Зинетулла ИНСЕПОВ, профессор Аргонской национальной лаборатории, США: “Наше обращение к президенту было спущено из АП в министерство образования, а те прислали нам классическую отписку в стиле советских времен застоя”

Алматы. 14 декабря. КазТАГ – Расул Рысмамбетов. Министр образования и науки Жансеит Туймебаев недавно объявил о создании нового проекта закона “О науке”, призванного повысить уровень привлекательности научной деятельности для казахстанских ученых. Он заявил, что министерство составило базу данных казахстанских ученых, работающих в зарубежных научных центрах Америки, Израиля, России, Южной Кореи и других стран. Они могли бы принести пользу Родине.

В то же время, несколько казахстанских ученых написали письмо президенту РК с предложением модернизировать систему научной и образовательной деятельности для обеспечения дальнейшего научного и экономического роста Казахстана.

КазТАГ обратился к одному из авторов этого письма, казахстанскому ученому-физику Зинетулле ИНСЕПОВУ, доктору физико-математических наук, профессору Аргонской национальной лаборатории, США, чтобы получить оценку системы образования и науки РК и преобразований, предлагаемых казахстанскими учеными, работающими за рубежом.

***

— Зинетулла Алпысович, как ученый, занимающийся фундаментальными науками, как бы вы охарактеризовали ситуацию, в которой находится сейчас Казахстан?

— Казахстан является сырьевым государством, которое экспортирует металлы, нефть и другие невозобновляемые природные ископаемые. Всем также известно то, что страна не имеет выхода к морю, что порождает очень острую проблему вывоза своей экспортной продукции. Однако, принцип самодостаточности любой страны требует найти такие способы существования, которые призваны, в первую очередь, защищать национальную безопасность страны, сводя к минимуму риск от возможных недружелюбных акций соседних государств. Поэтому экспорт сырья и природных ресурсов — это такой источник существования государства, который наиболее сильно подвержен колебаниям мировых цен, ситуации в других государствах или политического климата.

Таким образом, для Казахстана остро встает вопрос не столько процветания, а как это ни грустно, простого выживания. Поэтому остро стоит вопрос, как развить стабильную экономику, насытить ее наукоемкими технологиями, не основанными на растрате природных богатств, то есть наименее природо-разрушающими. Таким образом, Казахстану надо как можно скорее переходить не просто к производству, но к интенсивным и высоко-технологичным способам производства, мало зависящим от добычи и экспорта сырья, и в полной мере использующим главный капитал Казахстана – людей. А люди в Казахстане, благодаря советскому наследию, — высокообразованны и имеют необходимые знания, умения и навыки, вполне достаточные, чтобы сделать рывок к передовому наукоемкому обществу.

— Вы считаете, что республика уже сейчас обладает потенциалом, чтобы войти в число развитых стран?

— Не сомневаюсь в этом. Конечно, будет сопротивление чиновников, чтобы помешать этому, но надо учесть, что Казахстан имеет огромное преимущество, например, перед Россией, так как здесь нет 285-летней истории Петровской академии наук, то есть сопротивление новшествам будет значительно меньшим. Вместе с этим, хочу подчеркнуть двумя жирными линиями, что в Казахстане есть, по крайней мере, два привлекательных направления или отрасли, которые уже сейчас способны при минимуме усилий и капиталовложений давать устойчивую отдачу в виде твердой валюты.

Первое — это адаптация и реэкспорт технологий.

Второе — экспорт, адаптация и реэкспорт знаний.

Эти два направления могут заработать именно сейчас, пока в стране еще есть высокий образовательный уровень, несравнимо более высокий, чем во многих странах мира, включая такие развитые страны, как Германия, США, Япония и Израиль. Я совершенно серьезно говорю об этом, так как мне приходилось преподавать в Японии в университете Киото — одном из самых престижных японских университетов, а также в Казахстане, в одном из ведущих технических вузов Алматы. Так вот мой опыт показывает, что Казахстан не уступает, а иногда даже превосходит Японию по количеству одаренных студентов. Однако отсутствие правильной вузовской системы не дает возможность раскрыться таланту, и со временем умные и одаренные просто уезжают в другие более престижные вузы за границей.

