История должна учить и предостерегать

Предисловие к книге “Сталинизм и репрессии в Казахстане 1920 – 1940-х годов”

Наше прошлое в значительной степени определяет особенности сегодняшнего менталитета. В этом смысле, в истории казахского народа XX век был полон противоречивых тенденций. Если сегодня искать ответ на вопрос — кто мы с позиции социального капитала, социальных характеристик общества, ценностей присущих нам, XX век и в особенности его первая половина сыграли определяющую роль. В первой половине века оказались спрессованными во времени и пережиты в течение жизни одного поколения людей события огромной значимости, имевшие переломный характер не только для отдельных личностей, но и для нации в целом. Думаю, если бы в начале 50-х годов XX века провели сравнительный анализ казахского общества с обществом начала XX века, то исследователи изумились бы степени трансформации и степени культурного разрыва.

Многие страницы истории Казахстана первой половины XX века еще не известны широкой общественности. Не раскрыты не только факты, но и их воздействие на общественное сознание. Многие события вырваны из контекста и приводятся без анализа их влияния на развитие общества, на формирование или, наоборот, на размывание отдельных ценностей. К сожалению, это время не нашло своего достаточного отражения в исторической науке, в литературе, в искусстве не только в советское время, когда писать правду о том периоде жизни было уголовно-преследуемым деянием, но и в наше время, после обретения независимости Казахстана. Возможно причина в том, что многие историки, литераторы не смогли рассматривать деяния Советской власти в отрыве от профессиональной деятельности предыдущих поколений людей.

Некоторым до сих пор кажется, что донесение правды о голоде, репрессиях и иных мерах, направленных на физическое истребление и на манкуртизацию казахского народа, вычищение из его исторической памяти, являются осуждением всего поколения, жившего в тот период в Казахстане. Хотя очевидно, что это не так.

Свидетельством фрагментарности общественного сознания является, что у нас уже в эпоху независимости отмечалось 70-летие Верховного Суда, либо органов прокуратуры. Не всем, видимо понятно, что одно дело отмечать 80-летие школы, больницы, института, и другое дело — 80-летие Советского Суда, приговорившего в свое время Алихана Бокейханова, Ахмета Байтурсынова, Миржакыпа Дулатова и других выдающихся сынов казахского народа к расстрелу только лишь за то, что они были мыслителями, только лишь за то, что они были носителями альтернативной мысли, только лишь за то, что они хотели процветания своему народу.

В этом же ряду конечно и то, что некоторые государственные чиновники либо общественные деятели, включая тех, кто радеет за возрождение казахского языка и культуры, одновременно ностальгирует по советскому периоду жизни и по таким атрибутам коммунистической идеологии как комсомол, празднуя его юбилей. Они не могут отличить историю персональной жизни и деятельности комсомольцев от миссии политической организации молодежи. Несомненно, для того, чтобы глубже понять процессы, происходящие сегодня, нам важно взглянуть на период жизни нашего народа, когда его пропускали сквозь политические, культурные, идеологические жернова, когда у казахского народа пытались отнять историческую память и оборвать связь поколений.

Фонд “Зерде” и до этого обращался в разных формах к данному периоду нашей жизни. В частности, мы вернули в страну оригиналы издававшегося в 20-30 годы в Германии и Франции Мустафа Шокаем журнала “Яш Туркистан” и по нашему заказу была написана история политических учений Казахстана. В 2007 году возникла идея раскрытия комплексного характера репрессий, в том числе его культурного аспекта. Это было связано с тем, что я с удивлением обнаружил отсутствие в учебниках истории Казахстана, написанных уже в период независимости даже упоминания того, что в течении 11 лет власть два раза меняла казахский алфавит. Еще больше я укрепился в необходимости раскрытия этой темы, когда прочитал письмо Бейимбета Майлина, написанное Ильясу Жансугурову, после первого изменения алфавита. Он пишет: “рука не успевает за мыслями, и кто это придумал, я вскипаю внутри себя”.

Мой отец, который знал арабский, фарси, шагатайский языки, рассказывал, что после того как изменили алфавит, начали преследовать людей, у которых в домах обнаруживались тексты, написанные на арабском алфавите. И наша семья, по его словам, была вынуждена закопать четыре сундука книг в степи, оставив только самое необходимое. А сколько тысяч сундуков было закопано по всей стране?

