Письмо генералу-майору С.Б.Броневскому или Тени забытых зимовок. Часть 2

Окончание. Начало см. здесь.

***

Всякая волость и аул зимуют на одних местах, что и называют своим домом… Привязанность к зимовкам своим велика, потому что… привыкли проводить там часть года;…подножный корм, сбереженный через отсутствие во все лето; … гробы предков вблизи погребенных, кои они также умеют уважать и любить (из записок генерала–майора Броневского о киргиз-кайсаках Средней Орды).

Зимовка – общий контекст. Зимовка (кстау, кыстау, кыстак) имела особую значимость в системе кочевой цивилизации казахов, которая демонстрировала сутевые, экономически выгодные стороны номадического типа хозяйства, а также ментальные, поведенческие стороны самой кочевой культуры. Зимовка – это и территория пастбища, это и само место, это и организованное по законам степной архитектуры пространство для проживания. Каркаралинский уезд был известен большой концентрацией зимовок. Сам порядок жизни кочевого общества в зимний период требовал определенных усилий, связанных с системой выживания, как людей, так и скота. Природа создала уникальную экологическую нишу в горах Кент, секрет которой гениально распознали кочевники, поняв, что здесь можно пасти скот зимой и не уходить в другие, более теплые зимой места. Они расположили свои зимники в урочищах, в удобных защищенных сопками и горами от зимнего ветра – местах. Выпас скота, как правило, осуществлялся по южным склонам, в виду зимних господствующих ветров меньше всего находившихся под снегом, сохранивших от лета хороший травяной покров. Зимние пастбища часто делились между родами, в отличие от летних пастбищ, которые обычно были общими.

Зимовка – исследовательский контекст. С информацией из “Материалов по киргизскому землепользованию” работать не легко – не всегда удается соотнести зафиксированные больше ста лет назад по топонимам урочища, зимовки, аулы с современным расположением руин. Ведь сегодня территорию зимовки можно отличить на поверхности только по руинно сохранившимся строениям. И, конечно же, путь к ним указывают местные жители, которые являются хранителями информации о прошедшей жизни кстау. Да и сам ландшафт с его природными законами приходит на помощь. Все зимовки, которые нам пришлось увидеть и описать, находятся в живописнейших местах, в подкове гор и сопок. Они расположены буквально в объятьях урочищ, неизменным условием которых наличие родника. Зимой водная поверхность родника замерзала, но исток не прекращал своей работы по подаче воды.

Мы проходили по зимовкам летом, и красота выбранных мест отличалась летней колористикой цветов. Но не только красота изумруда зелени урочищ поражает глаз. В пространство урочищ как будто циркулем вписаны геометрические фундаменты строений старинных зимовок. Хорошо видны их стены, различаются конструкции и кошары. Кажется, что сооружения строились по заранее обдуманным планам. Нам удалось выявить нечто подобное башенным сооружениям. Некоторые строения имеют пристройки, значит, их функционирование было долговременным. Сохранились печки, хорошо обозначены входы и столбовые конструкции.

Зимовка – в общем контексте социально-экономической жизни степи. Следует отметить, что в начале 19 века вследствие углубляющейся дифференциации казахского общества и концентрации земель в руках богатых скотоводов, а также казачьей колонизации происходило сокращение традиционных пастбищных земель, что обусловило появление элементов оседлости. Причиной чему явились как внешние экономические факторы (заселение земель), так и внутренние социальные (прекращение междоусобиц). В местностях с более благоприятными естественными условиями – богатыми пастбищами и обильными сенокосными угодьями – процесс этот выражался в сокращении кочевок, появлении и постепенном распространении сенокошения, переходе к зимнему содержанию скота на сухом корме и увеличении продолжительности пребывания на зимних стойбищах, то есть роль зимовок значительно усилилась в жизни кочевников.