В настоящее время, в Казахстане есть еще достаточные кадры, которые при надлежащих организационных мерах способны сделать рывок в области производства высоких технологий. Эта информация, на мой взгляд, очень важна, так как при желании она могла бы помочь сформулировать концепцию технологического прорыва Казахстана в ХХI веке.

Уже через 10-15 лет ситуация может так ухудшиться, что в стране сложится катастрофическое положение с высшим образованием, наукой, наукоемкими производствами и технологией. Хороший ученый или технократ растится десятилетиями, а потерять свою квалификацию он может в течение всего лишь за нескольких лет, если он не занимается своим делом постоянно.

Я уверен, что есть много людей, кому не безразлично будущее Казахстана, и которые могут принять участие в первичном обсуждении этой проблемы, а в будущем и включиться в процесс преобразования страны из экспортера сырья в страну — экспортера технологий и знаний.

— Каково ваше мнение об адаптации и реэкспорте технологий в РК?

— Если сравнить Казахстан с Израилем, то нас объединяет то, что это государство с очень высоким образовательным уровнем. Они приняли как государственную политику так называемую “technology transfer” (что означает “ре-экспорт технологий”). Кратко это выглядит так: покупается высокотехнологичное изделие, вкладывается своя технология и изделие продается.

Например, Израиль покупает в США самолеты за одну цену, выбрасывает всю электронную начинку из самолета и ставит в него другую, разработанную в Израиле или других странах, улучшает таким образом тактико-технические данные оборудования, а затем продает эти самолеты обратно в США или любую другую страну, но уже дороже. В этом случае, они туда добавляют свое знание передовой технологии, новых приборных возможностей, новой программной продукции, новой микроэлектронной элементной базы, и т.д., то есть в итоге свое ноу-хау.

По этому пути пошла и послевоенная Япония, у которой в то время не было ни денег, ни сырья, но которая имела довольно высокообразованное население. Япония стала закупать изобретения и патенты всех стран, в первую очередь, из Америки. Все мы знаем, что это привело к экономическому чуду. Например, “Сони” купила технологию производства германиевого транзистора у американской фирмы АТ&Т, а через пару лет она не только производила их, но и усовершенствовала и использовала их в своих портативных приемниках и первые их приемники с транзисторами были проданы в США.

Правда, у Японии было то преимущество перед Казахстаном, что страна имела естественные границы (море). А это затрудняет контрабанду, которая всегда очень опасна для развития технологий. Япония также имела временную американскую администрацию, которая сломала традиционно-родовую олигархическую экономическую систему “дзайбацу” (япон. — финансовая клика, монополии и финансовая олигархия современной Японии). Подконтрольные семьям финансы были конфискованы, главы синдикатов были ликвидированы, картели были поставлены вне закона. Таким образом, если бы не американцы, то Япония не смогла бы совершить технологический рывок за столь короткое время. Верно и то, что Америка была единственным верным военным союзником перед лицом Китая.

— На кого мы сейчас можем ориентироваться в данном вопросе?

— По этому пути идут многие быстро развивающиеся страны Юго-Восточной Азии, такие как Таиланд, Малайзия, Филиппины, Вьетнам. Но образовательный уровень этих стран неизмеримо ниже уровня в Казахстане. Поэтому эти страны ориентированы на простую “отверточную технологию”, что намного удешевляет продукцию.

Так что у Казахстана есть шанс не только включиться в этот процесс, но и быстро стать лидером. Я думаю, что при надлежащем подходе успех у Казахстана может появиться уже в течение ближайших 5-10 лет, если этот процесс будет направляться президентом Казахстана и в него будут включены казахи, работающие в настоящее время за границей в сильных научных центрах, таких как наш, который является лидером в нанотехнологии, ядерной энергии, вычислительной технике и новым источникам энергии.

— Как вы видите улучшение нынешней системы работы с технологиями?

— Для этого нужна государственная поддержка.

Во-первых, надо собрать в одном месте все изобретения и патенты. Эту работу нельзя поручать институтам, а надо нанять одного знающего человека, который за определенный срок, например за 6 месяцев, сделает компьютерную базу данных по всем изобретениям и патентам, технологиям, процессам, материалам, которые являются собственностью государства. (К сожалению, если их авторы уже за границей, то вероятно они уже сумели вывезти их с собой). В любом случае, надо навести надлежащий контроль, так как это богатство Казахстана.

