Таможенный союз: угрозы близкие и дальние

Амангельды АЙТАЛЫ: “…мы, как некоторые африканские государства, попадем в новую колонию. Причем добровольно”

Тот, кто имеет союзников,
уже не вполне независим.

Гарри Трумэн

Таможенный союз Казахстана, России и Беларуси начал работать с 1 января 2010 года. Однако споры вокруг этого новообразования не утихают. Мнения порой совершенно полярные.

Кое-кто высказывает опасение: Таможенный союз – это попытка России реанимировать Советский Союз, а Казахстан может вновь превратиться в колонию великодержавного соседа.

К великому сожалению, подписав все документы о создании нового союза, казахстанская власть так и не сумела убедить своих граждан в его необходимости.

Итак, добро или зло для простых граждан нашей страны Таможенный союз? С этим вопросом обратилась к известному политику, депутату мажилиса парламента второго и третьего созывов, доктору философских наук, профессору Амангельды АЙТАЛЫ.

***

— Амангельды Абдрахманович, внесите пожалуйста ясность. Послушаешь власть – сплошная эйфория. Депутаты хоть и дали таможне добро, но, кажется, сами до сих пор не разберутся, что подписали. Предприниматели, особенно аграрники, в большом пессимизме.

— Вообще особенностью развития мировой экономики и международных отношений второй половины XX века является формирование экономических, интеграционных и других союзов, транснациональных корпораций. Сегодня весь мир, где это возможно, объединяется в экономические союзы.

Это происходит и в Америке – Южной и Северной, и в Африке, и в странах Тихоокеанского региона. Если 20 лет назад в мире было где-то 23 таможенных, экономических или других союзов, то сегодня их более 150.

В связи с этим, в мире впервые встал вопрос о защите независимости, потому что любой союз, любая коалиция подвергает коррозии суверенитет государства. Многие из них в условиях вступления в экономические и другие союзы утрачивают способность управлять экономическими процессами в своей стране. Отсюда и актуальность вопроса о плюсах и минусах экономической интеграции.

С одной стороны, вступать в экономические отношения надо, с другой – это чревато угрозой потери экономической и иной независимости страны.

Сегодня реалии таковы, что после развала Советского Союза все постсоциалистические государства, шарахаются от России. Они опасаются, что Россия не готова к равному и демократичному партнерству, и вступают в ВТО, членами которой сегодня являются 153 государства, вступают также в Европейский Союз, другие организации, но не спешат в объятия России.

Таким образом, многие страны в значительной мере дистанцируются от России. Это не секрет.

И вдруг в этих условиях на территории бывшего Советского Союза создается экономический Таможенный союз. Многие аналитики сегодня задаются вопросом: готова ли Россия к демократическим, экономическим отношениям с другими странами? Не пытается ли Россия под эгидой СНГ, Евразийского союза в той или иной форме возродить СССР?

Многие эксперты считают, что сегодня Россия не готова к равным партнерским отношениям, и любой экономический союз с Россией так или иначе нанесет ущерб экономическим и другим интересам участников этого союза.

На мой взгляд, интересно рассуждение известного американского политолога З. Бжезинского. Он считает, что Казахстан, как и другие бывшие советские республики, заинтересован в союзе с Россией. Это нормально, в нем есть необходимость. Но Россия этот союз все-таки использует в своих интересах, она по-прежнему лелеет свои имперские амбиции.

Дело в том, что, по оценке западных экспертов, хотя в России говорят о новых демократических лидерах, произносят высокопарные слова о партнерстве, все же она недалеко ушла от Советского Союза. Даже в самой России, лидеры оппозиции при всяком удобном случае напоминают, что во главе государства стоит бывший полковник КГБ. А президент Медведев — его стажер, как яблоко, которое недалеко уходит от яблони. Все ключевые посты в России находятся в руках бывших коммунистов. Мавзолей Ленина тоже на прежнем месте.

По существу, за демократической фразеологией в России скрываются те же тоталитарные, имперские амбиции. И в этих условиях равноправного союза с этим государством быть не может. Об этом говорят и у нас, и в Европе, особенно в Восточной.

С этой точки зрения, мне кажется любопытным такое высказывание г-на Бжезинского: “Вот рухнул фашизм. Что было бы, если бы все фашистские чиновники остались у государственного аппарата? Что, всю вину свалили бы на Гитлера?”.

— Даже такая аналогия?

— Да. Действительно, стала бы Германия демократическим государством? Конечно, нет.

Но станет ли Россия или любое другое постсоветское государство демократическим, когда во главе его и в аппарате сидят бывшие коммунисты?

Поэтому, считаю, любой союз во главе с Россией все равно выродится в имперский, неравноправный союз, по подобию Советского Союза. И к этому авторитарному, тоталитарному союзу тянутся режимы, где во главе государства стоят бывшие советские партноменклатурщики.