Зимовка – в контексте полевых наблюдений. Изучение планиграфических особенностей зимовок (положение строений в пространстве), позволяет говорить о существовании некоего плана застройки на выбранной территории. Фундаментальность и конструкция жилых построек указывают на довольно развитые навыки домостроительства и наличие определенной группы людей, занимавших строительством. Летние кочевки в виду природных особенностей Кентского горного массива (многочисленные урочища с плодородными пастбищами и водными ресурсами, зимний микроклимат), могли быть по территориальному охвату совсем небольшими. То есть, пути кочевок сокращались и их сезонность “сжималась” по времени и в пространстве. При этом строения на зимовках во время летних кочевок ждали своих обитателей к зиме.

Зимовка – просветительский “пункт”. На ряде зимовок, по сообщению информаторов были школы, организованные еще в начале 20 века для обучения детей. Зимовки, таким образом, играли роль своеобразных просветительских центров. В летнее время дети также уходили с взрослым населением на летнее кочевье. Отмечено, что школьные здания выделяются по планировке по наличию коридора и помещений, расположенных напротив друг друга.

Зимовка – усадьба кочевой аристократии. Зимовки и пастбищные зимние угодья являлись собственностью представителей того или иного рода, это их отличало от летников, которые могли использоваться сообща. Следовательно, стационарные жилища различного назначения зимников находились в собственности. Учитывая особенности архитектуры, масштабность строений, наличие зданий социального предназначения, можно предположить, что зимовки (в данном случае конкретные зимовки Кентской волости) формировались в середине 19 века как усадьбы кочевой аристократии. Необходимо отметить их особый экологический стиль, выраженный в формуле “урочище-пастбище-вода”. По сообщению информаторов все живописные урочища с плодородными пастбищами принадлежали только семьям ага-султанов и туленгутам, простые кочевники допускались только в качестве обслуживающего персонала.

Знак престижа или фарфоровые “осколки” империи.

Движимые археологическим профессионализмом, мы утыкались носом, что называется в землю, надеясь что-нибудь найти. Местные жители в горах Кент и Бакты твердят о кладах, которые закапывались обитателями богатых кыстаков во время их раскулачивания в 1927 году. Но свидетельствами былой гламурной жизни на зимниках, являются находки многочисленных фрагментов фарфора, которые мы находили в зольниках. В археологии на основании фрагментов керамики принято строить целые гипотезы о культурах, народах, миграциях и цивилизациях. Что же “рассказывают” фрагменты тончайшего фарфора от чашек с изящными ручками, оформленными в виде листа, украшенные золотом и кобальтом?

Большинство фрагментов принадлежат изделиям заводов Кузнецовых. Об этом свидетельствуют клейма на днище посуды ценный источник по датировке. Как известно, кузнецовский фарфор отличался своей демократичностью, и удовлетворял самые широкие потребности масс. Принцип демократизма как нельзя лучше соответствовал идеям зародивших капиталистических отношений, идеям динамичной торговли. И в этом контексте азиатские территории, вошедшие в состав Российской империи, были хорошими потребителями товаров кузнецовских фарфоровых заводов. То, что на клеймах кузнецовской посуды встречаются часто надписи, выполненные буквами арабского алфавита, указывает на экономическую заинтересованность в завоевании рынков сбыта в азиатской части Российской империи и в странах Востока. Это была своего рода забота о вкусе потребителя. Судя по клеймам, посуда была изготовлена в период с 1864 по 1917 гг.. Фрагменты принадлежали и чашкам, чайникам блюдцам, пиалам. Встречаются также осколки цветного стекла, которые ассоциируются с вазочками.

Хрупкие фарфоровые фрагменты свидетельствуют о масштабности торгово-обменных операциях, которые происходили на организованной в 1848 году предприимчивым купцом Варнавой Ботовым ярмарке, в урочище Коянды, близ Каркаралинска. Со стороны кочевников пригонялся скот – основное их богатство. Скот обменивался на товары, не только первой необходимости, но и на то, что требовал вкус кочевника. И вот появилась на зимовках посуда, и не только классическая восточная пиала, но изящный фарфор модерна. Этим и славилась продукция кузнецовских заводов, которая могла удовлетворить запросы покупателя согласно содержимого его кармана и интереса.