Во-вторых, нужно создать совет по науке и высоким технологиям при президенте Казахстана с широкими полномочиями, состоящий из казахстанских специалистов, которые в данное время работают в развитых странах, за границей, которые свободно владеют иностранными языками и смогут привнести свои связи и контакты. Совет должен обладать широкими полномочиями, и состоять из специалистов в новых отраслях. 50% членов этого совета должно состоять из специалистов иностранных фирм, не работающих в Казахстане. Остальные должны быть гражданами Казахстана, специалистами в новых технологиях, работающими сейчас за границей в развитых странах. Вообще специфика задач совета должна состоять в том, чтобы у министерств и университетов не было “конфликта интересов”, то есть, чтобы они никак не могли бы государственные дела путать с личными. В США – это закон.

Одной из важнейших задач, которую сможет решить такой совет, — организовать или вернее создать с нуля правильную научную экспертизу, например такую, которая существует в развитых станах. Создание грамотной современной научной экспертизы — это огромная архиважная государственная проблема, которая, например, до сих пор не решена еще в России, хотя прошло более 15 лет после развала СССР. А без качественной научной экспертизы не может быть никакой науки и тем более технологии, и тогда можно будет забыть об инновациях навсегда. Правильная научная экспертиза поможет сохранить стране десятки миллиардов долларов и сэкономить время для развития новых технологий.

Все планы по технологическим вопросам страны на десятки лет вперед должны быть увязаны с экспертизой. Чиновник должен выполнять только роль клерка – сбор бумаг, а не выносить решения по техническим заданиям. Это как раз то, что я услышал в последних речах президента Назарбаева.

Другая задача этого совета – подготовить рекомендации на 3 страницах (более длинные не читаются) по развитию новых технологий в Казахстане на 1 год, на 3 и 5 лет. Нелишне упомянуть, что такие советы есть почти во всех высокоразвитых странах, в том числе он есть и у президента США.

Этот совет не может и не должен подменять собой министерства и комитеты государства по той причине, что эти органы не могут по своей природе уследить за бурно развивающимся рынком идей и открытий, хотя бы в силу своей малочисленности.

В-третьих, вернуть назад всех казахстанцев уехавших в 90-ые годы в Европу, Японию и США. Дело в том, что они владеют неоценимым опытом, который никто и никогда не передаст так просто для процветания Казахстана. Единственные специалисты, которые до сих пор связаны родственными связями со страной — это казахи-специалисты. Для того, чтобы привлечение казахских специалистов из-за границы было безболезненным, нужно срочно решить вопрос о сохранении у них казахстанского гражданства, если у них имеется другое, например, российское или США. Это упростит их приезд в Казахстан на срок более 6 месяцев и возвращение их назад в свою страну, если на первых порах они будут работать в обеих странах. Так, например, сделано в Китае, Индии и вообще во всех странах, которые стремятся вернуть назад своих бывших сограждан-ученых. Канада пошла еще дальше и вернула канадское гражданство не только специалистам, но и всем бывшим канадцам, а также всем их потомкам, проживающим теперь во всех странах мира. 17 апреля 2009 года все бывшие канадцы и их потомки проснулись канадцами.

С их помощью можно будет за короткий срок нагнать упущенные возможности и, наконец, начать проектировать по крайней мере 2 серьезных объекта — синхротрон и суперкомпьютер. Еще в 2007 году я подал идею создания Города-Данных, который мог бы служить для этой цели, в администрацию президента, но оттуда не было никакой реакции. По английски “Data-City”, который мог бы стать центром мировой информационной технологии за очень короткие сроки.

В-четвертых: Надо срочно отправить для работы за границей 50 молодых выпускников физических вузов, отличников учебы и знающих язык для того, чтобы через 5-10 лет они смогли вернуться назад и принести свой опыт в Казахстан. Повторять такую командировку каждые 3-5 лет, так что через 20 лет за границей должны пройти стажировку не менее 200 специалистов. Крупные научные центры США, такие как, например, наша национальная лаборатория, могли бы взять шефство над ними. Это поможет вырастить своего лауреата Нобелевской премии в течение 10-15 лет.