Так или иначе, но эту опасность чувствуют и в Казахстане.

Тем не менее, наши ведущие экономисты, члены правительства, казахстанские СМИ пишут о том, что Таможенный союз – это благо. Точно так же, как Европейский Союз.

Но тут, на мой взгляд, больше лукавства. Потому что между ЕС и ТС, между Россией, Казахстаном и Белоруссией есть существенные различия, которые наша официальная пропаганда предпочитает умалчивать

Во-первых, в ЕС не доминирует какая-то страна, которая затмевает и превосходит другие страны-члены ЕС. В этом союзе все имеют одинаковый голос, равные права.

Во-вторых, ЕС возник не на месте бывшей империи. Там нет имперских амбиций. Те же Франция, Германия давно освободились от державности и сегодня с глубоким уважением относятся даже к маленьким государствам, готовы им помочь, предоставить дотации.

В-третьих, все западные страны, которые вошли в ЕС, — демократические государства. Они не в один день, не в один час, а в течение более 30 лет постепенно убеждались в превосходстве такого союза. Никто их туда не загонял, никто их не торопил. Страны в разное время, а главное – осознанно и добровольно вступили в этот союз. То есть это был естественный и объективный процесс.

Другое дело – Таможенный союз. Его формирование шло буквально в течение последних месяцев, причем ускоренными темпами. Искусственно. По тому, как форсировали его идею, чувствовалось опасение, как бы Казахстан или Беларусь не передумали.

Кроме того, нужно иметь в виду, что все страны ЕС, несмотря на внутренние трудности, стабильные. А Россия?

Кавказ по-прежнему не спокоен. Есть очень сложные отношения Центра с регионами. Более того, недавно Конституционный суд России отменил, как незаконную, декларацию автономных республик о суверенитете. Более того, отменил шесть субъектов Федерации как автономные единицы.

То есть, идет процесс свертывания демократических прав национальных меньшинств. Это очень серьезная проблема. А внутренняя политика тесно связана с внешней.

Поэтому Россия, на мой взгляд, как в своей внутренней, так и внешней политике пока не готова к равноправному партнерству с Казахстаном и Белоруссией. Эта даст знать о себе впоследствии.

Тем не менее, иногда россияне говорят, что Таможенный союз выгоден не столько для России, сколько Казахстану и Белоруссии, что перед ними открывается огромный рынок, что в рыночном пространстве будет более 170 млн. человек.

— Опять лукавство?

— Лукавство тут присутствует. Дело в том, что Россия в 1993 году подала заявку на вступление в Генеральное соглашение по тарифам и торговле. ВТО появилась в 1994 году. Но Россия напоролась на жесткое сопротивление со стороны США, так как она требовала слишком большой переходный период для себя в связи с тем, что ее экономика неконкурентоспособна. Тогда Россия пошла другим путем.

Россия, как известно, — энергетическая сверхдержава. Она делает ставку на нефть, газ, природные богатства, цены на которые не регулируются ВТО.

Что же касается неконкурентоспособных товаров, то их можно реализовать на рынках Белоруссии и Казахстана, где ниша огромная. Поэтому Таможенный Союз выгоден России.

Естественно, поэтому Россия и не нуждается в ВТО. Но вместе с ней дорога в эту всемирную организацию окажется закрытой и для нас, потому что мы, чем дальше, тем теснее привязываем себя к России, потому что Казахстану нечего продвигать на рынок.

— Насколько обоснованны тревожные ожидания сельхозтоваропроизводителей?

— Они очень даже обоснованны. На казахстанский рынок, прежде всего, хлынет сельхозпродукция из России и Белоруссии. Это в значительной мере приведет к тому, что наш ныне неконкурентоспособный сельхозпроизводитель окажется в весьма сложном положении. Это приведет к остановке многих предприятий, к безработице, социальным осложнениям и противоречиям.

И ни президент страны, ни премьер-министр не гарантируют готовность к этой конкуренции. Они все больше говорят о том, что Таможенный союз есть во многих странах мира, что прежде чем научиться плавать, надо окунуться в воду. Словом, бросают всех в пучину рынка, мол, выкарабкивайтесь сами. Выкарабкаешься – хорошо, нет – туда тебе и дорога.

При худшем исходе дела завтра власть будет упрекать наших бизнесменов. А в силу экономических и иных условий это вполне вероятно

Хотел бы обратить внимание и на такой факт. К сожалению, наши отечественные бизнесмены-предприниматели не участвуют в работе трехсторонней комиссии в Москве, чего не скажешь об их российских коллегах. Они через свое правительство оказывают прямое влияние на Таможенный союз. Наши же предприниматели в лучшем случае вносят свои предложения в министерство торговли.