Одновременно с борьбой против арабского алфавита в стране массово начались репрессии в целом против просвещенных людей. И в их числе были не только по европейски образованная интелегенция, но в подавляющем большинстве своем духовные лидеры, ишаны, муллы, которые обучали в медресе и в школах грамоте детей, и которые преподавали не только Коран, Шариат, но и учили детей алгебре, географии и основам наук. В настоящей книге приводятся факты из дела ишанов, которые наглядно свидетельствуют, какое значение Советская власть придавала в борьбе с носителями национальной культуры, с образованными людьми, понимая, что уничтожив их они получать возможность манипулировать общественным сознанием без сопротивления. В целом была предпринята попытка уничтожить всякую мысль, всякую попытку осмысления судьбы своей страны и нации.

Сменив один раз алфавит с арабского, использовавшегося нами тысячу лет, на латиницу, через 11 лет — на кириллицу, этим продуманным ходом идеологи советской власти направили свои действия на вычищение исторического сознания казахского народа, на создание общества без прошлого. Это привело к тому, что дед писал на одном алфавите, сын на другом, а внук на третьем, в конечном счете, дед не мог переписываться со своим внуком. В результате, сегодня абсолютное большинство казахов не может читать в оригинале без переложения на кириллицу выдающихся представителей нашей культуры от Аль-Фараби, Яссауи и Дулати до Махамбета, Абая, Шакарима, плеяды мыслителей и деятелей первой половины XX века. По большому счету это были акты культурного геноцида против казахского народа.

До сих пор у нас не осмыслены последствия ужасающего голода. Ведь массовый голод, частично созданный искусственно не только привел к гибели 40% казахов, но и оказал сильнейшее влияние на психику выживших людей, существенно повлиял на ценностную ориентацию. В стремлении выжить, люди не могли заботиться о передачи культурного наследия, о выполнении своих поколенческих функций. Я помню рассказ моей матери о рассказе “Адиль”, об истории семьи во время голода, когда в поисках еды, муж, жена с младенцем двигались от населенного пункта к населенному пункту, брели по степи и когда ситуация оказалась безнадежной, муж предложил съесть своего ребенка. Как мать и жена она долго сопротивлялась, но когда он сказал, что они все трое умрут, она ушла вперед, чтобы не видеть этот момент. И, взобравшись на следующий холм, она увидела вдали тушу мертвого сайгака. В книге рассказ о переживании матери, когда она захотела бежать обратно и вспомнила, что ушла уже далеко и муж ей не поверит, решила взять кусочек и прибежала обратно, в это время оказывается отец, взяв ребенка на руки, сидел и плакал.

Я помню рассказ москвича Николая, бригадира в краснопресненском трамвайном депо, где я, будучи аспирантом, подрабатывал ночью. Николай знал, что по происхождению он казах, у него было только две информации: что он казах и название Кустанай. При этом он не знал, проезжал ли он мимо Кустаная или там родился. Он думал, что его родители, спасая ребенка от голода, просто передали его кому-то в поезде. Этот Николай просил нас разговаривать между собой на казахском и плакал, слушая казахскую речь.

К сожалению, многие другие аспекты того периода не раскрыты ни в учебниках истории, ни в произведениях литературы и искусства.

Я был поражен реакцией одного драматурга: на мой вопрос почему в казахской литературе не раскрывалась сущность советской власти, как она раскрывалась в трудах Трифонова, Аксенова, Шаламова и многих других писателей, тоже живших в советское время, в частности, о величайших преступлениях против народа, культурном геноциде, заключавшемся, в том числе в двукратном изменении алфавита. Тогда он ответил, что не видит в этом конфликта, что могло бы стать темой для художественного произведения.

Предлагаемое вашему вниманию издание – результат совместного проекта фонда “Зерде” и фонда Фридриха Эберта в Казахстане, целью которого было издание книги, которая, основываясь на документах, помогла бы раскрыть отдельные, доселе комплексно не изученные аспекты общественно — политических процессов в Казахстане в первой половине XX века. Мы благодарны Мамбету Койгелды за его согласие реализовать этот проект. Мамбет Койгелды, является лидером сегодняшней казахской исторической науки, человеком, который своей научной деятельностью показал способность возвыситься над текущей коньюктурой и как истинный ученый, ставить во главу угла объективность.

Полагаю, что эта книга будет полезной и не только для тех, кто изучает историю и не только для того, чтобы понять на конкретных примерах всю глубину и чудовищность пережитого казахским народом в те годы. Надеюсь, что этот материал будет использован для создания художественных образов в литературе, в искусстве, донесения до общества всех ужасов тоталитаризма. Несомненно, это нужно и для того, чтобы наше общество получало прививку против тоталитаризма, так как до сих пор среди нас есть люди, идеализирующие советское прошлое и ностальгирующие по той системе.

Хотелось бы выразить огромную признательность фонду Фридриха Эберта в Казахстане за плодотворное сотрудничество в совместных проектах в области гражданского просвещения.

Новости партнеров

Загрузка...