В-пятых: За границей в развитых странах сейчас находятся примерно 10 ученых-казахов, которые непосредственно занимаются наукой. Надо их вернуть в Казахстан. Однако за многие годы работы за границей они привыкли к эффективной системе научной работы и вряд ли пойдут работать на должности завлабов или завкафедрами в Казахстане, так как успех от такого возвращения будет нулевым.

Дело в том, что причина отсталости образования не в людях, а намного глубже — в неправильной командной системе образования и науки в Казахстане. Чтобы сломать эту систему, возвращенцев надо сразу ставить на высокие должности, тогда ценой нескольких лет тяжелой работы они сумеют наладить работу хотя бы в нескольких университетах.

Например, типична судьба американца российского происхождения Константина Северинова, который в 2007 году вернулся “наполовину” в МГУ, где создал новую лабораторию, копию своей в США, и пытался работать по западным стандартам. Однако, ему это не удалось и ему пришлось вернуться в Америку, в первую очередь, из-за косности российской научной системы менеджмента, где просто нужен еще один Петр Первый, чтобы сломать систему.

Однако даже в России все же грядут перемены и пример Северинова, и пресловутое письмо ученых президенту Дмитрию Медведеву – яркие символы перемен. Я подписал письмо ученых, работающих на постоянных позициях за границей, на имя Медведева в защиту российской фундаментальной науки и президент России ознакомился с письмом и поручил проработать предложения ученых. Это не единственная попытка поставить вопрос в России.

Это письмо (http://www.hep.phys.soton.ac.uk/~belyaev/open_letter/) стимулировало меня на данное интервью, так как я представляю небольшую группу казахов, которые успешно работают в науке за границей, в основном в Европе, США и Японии, и мысли, написанные здесь, поддержаны многими из них.

Министерство образования Казахстана понимает проблемы и сложности процесса. Однако инерция системы настолько велика, особенно в среднем звене, что очень трудно сломать старую систему. Казахи-возвращенцы будут передовым форпостом новой системы образования, так как они сумеют принести свои связи, контакты, свою методику, своих студентов и свою тематику.

Есть, однако, одна проблема — ни один из казахов-ведущих специалистов, не сможет работать с нынешним руководством университетов в Казахстане. Поэтому ректорами надо ставить только тех ученых, кто имеет опыт работы за границей. Иначе у Казахстана нет шансов войти в элиту мировых стран с развитой наукой и технологиями.

В-шестых: надо менять законы и разрешить ученым казахстанцам и неказахстанцам занимать руководящие должности в университетах. Нужно ввести аналог американской green card для ученых, дающей обладателю все права, за исключением права голосовать. Сейчас такая система в Казахстане существует, но она не подходит для ученых. Точнее она совсем не подходит, так как требует отдельного разрешения на работу ежегодно. В США, например, подобная карта дается на 10 лет и после 5 лет обладатель может подавать на гражданство США. Никаких разрешений минтруда не нужно, если “особа внесла исключительный вклад в науку”. Я получил американскую green card за очень короткий срок именно по этой статье, будучи профессором ведущего японского университета. Эта виза называется “О” и дается только профессорам, имеющим большие заслуги в науке.

На самом деле это всего лишь полумера, а реальная мера – это создание в Казахстане принципиально нового вуза – с английским языком преподавания, наподобие КиМЭП в Алматы, но с намного более широким охватом направлений в новой технике. Такой как институт технологий имени короля Монгкута (создан в 1960 году) или университет технологий Суранари (создан в 1990 году) в Таиланде. Но об этом в следующем разделе.

— С чего, по вашему мнению, лучше начинать? С каких сфер?

— Перечислю наугад несколько направлений, в которых у Казахстана был (и может быть, еще есть) определенный задел и которые наиболее быстро развиваются в мире: космическое материаловедение и зондирование из космоса, генетика, полимеры, биотехнология, криотехнология, программирование. Такие области, как радиационная технология, создание алмазных и высокотвердых покрытий и пленок и аморфного кремния также очень важны и в них тоже есть определенный задел. Список далеко неполный, он, естественно, может и должен быть дополнен самими читателями.

