Политолог Мурат ЛАУМУЛИН: «Лучшие гарантии безопасности – военно-стратегические. Нам их дает только Россия»

Алматы. 7 апреля. КазТАГ – Валерий Новиков. Глобальный саммит по ядерной безопасности состоится через несколько дней в Вашингтоне. Участие в нем примет и президент Казахстана Нурсултан Назарбаев.

Накануне саммита, корреспонденту КазТАГ дал интервью специалист в области ядерной безопасности, доктор политических наук, профессор, главный научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований при президенте РК Мурат Лаумулин.

***

— Мы привыкли к тому, что Казахстан — непременный участник всех крупнейших мировых форумов, связанных с ядерной безопасностью. Какая роль отводится ему в ожидаемом саммите? Надеюсь, не простого статиста?

— События, происходящие в международной политической системе, военно-стратегическом балансе, мировой энергетике и геоэкономике позволяют думать, что в будущем роль ядерного фактора будет только возрастать. Этот процесс неизбежно затронет и Казахстан, который представляет собой потенциально очень важного игрока в ядерной области, располагая почти четвертью мировых запасов урана, определенной ядерной инфраструктурой и атомными промышленными объектами и технологиями.

К тому же, Казахстан занимает важное геополитическое положение в центре Евразии, находясь по соседству с двумя официальными и двумя неофициальными ядерными державами.

Определенное значение имеет и то, что другие ближайшие наши соседи, хотя и не имеют ядерной инфраструктуры и соответствующих технологий, тем не менее, владеют урановыми месторождениями. Таджикистан обладает 14% мировых запасов урана. Узбекистан занимает седьмое место в мире по запасам урана и пятое — по его добыче. Немаловажно и то, что, по прогнозным расчетам аналитиков, в обозримой перспективе еще 35-40 стран могут создать атомную бомбу, и, в первую очередь, это будут государства азиатского континента.

— Не кажется ли вам, что изначально главная цель саммита заключается в том, чтобы сформировать мировое давление на Иран и КНДР, противодействуя их стремлению создать ядерное оружие и вынудить умерить военные амбиции?

— Разумеется, подспудно такая цель преследуется. Но решаться все будет не на конференции. В лучшем случае – в кулуарах, на деле – в ходе двусторонних и многосторонних консультаций и переговоров (торга).

— Назарбаев в своей статье российским “Известиям” полагает, что “демократия, как инструмент учета мнений разных сторон, распространится и на сферу международных отношений, и тогда небольшие и средние государства перестанут видеть в ядерном оружии главную гарантию безопасности и “перекуют мечи на орала”.

Допускаете ли вы, что такая демократия способна убедить, например, Пакистан, Израиль или Иран добровольно отказаться от уже имеющегося ядерного оружия, либо от его создания? Тем более что практически везде любая ядерная программа является и “национальной гордостью”?

— Конечно, эти государства никто не заставит отказаться от ядерного оружия. Только в самых крайних случаях, при возникновении чрезвычайных событий — (например, развал Пакистана, угроза национальной катастрофы для Израиля) и при прямых (позитивных) гарантиях со стороны США и Запада в целом.

— Президент Казахстана в своей статье, однозначно поддерживает право любого государства на осуществление мирных ядерных исследований. Но можно ли, в принципе, выработать надежный механизм отслеживания грани между мирным и оружейным вектором?

— Такой механизм уже давно существует: это гарантии МАГАТЭ. И он действует, в том смысле, если какое-либо государство что-то скрывает, агентство вправе требовать инспекций. Наводкой для МАГАТЭ являются разведданные великих держав. Так было с Ираком. Но это не распространялось на Индию, Пакистан и Израиль – они не члены Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), и с ними мировое сообщество ничего не могло поделать – все было честно.

— Мы привыкли гордиться тем, что в свое время Казахстан при развале СССР добровольно отказался от оставшегося на его территории ядерного арсенала – 4-го по объему в мире. Но некоторые аналитики придерживаются мнения, что у Казахстана тогда просто не было выбора, не было ни политических, ни экономических возможностей оставить арсенал себе.

Не кажется ли вам, что, доведись выбирать сейчас, — решение могло бы с большой долей вероятности быть другим и гордиться следовало бы уже совсем другими вещами?

— Да, вы правы, выбора-то и не было никакого. Но и сегодня решение было бы таким же.

— Казахстан в последние годы резко активизировал усилия в сфере ядерного использования. Это участие в создании совместного с Россией международного центра по обогащению урана недалеко от Байкала, это настойчивое предложение о создании в Казахстане Международного учебного центра по ядерной безопасности, многократно декларируемая готовность разместить у себя банк ядерного топлива под эгидой МАГАТЭ.

Но не создаем ли мы тем самым новые экологические бомбы взамен Семипалатинского полигона и не вызываем ли у себя дома опасную притягательность для международных ядерных террористов, если таковые возникнут?

— Нет, не создаем. У нас с Россией в наследство осталась очень развитая атомная инфраструктура, и ее надо использовать, сохранить и развивать.

— Назарбаев предложил разработать международно-правовой статус безъядерных зон, который бы предусматривал как гарантии безопасности, так и преференции. О каких конкретно преференциях идет речь и как, по-вашему, возможно гарантировать безопасность в таких зонах?

— Насчет преференций – непонятно, разве что на декларативном уровне. А лучшие гарантии безопасности – военно-стратегические (т.е. то же ядерное оружие). Нам такие гарантии пока дает только Россия.

Новости партнеров

Загрузка...