Кроме того, нельзя забывать, что Казахстан от Белоруссии и России получает 32% необходимых товаров и услуг, а 68% — это Европа, Китай.

Нам дают 3-5 лет переходного периода, в течение которого мы должны наладить собственное конкурентноспособное производство. Сумеем ли мы выполнить это требование Таможенного союза? Или так же будем получать товары, особенно медикаменты, оборудование из третьих стран?

Лично я глубоко сомневаюсь в способности власти за это время повернуть производство на 180 градусов. Думаю, спустя 3-5 лет наступят самые сложные времена.

— Наверняка трудно с Вами не согласиться, поскольку в Казахстане острейший дефицит на новые технологии, несмотря на все обещания о скором наступлении инновационного бума.

— Это, пожалуй, самый важный момент. Дело в том, что, вступая в Таможенный союз, мы обрекаем себя на интеллектуальное отставание в сфере науки, новых технологий.

Сегодня буквально на наших глазах во всем мире происходит переход к так называемому “шестому” технологическому укладу, который равносилен появлению компьютера и Интернета.

Сегодня мир переживает новый этап научно-технической революции. Причем мотором этой революции являются США, Япония, Юго-Восточная Азия. Распределение высокотехнологичной продукции, по последним данным, происходит следующим образом: США обладают 36%, страны ЕС — 18%, Китай – 17, Япония – 16, Россия – 0,2%.

Россия сегодня является технологической провинцией Запада, США. Следовательно, вступая в Таможенный союз, мы становимся теперь технологической провинцией уже России.

— А по нашей стране у Вас данные есть?

— Ну, если в России такое положение, то о нас и говорить нечего. У нас много слов, а технологий нет. У нас как в русской пословице: живем не пышно, но далеко все слышно. Достаточно сказать, что ни один казахстанский ВУЗ не попал в число 200 перспективных ВУЗов мира. Ни один.

Хотел бы еще сказать вот о чем. Страны-участники всевозможных экономических союзов, блоков находятся в крупных торговых конфликтах между собой. Выдержит ли Таможенный союз этот конфликт? Выдержит ли он конкуренцию с другими союзами?

А конкуренция, безусловно, будет. ЕС, другие союзы будут вытеснять нас. В прямом смысле слова, будут душить. В ВТО балом правят мировые экономические лидеры — США, Европа, Япония, сегодня доминируют Китай, Индия, Бразилия, Индонезия. И вряд ли наш Таможенный союз сумеет противостоять таким гигантам мировой торговли.

Поэтому мне кажется, мы должны особое внимание обратить на то, какое место не только в этом Таможенном союзе, но и в мире займет наша страна.

— Просматривается ли какой-либо политический интерес в создании Таможенного союза или все-таки это чисто экономический альянс?

— Мне кажется, что в Таможенном союзе есть большой политический интерес.

Несколько лет назад президент Нурсултан Абишевич сказал следующее (цитата): “Для меня, как президента страны, где треть населения страны составляют русские, немалое значение имеет сохранение культурных, информационных, гуманитарных связей с Россией. Надо сегодня сказать со всей откровенностью о том, что именно об этих своих гражданах, прежде всего, я забочусь, когда хочу ускорить процесс интеграции”.

Процесс интеграции он ускоряет в целях, прежде всего, русской диаспоры. Но любой союз должен работать на интересы всех граждан Казахстана, независимо от их национальной принадлежности. Здесь не должны преобладать какие-то конъюнктурные аспекты.

Конечно, никто не против связи Казахстана — информационной, другой — с Россией. Но эти связи должны быть объективными, должны отвечать общим интересам. Нельзя забывать, что казахстанские русские – это наши граждане, это тоже патриоты нашей страны. Мне кажется неприемлемым, некорректным, чтобы свою гражданскую позицию они сверяли по экономическим и другим связям Казахстана с Россией. В какой-то мере это даже недооценка их как граждан страны.

Исходя из этого, надо полагать, какой-то чисто прагматический интерес в Таможенном союзе присутствует.

Как известно, вся эта интеграция началась с идеи, которую наш президент впервые презентовал в МГУ в марте 1994 года. А в марте 2004 года в Евразийском университете была организована Международная конференция, посвященная 10-летию этой идеи президента.

В президиуме конференции рядом с Нурсултаном Абишевичем Назарбаевым на почетном месте сидел Александр Дугин – советник Государственной Думы Российской Федерации, человек, вхожий в нашу власть.

В своем докладе он говорил об евразийском пространстве и России как о синонимах в географическом плане. Россия и евразийское пространство для него одно и то же. Это следует понимать так: Казахстан, будучи государством в евразийском пространстве, станет частью России, что, в свою очередь, означает поглощение его Россией.