Конечно, остается еще открытым вопрос, а КАК сделать все это, даже зная, ЧТО надо делать, то есть, как начать развитие технологии в стране, если надо платить пенсии и зарплату?

Для этого нужна методическая и техническая помощь высокоразвитых стран. Например, развитию микроэлектронной отрасли в Корее, Таиланде, Вьетнаме способствовала техническая помощь японских фирм. В ответ они получили более облегченный допуск к внутреннему рынку этих стран. В результате, сейчас Корея экспортирует больше микросхем, чем сама Япония. Такая помощь не требует капитала до поры до времени. Кроме того, всегда остается возможность быстро свернуть все усилия, если ситуация изменилась, для концентрации их на другом направлении.

Для японцев-партнеров нужно доверие, иногда требуется десяток лет, чтобы японец начал доверять своему партнеру. Поэтому надо скорее использовать имеющие связи с японскими Университетами, но в тех областях, которые нужны Казахстану, а не наоборот.

— Что вы можете сказать об образовательной системе в РК и ее увязке с производством?

— Перечень вузов в Советском Союзе повторял перечень министерств, что было в то время оправдано, так как финансирование таких вузов шло не только через минобразования, но и по линии отраслевых министерств. С развалом централизованной командно-административной системы, отпала необходимость сохранения такого деления. Вузы теперь должны выживать, конкурируя друг с другом. Борясь за абитуриента и предлагая более дешевую продукцию, каковой являются знания. На самом деле знания – самый дорогой и самый специфичный товар, которому Казахстан обязан своему прошлому, а именно СССР, в котором уровень фундаментального образования был один из лучших в мире. Еще одна страна, где уровень фундаментальных знаний поддерживается государством – это Индия.

Следует отметить, что в современном мире все высокоразвитые страны составили некий симбиоз в области образования. Например, известно, что США рассчитывает свои будущие замыслы на приток математиков из Китая, Индии и частично СНГ. Поэтому они не тратят больших усилий на развитие начального вузовского образования (так называемый “undergraduate education” или колледж), и, как следствие, оно в США намного хуже, чем например, в Европе или в СНГ. Зато США имеет наилучшее в мире образование для среднего вузовского образования (в graduate schools) и аспирантов (в post graduate schools). Подавляющее большинство студентов в них – китайцы и индусы. Сами американцы не идут туда, так как они преимущественно уходят в бизнес уже после колледжа.

Казахстан обладает огромным образовательным потенциалом, и он мог бы стать перевалочной базой технологии, как это делают все страны ЮВА и Израиль. Например, Израиль продает образование в Малайзию и во многие африканские страны. Преподавание для них, а также для всех желающих ведется на английском языке. То же самое делается в Таиланде, например, в университете технологий Суранари, Корее.

Проделаем небольшой экскурс в вузовскую систему США. Университеты в США бывают городские, бывают принадлежащие одному штату, бывают религиозные, а также частные университеты и колледжи. Например, хорошо известные Гарвард и MIT — это частные университеты. Есть прославленные университеты, принадлежащие одному штату, например, университет штата Охайо, в котором учатся 50 тыс. студентов, и который славится своим высоким качеством обучения.

Краеугольный камень образования в США — оно платное. Это способ значительного повышения мотивации студента. Например, Европа славилась своим бесплатным образованием, но это привело к краху образования, например, в Германии и Англии. Сейчас в них постепенно вводится платное обучение в университетах.

Налогоплательщики данного штата платят 2% от дохода, как налог штата и половина этого налога, т.е. 1% от дохода, идет на нужды образования внутри штата, включая детсады, начальные и средние школы, а также колледжи и университеты.

Президенты университетов выбираются из кандидатов-специалистов с мировым именем. Дело в том, что имя любого ученого стоит больших денег и дает немедленный доход в виде притока пожертвований и притока студентов. Отбор производится специальным попечительским советом, в котором всего один ученый-педагог, а все остальные бизнесмены, лауреаты, конгрессмены, и другие известные люди, желающие помочь университету.

