” британского востоковеда Арминия Вамбери (издание 2003 г., Москва, изд-во “Восточная литература РАН), тоже дает, мягко говоря, мало примеров того, что можно было бы назвать прообразом интеграции. Зато немало в историографии (созданной профессионалами, а не вчерашними специалистами по истмату и истории КПСС), обратных примеров. Например, события в Кокандском ханстве в середине 19 века, с фактически, геноцидом одного из крупнейших родовых объединений всего региона, кипчаков (С. Абашин, “Национализмы в Средней Азии. В поисках идентичности”, СПб, изд-во “Алетейя”, 2007).

Второй тезис появился в дискуссиях по интеграции в Центральной Азии недавно. Он по сути “объясняюще-оправдывающий”: успехов в этом процессе нет потому, что процесс интеграции долог и сложен сам по себе; ни один экономический союз не возникал быстро и т.д. Пример приводится один: Европейский Союз. Как известно, первая организованная форма экономической интеграции возникла в Европе 1951 году. Этот пример в отношении судьбы центральноазиатской интеграции, видимо, должен доказывать, что десять с лишним лет, в течение которых о ней идет речь, но ничего фактически не делается, не являются аргументом в пользу нежизнеспособности самой идеи. Не трудно заметить, что ссылка на этот аргумент не является оригинальной: его все последние годы, как мантру, повторяли чиновники “евразэсовских” интеграционных структур, отвечая на вопросы журналистов о причинах пробуксовки в наполнении понятия “ЕврАзЭС” реальным экономическим содержанием. Теперь этот аргумент “взяли попользоваться” сторонники жизнеспособности другой интеграционной идеи (даже придумать ничего “своего” в этом контексте не смогли!).

Что тут можно сказать… Если ссылаться на долгий путь Европы к объединению, то чего же начинать с “Объединения угля и стали”? Можно поискать еще более давние “точки отсчета” (например, идею “Миттельевропы” Вильгельма Гогенцоллерна). На самом деле, европейский пример сторонникам “объективной неизбежности” экономической интеграции Центральной Азии лучше вообще не трогать – он работает против них, хотя они этого не поняли. Если путь Европы к ЕС, с ее цивилизационно-культурной общностью, оказался столь долог, то, что ждать в нашем регионе?

Кстати – раньше на такие мероприятия приглашали из Лондона известного эксперта Ширин Акинер. Теперь перестали – наверное, не из-за того, что ее оценки потенциала интеграции в регионе были неизменно критическими. На этот раз пригласили другого ученого, который пересказал историю создания ЕС.

И еще. Уж коли речь зашла о европейском опыте интеграции. У нас в дискуссии о нем говорят про что угодно – о роли той или иной личности в стимулировании интеграции, о лоббировании ее рядом крупными промышленниками… О позиции США. Не говорят о главном – о независимом и профессиональном суде. Какая успешная экономическая интеграция может обойтись без него? Вы можете представить, чем будут заканчиваться неизбежные экономические споры хозяйствующих субъектов в странах ЦА? Обидами, коррупцией, обвинениями в предвзятости в пользу “своих”. И в итоге демотивацией дальнейших экономических контактов в рамках интеграционного проекта.

А что нужно, чтобы у нас сформировался честный и независимый институт суда, который бы рассматривал споры в рамках интеграционных проектов? Тут уже мы выходим за дозволенные в рамках форумов темы.

Тезис третий – интеграция в Центральной Азии будет проходить “не в ущерб чьему бы то ни было суверенитету”. Лично я услышал это впервые на недавнем упомянутом Форуме. Это – первое из тех двух содержательных исключений, о которых шла выше речь. Насколько мне не изменяет память, раньше такого не говорилось, даже наоборот. Эволюция эта наглядно видна на заявлениях одного проректора одного из алматинских вузов. Если год назад он видел будущее региональной интеграции только во главе с Казахстаном, то теперь утверждает, что ничей суверенитет в этих процессах не пострадает. Дело, конечно, не в эволюции взглядов почтенного ученого мужа, известно, как быстро эволюционируют сами подобные наши мужи. Однако же – что, кто-то действительно считает, что можно выстроить интеграционную структуру нескольких стран, с уже имеющимся опытом претензий друг к другу, и запустить ее так, что никто не почувствует себя хоть в чем-то стесненным ее правилами? Главный тезис европейской интеграции в том и состоит, что национальные власти делегируют заранее просчитанную, проработанную и согласованную часть своих полномочий наднациональным органам. Самой идее национального суверенитета – это неизбежный вызов, но с этим мирятся ради большей выгоды. Заявлять же, что можно осуществить региональную интеграцию без утрат суверенитета – безответственно. А готовы ли правящие элиты к таким утратам? Сейчас нет.

Вторым исключением в дискуссии форума, стало выступление директора Информационно-Аналитического центра (ИАЦ) по изучению постсоветского пространства, Алексея Власова. Он также убежден в необходимости активизации интеграционных процессов в регионе. Однако, имеет на это ряд своих взглядов. По мнению эксперта, “ощущается внятная нехватка внятной идеологии интеграционных проектов в Центральной Азии”, “не способность выстраивать общую идентичность, что приводит к тому, что регион более уязвим к внешним силам”.