В 2006 году, в журнале “Вопросы философии” (№12) появилась статья немецкого философа Андреаса Умланда. Прежде чем сказать о его публикации, замечу, что в Германии после второй мировой войны очень большое значение придают исследованию истоков фашизма. Так вот г-н Дугин в статье Андреаса Умланда представлен как идеолог русского фашизма.

Вслед за этой статьей, в российской научно-популярной литературе появилась серия публикаций: “В России фашизм больше, чем фашизм”, “Угрожает ли России фашизм?” и другие. Дугин и иже с ним считают, что евразийская идея для России – это территориальное расширение России в сторону Казахстана, Центральной Азии, Кавказа. Т.е. на первых порах это территориальное расширение в рамках бывшего Союза.

Определенные шаги в этом направлении уже сделаны. Первый – это создание свободной торговой зоны с Россией, следующий – Таможенный союз, третий — единое экономическое пространство. Осталось принять единую валюту.

Таким образом, шаг за шагом мы можем оказаться, сами того не замечая, в том же Советском Союзе. К тому же, мы являемся информационной колонией России, живем в зоне сильного давления русского языка.

— Стать одной из автономий России?

— Да. Тот факт, что Александр Дугин является уважаемым человеком в нашем государстве, говорит о том, что мы, в общем-то, неразборчивы, когда говорим об евразийской идее. Ведь интеграция не должна быть ради интеграции. Известно, многие такие интеграционные союзы развалились. Потому что не всегда можно сочетать общие и национальные интересы. Идти, сломя голову, на интеграцию с Россией, бывшей нашей метрополией, — это большая теоретическая и стратегическая ошибка нашей власти.

Здесь нужно иметь в виду еще вот какой аспект. Сегодня даже такая страна, как Франция, будучи членом ЕС, защищает свое духовное пространство от влияния немцев, англичан, американцев. Вплоть до того, что во Франции законом запрещен наплыв артистов из других стран. Кинопрокат и репертуар театров ограничены. Национальная идея там превыше всего. У нас нет своей национальной идеи. Недавно заявлена: новая казахская идея – мы пойдем по финскому пути.

У нас такой защиты духовного пространства нет, потому и безоглядный союз с Россией, подражание Европе, мол, мы — председатель ОБСЕ. В конечном счете это приводит к тому, что мы, как некоторые африканские государства, попадем в новую колонию. Причем добровольно. Такая опасность существует

— Скажите, пожалуйста, вроде бы в окружении президента, премьера есть умные головы, серьезные аналитики. Неужто они не просчитали те опасности, о которых Вы говорите?

— Сегодня в нашем государстве любая идея, которая не соответствует идее президента, воспринимается как нечто, подрывающее если не устои государственности и независимости, то политической стабильности, а человек, высказавший ее, — почти как враг народа. СМИ находятся под бдительным контролем.

— А ответственность перед будущим? Как быть с этим понятием?

— Об этом, может, кто и думает, но считает: поживем – увидим. Это наша казахская болезнь. Сегодня мы не просчитываем плюсы и минусы, хотя многие министры и их замы об этом знают, но считают, что политической ангажированности надо избегать. У нас принято замалчивать наши недостатки. Нам нужны победные реляции, заклинания по поводу того, что идея Таможенного союза, как и любая другая, единственно правильная, другой быть не может. Это наш официальный курс.

Поэтому этот союз был создан в условиях негласности. Народ поставлен перед фактом, когда все документы были подписаны, когда втихаря парламент их ратифицировал. Поэтому интеллигенция так бурно реагирует на все это.

— Вы высказывали эти свои мысли где-то с официальной трибуны?

— Нет.

— У Вас не было такой возможности?

— С этой идеей я не могу выступать на научных конференциях, потому что идеи, которые не согласуются с официальной политикой, просто-напросто заглушаются.

Но я исследую эту проблему с 1994 года, проштудировал колоссальный объем литературы. Потому что считаю, что для молодого государства, для его независимости вступление в любой союз, когда подвергается сомнению его независимость, — это опасно. Мы не имеем права ошибаться.

— И все-таки есть ли что-то положительное в идее Таможенного союза?

— Положительное, говорят, будет в будущем, когда мы станем конкурентноспособной страной и наши товары начнут продвигаться в Россию и Беларусь.

Сейчас же положительных моментов я не вижу. В основном это угроза нашей независимости. Двухсторонние экономические отношения на взаимовыгодной основе с Россией должны развиваться и углубляться. Но нельзя забывать, что великие державы, особенно бывшие метрополии, склонны задушить в своих объятиях народы бывших колоний. Как говорят в России, есть евразийская идея красная, есть и белая. Красная евразийская идея – это взять под контроль все бывшие советские республики.

— Спасибо за интервью, Амангельды Абдрахманович.

***

© ZONAkz, 2010г. Перепечатка запрещена

Новости партнеров

Загрузка...