Отбор преподавателей ведется многими способами. Так называемый внутренний отбор – самый плохой вид отбора преподавателей. Лучшие университеты делают отбор по всей стране или по всему миру. Отбор производится отборочной комиссией кафедры, в которую может входить, а может и не входить заведующий кафедрой. Вообще роль завкафедрой в США практически сведена к минимуму, поэтому на эту должность часто бывает не просто уговорить преподавателя. Постоянная работа “tenured position” существует в США начиная с уровня доцента (Associated Professor) во всех вузах, а, например, в Гарварде — с уровня профессора. Вначале преподаватели берутся на работу по контракту, на испытательный срок от 1 года до нескольких лет (tenure-track position”). Но даже того, кто находится на временной позиции, нельзя уволить без наличия на то серьезных причин. Например, в Австралии ему предлагается 2-х годовая зарплата (“retire package”) перед прекращением контракта.

Гарвард имеет один факультет искусств и науки (“Faculty of Arts and Science”), где работает около 1000 преподавателей (половина из них профессора) и более 10 тыс. студентов (1996 год) и 9 школ: бизнеса (170), дизайна (90), религии (50), образования (80), правительственная школа имени Кеннеди (90), юридическая (120), медицины (300), дантистов (140), и общественного здоровья (179). Цифры в скобках показывают число преподавателей.

Казахский национальный университет им. Аль-Фараби имеет 12 факультетов. Например, биологический факультет состоит из 9 кафедр и имеет 12 профессоров. По числу научных статей на человека в год факультет имеет примерную цифру около 1.5 статьи/год на человека (на 2000 год), в том числе в нереферируемых изданиях, которые за границей не считаются публикациями.

Факультет искусств и науки Гарварда (“Faculty of Arts and Science”) имеет 36 кафедр, среди них 2 кафедры биологического профиля: “молекулярной и клеточной биологии” и “биологии”. Кафедра биологии имеет 32 преподавателя, из них 22 профессора. Количество опубликованных трудов за год в течение последних 5 лет свыше 500, что дает отношение примерно 15 статей/человека в год. В среднем в Гарварде около 10 статей в год на человека в известных международных журналах, считается нормой. Такое число статей дается большим количеством студентов и аспирантов, которые не только не платят ничего за обучение, но и получают приличную зарплату.

По научной продукции, один факультет американского университета намного опережает научную продукцию ведущего университета Казахстана. Следует отметить, что всего в США около 5000 колледжей и университетов, и не все они такие передовые, но есть десяток таких, которые называются “Ivy Ligue”, и которые в значительной степени диктуют моду в образовании.

Суммируя можно сказать, что если слить почти все крупные вузы Алматы в один, то он будет всего как один средний американский университет. Например, университет штата Охайо имеет около 50 тысяч студентов, а есть и такие монстры, как университет штата Нью Йорка (SUNY) с числом студентов около 100 тысяч.

Причина, по которой наши университеты предпочитают жить по отдельности (а это означает дублировать все службы и расходы, например, иметь отдельные здания, штаты, машинный парк, гаражи, дачные участки, оргтехнику и прочее), а не вместе, предельно проста: неправильная организация и неправильный менеджмент. Это слишком большая роскошь даже для богатых университетов в Японии, США и Германии.

Поэтому Казахстану нужен университет принципиально нового образца. Для осуществления такого проекта будет нужен коллектив энтузиастов, скажем 10 человек, работающих в настоящее время за границей, и поддержка руководства Казахстана.

Вот пример из истории развития технологии в Южной Корее. В 60-ых годах Корея была бедной страной, только начинающей свое промышленное развитие. Тем не менее, государство прекрасно понимало важность развития науки и технологии. Поэтому был создан новый государственный центр — Корейский институт науки и технологии (KIST). Во вновь созданный институт были приглашены корейские ученые и инженеры, работавшие за границей.

В 1971 году на базе KIST был создан учебный вуз нового типа, современный корейский институт науки и технологии, сокращенно KAIST, который относился не к министерству образования, как все остальные вузы, а был в ведении министерства науки и технологий и задумывался как институт, предназначенный для проведения глубоких научных исследований.