К 1900 году территория ярмарки составляла около 55 квадратных километров, имелось 30 магазинов 276 лавок и 707 юрт. Наверное, в одном из магазинов продавался фарфор, украшавший жизнь кочевника. Без сомнения дорогая посуда свидетельствует о формировании элитного вкуса у представителей кочевой знати, о появлении “гламура” в быту кочевников. Осколки днищ с клеймом Товарищества заводов Кузнецова – это и свидетель товарного внедрения Российской империи в экономическую жизнь кочевников, – дорогой фарфор – это символ престижа и знак принадлежности владельца посуды к высшему сословию,

Кладов мы так и не нашли. Зольники хранят иные артефакты. Любопытно, но о принципах строения жилищ поселений эпохи бронзы мы знаем значительно больше, чем об устройстве построек старинных кстау. Они ведь археологически не раскапывались. И в продолжении темы. Перед отъездом из Бакты, ужиная как положено бешбармаком в одном из гостеприимных домов, я обратила внимание на полированный сервант. Он заметно выделялся на фоне скромной домашней обстановки. Его полки были полны красивейшей посуды, производства времен социалистической Чехословакии и ГДР. Сиял перламутром сервиз “Мадонна” – мечта любой женщины из социалистического прошлого. Хозяева дома имели отношение своим происхождением к роду одного из ага-султанов Кентской волости. И я подумала: любовь к посуде, как проявление социальной избранности, ушедшей, но в чем-то сохранившейся.

Зимовка – размышление. Территория ушедших в прошлое старинных кыстаков ожила, в 80-е годы социализма комсомольским призывом увеличить поголовье скота. Перефразируя “свято место, пусто не бывает” можно сказать “хороший кстау — пустым не бывает”. Строились новые дома, проводились линии электропередач, сооружались бетонные поилки. Пришли новые хозяева. Зимовки воскресли. Правда уже не было торжественного выхода на летнюю кочевку. Но фрагментов посуды, пусть не такой изящной, как кузнецовский фарфор, на зольниках времен социализма мы нашли множество. Клейма на днищах уже рассказывали о другой эпохе, о другой торговле и других заводов, большинство которых оказались приемниками заводов Товарищества Кузнецова. А потом пришло опять запустение. Одинокими стали кошары, хорошие строения разобрались, перестала вода подаваться в бетонные поилки. Так уходила эпоха социализма, и зимовки замерли, ожидая нового пробуждения. Потому что в них есть элемент бессмертия земля, кормящая человека и скот, без которого жизнь в степи замрет. И урочища принимают в свои объятия новых хозяев, с иными определениями ТОО, ЧП, фермерское хозяйство не только, чтобы на столе было масло соленое, курт, плескался кумыс в пиале и аппетитными кусками мяса сочился бешбармак. А чтобы оставался жить бессмертный дух кочевий. Ибо…

Откуда вовек не знавшим кочевий
Цену земли знать!
Откуда глупцам, ушедшим с кочевки,
Как новую ставить, знать!
Откуда меняющим место без толку
Цену народу знать!

Асан Кайгы, 15 век

Использованная литература

1. Записки Генералъ-Маiора Броневского. О Киргизъ–Кайсакахъ Средней Орды // Отечественныя записки. Санкт Петербург. 1830

2. А.В. Ремнев. Сибирский генерал. Вступительная статья.

Из воспоминаний первого Омского областного начальника С.Б. Броневского // Известия Омского государственного историко-кравеведческого музея. Омск, 1999. № 7

3. А. Янушкевич. Дневник и письма из путешествий по казахским степям. Алма-Ата 1966

***

Данные исследования проводились ТОО “Научно-исследовательский институт по проблемам культурного наследия номадов”, в рамках республиканской бюджетной программы 002 “Прикладные научные исследования в области культуры и информации”, по заказу Министерства культуры и информации РК, трехлетий проект (2007 – 2009) “Проведение прикладных и научных исследований по изучению  истории, этнографии, культуры  и искусства номадов”.

Новости партнеров

Загрузка...