Подёнщицы

Подходит милиционер, спрашивает: “Есть справка о прописке?” Говоришь “есть”, протягиваешь ему, а он рвёт её у тебя на глазах в клочки и говорит: “Нет у тебя никакой справки, плати пятьсот тенге”

Стыдно быть бедным и занимать низкое положение, когда в государстве царит закон;
равно стыдно быть богатым и знатным, когда в государстве царит беззаконие.

Конфуций.

В тёплой шашлычной, с говорящим названием “Нуршашу”, мы разговариваем “за жизнь” с обитательницами “пятака” на Алтын-орде, за грязным окном крепкий морозец, на барной стойке музцентр томно поёт восточным голосом бессмертный хит: “ Вспоминаю, умираю, чёрные глаза…”.

Мои собеседницы – иммигрантки из Каракалпакии, 30-летняя Зуля, бойкая разведённая мать 8-летней дочки и 25-летняя Гулистан с иконописным лицом и хорошими манерами, замужем, ребёнку 5 лет.

“Пятак”, как они его называют – стихийная неофициальная биржа труда, находится между рынком “Алтын-орда” и автобазой. В хорошую погоду на нем собирается до пятисот человек, жаждущих наняться на какую-нибудь однодневную работу. Сегодня очень холодно и смельчаков всего человек сорок, половина из них – женщины.

— Девушки, а почему вы уехали из Каракалпакии?

Зуля: Там, на родине, я работала лаборантом на хлопкоприёмном пункте, зарплата 100 долларов, и её на руки не выдают, на эту сумму выдают талоны. С этими талонами ты можешь пойти только в определённый магазин, угадайте, кому он принадлежит? Правильно, тому, кто выдаёт талоны. А цены там на 30-40 процентов выше, чем на рынке. Совсем невозможно житьПолкаракалпакии в Казахстане работает.

У меня мамы с пяти лет нету. Есть папа, на пенсии. Дочка моя живёт с ним. Забрать её к себе не могу, снимаю комнату за пятнадцать тысяч тенге, топить печку надо, а я с семи часов утра ухожу, комната весь день нетопленая стоит, вода во дворе, в морозы замёрзнуть может, плохие условия для ребёнка, а там папа и сестра моя старшая за ней приглядывают. У одной семьи с пятака, все трое детей угорели и умерли, родители рано утром ушли на пятак, а вьюшку на печи прикрыли, чтобы тепло не уходило. Поэтому боюсь.

— А где сейчас бывший муж, знаете?

Зуля: (улыбаясь) Пять лет ничего о нём не слышала. Тоже где-нибудь мыкается, на каком-нибудь пятаке. Судьба, значит, у нас такая. Летом пыль, жара, зимой стужа.

Гулистан: У меня тоже так. Тоже квартиру снимаем, времянку в КИЗе, тоже платим пятнадцать тысяч, уголь сами покупаем, газ в баллоне, за электричество отдельно платим – сколько нагорит. В Нукусе работала энергетиком в конторе, муж возил одного начальника. Работали за такие же талоны. На еду еле-еле хватало. Потом не вытерпели и сюда приехали.

И тут талоны. М-да, идеи Прудона живут и побеждают.

— А по каким документам Вы здесь живёте?

Гулистан: Документы у нас свои, узбекистанские. Справку о временной прописке положено получать, но многие наши этого не делают.

— Почему?

Гулистан: Не имеет смысла. Подходит милиционер, спрашивает: “Есть справка о прописке?” Говоришь “есть”, протягиваешь ему, а он рвёт её у тебя на глазах в клочки и говорит: “Нет у тебя никакой справки, плати пятьсот тенге”.

Поглядеть бы в глаза этому “милиционеру”, долгим таким взглядом, но такого взглядом разве проймёшь.

— И на какие работы, вас, женщин, нанимают? С мужиками всё понятно — копка, стройка

Зуля: Вот сейчас перед праздниками генеральную уборку делать могут звать. Это нелегко. Ковры размером пять на шесть метров выносить, во дворе чистить, окна на морозе мыть. Руки в кровь натираются.

Гулистан: (с гордостью) Я левкас очень хорошо умею делать. Но в основном нанимают на генеральную уборку, или после ремонта, или в новом построенном доме. Иногда няньками к детям зовут или домработницей на зарплату. Но это не очень выгодно. Зарплату обещают в конце месяца дать, а потом выгоняют, не заплатив.

— Как это не заплатив?

Гулистан: Так. Есть тут в Алматы одна парочка, муж с женой, турки. Меня кинули и до меня скольких девчонок. Мы номер их машины знаем. Приедут, говорят, нужен один человек убрать в зале – постирать занавески, окна помыть, мебель протереть, люстру почистить. Обещают за это три тысячи тенге. Ну, думаешь, нормально, что нам стоит одну комнату убрать. Едешь с ними. Убираешь этот зал. Потом хозяйка говорит: “Ух, какая ты молодец! Так чисто убираешь! Давай ещё в спальне уберись, ещё две тысячи дам. Убираешь спальню, она говорит, давай ещё ванну с туалетом почисти как следует, так уж и быть, за это четыре тысячи дам. Естественно, носом землю роешь от такого счастья, шутка ли, за день работы девять тысяч, сумасшедшие деньги! Заканчиваешь уборку, собираешься – одеваешься и уже стоишь на пороге, ждёшь денег, и тут они разыгрывают один и тот же спектакль: хозяйка выбегает из спальни и кричит, что пропали её бриллианты. Хозяин хватает меня за шкирку, трясёт и обещает вызвать полицию, потом пинком вышвыривает на улицу… Финита ля комедиа.

Я потрясённо молчу.

Зуля: Вы не подумайте, попадаются и хорошие хозяева. Дают три тысячи, когда нанимают, говорят, беги на Алтын-орду, купи какие тебе надо для уборки моющие средства, а сдачу себе оставь. Потом честно рассчитываются и обедом хорошим кормят.

— Каждый день находится работа?

Обе смеются.

Зуля: Ну что Вы! Если бы. Бывает, неделю стоишь, мёрзнешь, никто не нанимает. А домой доехать денег нету. Я однажды с пятака шла пешком до дому часа четыре. Страху натерпелась… Машины останавливаются, водители всякое предлагают. Шла и ревела в голос.

— Гулистан, а муж Ваш где работает?

Гулистан: Водителем — дальнобойщиком стал. Сейчас где-то в России.

— Вы такая исключительная красавица, не ревнует он Вас, что на пятаке стоите, в чужие дома ездите?

Гулистан: (Болған. Таяқ жедiм) Было. Бил.

Гулистан говорит об этом спокойно и буднично, таким тоном благополучные женщины рассказывают о том, что муж подарил денег и велел купить себе, любимой, красивой одежды и парфюмерии.

Зуля: Спасибо Казахстану, а то что бы мы делали? В Каракалпакию никогда не вернусь – жить там невозможно.

Гулистан: Мы с мужем тоже не уедем, только домик себе купить бы – другой мечты нет.

— Вот вас обижают и милиционеры и подлые работодатели, да и муж, я смотрю, молодец, а Вы как будто не испытываете к ним ненависти или хотя — бы злости?

Гулистан: (очень спокойно и с достоинством) Зачем мне их ненавидеть? Их бог накажет.

Как-то веришь этим словам. Всех, кто этого заслужил, бог накажет. Не может не наказать.

Новости партнеров

Загрузка...