Структура института была двухступенчатая, то есть, взята с американской системы, 4 и 2 года. Число студентов старшей ступени (graduate students) было намного больше, чем число студентов младшей (undergraduate students). Отметим, что в обычных вузах наоборот, число младших студентов больше. Все студенты этого института получали государственные стипендии и, кроме того, они не оплачивали обучение и могли бесплатно жить в общежитии института. Интересная деталь: было построено два общежития. Первое, “Аполлон”, — для тех, кто любит вставать рано утром, и второе, “Дионисий”, для полуночников, то есть тех, кто любит заниматься по ночам.

Большинство студентов предпочитало жить в “Дионисии”. Результат такого государственного подхода впечатляет: сейчас Корея занимает ведущее место в мире в области производства микроэлектронных изделий. А микроэлектроника — это отрасль, являющаяся вершиной развития фундаментальных наук: математики, физики и химии.

В попечительский совет такого государственного университета (назовем его здесь для краткости) университетом современных технологий должны войти все выдающиеся ученые Казахстана, известные бизнесмены, члены парламента, администрации президента Казахстана. Кроме того, туда надо пригласить известных ученых мира, кто пожелает войти.

В первую очередь, такой университет может объединить под своей крышей все академические лаборатории и институты, имеющие заделы в науках и технологии. Приоритет должен быть отдан тем наукам, в которых Казахстан имеет мировую известность: математика, радиационная физика, химия и биология.

Ученые с мировым именем должны будут зарабатывать деньги только за счет своего имени. С самого момента создания университета, он должен провести массированную рекламу нового университета в международных журналах уровня “Science” или “Nature”, а также в газетах.

За основу структуры и содержания нового университета надо принять пример лучших университетов Канады, славящихся на весь мир качеством обучения, например, университета МакГилл в Монреале. Однако можно учиться, например, и у того же Таиланда (кстати, за основу они тоже брали канадские университеты).

— Еще один вопрос, Зинетулла Алпысович. Недавно министр науки и образования сообщил, что из-за рубежа на родину уже вернулись 14 ученых-казахстанцев для работы в научно-исследовательских институтах и вузах в области биотехнологий, молекулярной биологии и вирусологии, физике ядерных реакторов. Что вам известно по этому поводу?

— Когда в 2007 году мы составляли письмо-обращение на имя президента Назарбаева о поддержке науки в Казахстане, мы сделали свою базу данных об ученых из Казахстана, работающих за границей.

Список примерно из 100 человек включает всех, так называемых пост-доков (стажеров), аспирантов, а также студентов-старшекурсников. Все эти специалисты не работают самостоятельно, они выполняют задания своих научных руководителей, так как они еще учатся работать. Поэтому их нельзя пока считать самостоятельными учеными, и мы их не включали в наши списки. Пост-док может стать самостоятельным ученым и превратиться в штатного (постоянного) сотрудника, как только он сам начнет приносить деньги в лабораторию. А этот процесс требует очень длительного времени. Часто более 6 лет.

Мы смогли найти всего около 8 человек во всем мире тех казахстанцев, кто выехал из Казахстана как ученый, а не как беженец, и тех, кто работает самостоятельно, то есть свои деньги зарабатывает сам, имеющих постоянные позиции профессоров, исследователей или штатных сотрудников национальных лабораторий.

7 из них подписали наше обращение к президенту Назарбаеву, но ни один их них до сих пор не вернулся в Казахстан.

Поэтому я не знаю, о каких 14 вернувшихся ученых говорилось в той информации.

— Каков результат обращения на имя президента?

— Наше обращение, скорее всего, к президенту не попало. В этом смысле письмо на имя президента России Медведева от имени 185 русскоязычных ученых, работающих за границей на постоянных позициях, которое я тоже подписал, оказалось более успешным, так как президент Медведев прочитал его и дал поручения разобраться и принять меры.

Наше же обращение было спущено из администрации президента в министерство образования, а те прислали нам классическую отписку в стиле советских времен застоя.

Дословно там было сказано, что “у нас все хорошо и нам ничего от вас не нужно”.

Остается только надеяться, что хорошие времена еще впереди. И казахстанцы, живущие за рубежом, внесут свою весомую лепту в развитие родной страны.

Новости партнеров

Загрузка...