Интеграция должна иметь общественную поддержку, прежде всего в среде молодежи, которая должна совершенно иначе относится к идее совместных проектов, где бы она не проживала. Насколько национальные элиты формируют эту общую интеграционную идентичность, в какой степени они пытаются найти то общее пространство, в котором все государства региона могут себя ощущать равноправными партнерами? Мне кажется, что поиск этого пути через общую историю и культурную идентичность может, конечно, дать какие-то результаты. Но не думаю, что это путь, на котором необходимо останавливаться. Общая идентичность для стран региона должна быть обретена через модернизационные проекты, обращенные в будущее, — заявил г-н Власов.

Решение этих задач лежит через решение вопросов, связанных с качественным повышением образовательного уровня молодежи стран Центральной Азии и, через нее, повышения ее конкурентоспособности. “Через создание совместных центров по подготовке и переподготовке кадров, можно зафиксировать первый проект на региональном уровне, который будет действовать на многосторонней основе и будет поддерживаться национальными элитами всех государств”, считает московский эксперт. Достижение более высокого уровня образованности и повышения степени амбициозности молодежи Центральной Азии создаст поддержку государственной политики региональной интеграции со стороны общества.

Если говорить о практической стороне интеграции в Центральной Азии, то нужно, как в России 2-й половины 19-го века, начинать с теории “малых дел”. Создание центра, который бы работал над повышением качества человеческого потенциала в регионе, на мой взгляд, и будет “первым кирпичиком”, заложенным в фундамент центральноазиатской интеграции, — заметил г-н Власов.

На уровне теории, с этим тезисом можно только согласиться и поддержать. Этот подход — единственно возможное конкретное направление работы над интеграцией, в отличие от болтовни всех предшествовавших конференций. Но…

Не поздно ли в Центральной Азии 21-го века применять российский модернизационный опыт века 19-го? Сколько уже утрачено от того, по факту, интегрированного, наследия, что досталось от советских времен? А сколько будет утрачено в ближайшее время? Проиллюстрирую конкретным примером.

На позапрошлой неделе, в Таджикистане случилось ЧП на крупнейшей ГЭС, Нурекской. Едва не вся страна, даже дворец президента, остались без света. Вот комментарий, полученный мною в частном порядке у одного из экспертов из Таджикистана:

У нас тут, по видимому, назревает глобальный энергетический кризис… Узбеки отключились от параллельной работы с южной частью Таджикистана, и обещали вообще выйти их энергосистемы ЦА. Для нас это вообще смерти подобно — Нурекская ГЭС не сможет обеспечить всю страну энергией… Транзит туркменской энергии, при выходе Узбекистана из региональной энергосистемы, будет просто не возможен. Казахстан нас тоже уже обвинял в воровстве электроэнергии и тоже хотел выйти в зимний период из параллельной работы.. Так что, по-видимому нам помощи ждать неоткуда… Вот и получилось так, что при автономной работе и увеличении потребления, так как похолодало, пошла нагрузка на высоковольтной ЛЭП Нурек-Регар. Официальная позиция, что типа сработала автоматическая система, которая автоматически остановила работу Нурекской ГЭС и Байпазинской ГЭС. Однако, энергетики говорят, что они агрегаты чуть ли не в ручную останавливали… Если бы не остановили, была бы техногенная катастрофа… Так что и не знаем, что теперь нам ждать… Если зима будет теплой то может, переживем...”.

Мне лично тон и стиль письма напомнил чеховского Ваньку Жукова. Только что мои душанбинские друзья не просят, в отличие от Ваньки, их забрать оттуда… Хотя, в душе, наверное, были бы не против. И в региональную интеграцию они, боюсь, верят меньше, чем чеховский Ваня во вдруг проснувшуюся доброту своих хозяев.

Хотя, вообще-то, весь наш регион – это, в чем-то, чеховский персонаж, потерявший своего “дедушку” — понятную и приятную советскую систему – и никак не способный найти ему замену.

Тезисы г-на Власова и о необходимости интеграции в принципе, и о необходимости работы здесь с молодым поколением, и в части образовательных проектов, абсолютно верны. Проблема, на наш взгляд в том, что эти идеи и инициативы – уже слишком запоздали (не по вине их инициаторов, конечно). Процессы дезинтеграции набирают инерцию и скорость куда быстрее, чем “вылепливаются” альтернативные им “кирпичи”, обозначенные московским экспертом. Кстати, еще и неизвестно, насколько охотно эту его идею воспримут региональные элиты и насколько качественно ее возможно реализовать. Российский исторический опыт “малых дел” не имеет аналогов здесь, где старшим поколениям еще памятен опыт “дутых” миллиардов пудов и миллионов тонн хлопка и зерна.

А вот со следующим замечанием г-на Власова, не поспоришь (его часто не хотят или не могут учесть наши “интеграторы”):

— За любую интеграцию, особенно, на первом этапе, надо кому-то платить. Платит, обычно, тот, кто более сильный и крупный игрок, который берет на себя риски. При этом он понимает, что чем-то должен поступиться, чтобы вовлечь в свою интеграционную сферу более слабых. В центральноазиатском регионе таким игроком может быть Казахстан. Хотя в последнее время Узбекистан, с его более закрытой экономикой, активно сотрудничает с Западом, и, возможно, в перспективе может что-то и изменится. Но пока у Казахстана есть еще энное количество времени и преимуществ, которыми можно воспользоваться. Но воспользуется ли ими Казахстан?

comments powered by HyperComments

Новости партнеров

Загрузка...