Лидер страны: иранский вариант

В обществе развернулась дискуссия, относительно поправок в закон о статусе первого Президента Казахстана Нурсултана Назарбаева, как лидера нации. Приводятся примеры государств (Малайзия, Сингапур, Китай), где за бывшими первыми руководителями в той или иной форме был законодательно закреплен “особый” статус лидера. Иногда, такой титул доставался человеку в качестве морально-нравственной оценки его деятельности, как это было в Индии с Махатмой Ганди. И всё же — что представляют собою такие привилегии для отдельных государственных деятелей и что они дали этим странам?

В этом плане интересен опыт соседнего Ирана, где на протяжении многих лет действует закон о лидере страны. В статье 107 конституции прямо записано, что “лидер страны назначается всенародно выбранными экспертами (!), которые сочтут его признанным всем народом. Избранный экспертами лидер страны является верховным руководителем всех мусульман и несёт всю связанную с этой должностью ответственность”.

Конечно, ситуация в Иране имеет свою особую специфику. Крупнейшее государство Ближнего Востока находится в фактической изоляции с множеством внешних и внутренних проблем. Но, созданный многие годы назад институт лидера страны, достаточно эффективно проявил себя на самых сложных этапах развития страны.

Верховный духовный руководитель

После свержения монархии, в Иране состоялся всеобщий референдум по вопросу будущего государственного устройства, по результатам которого 1 апреля 1979 года было провозглашено создание исламской республики. А принятая после этого конституция закрепила основные положения уникального государственного устройства, совмещающего элементы религиозной и светской власти. Главной же особенностью новой конституции стало верховенство не только исламских принципов в организации законодательной, исполнительной и судебной власти, но и тотальное доминирование исламского духовенства в структуре государственной власти.

Символом абсолютной монополии религиозных деятелей в общественно-политической жизни страны стали беспрецедентные полномочия, которыми был наделен рахбар – лидер страны. В западных странах, в СНГ и у нас в Казахстане иранского руководителя из-за его шиитского религиозного титула “аятолла” (в переводе — чудо, знамение) принято называть духовным лидером. Однако на самом деле в Иране значение действующего лидера страны выходит далеко за рамки духовного наставника нации и соответствует званию вождя государства. В дословном переводе с персидского слово “рахбар” означает “верховный правитель”. Все эти положения чётко прописаны в основном законе.

Лидер страны следит за деятельностью всех ветвей власти, определяет основные направления внутренней и внешней политики, назначает главу судебной власти, главнокомандующих вооруженными силами и внутренними войсками, главнокомандующего корпусом стражей исламской революции, подписывает указ о назначении президента. Он имеет право объявлять войну и заключать мир, объявлять амнистию или смягчать приговор по предложению главы судебной власти.

Верховный руководитель в значительной мере контролирует, а иногда и дублирует работу президента, который, в отличие от него самого, избирается путем всенародного, прямого и тайного голосования (!). По конституции страны, президент Ирана является вторым после рахбара лицом во властной иерархии. Возглавляя исполнительную власть, он фактически приравнивается к премьер-министру и как глава государства представляет Иран в отношениях с зарубежными государствами.

Как известно, первым официальным лидером страны стал покойный основатель и создатель современной Исламской Республики Иран аятолла Рухолла Хомейни. Должность верховного руководителя присваивалась на тот период пожизненно. Его избирает Совет экспертов, состав которого формируется по результатам всеобщего голосования из кандидатов, одобренных Советом попечителей. С 1989 года лидером страны является аятолла Сайед Али Хаменеи, кстати, — этнический азербайджанец.

Иранский излом и приход лидера

Как свидетельствует история, яркие и неординарные политические деятели крупного масштаба появляются, как правило, в кризисные, переломные периоды общественного развития. Они становились во главе политических, военных и экономических преобразований. Достаточно вспомнить М.Ататюрка, Ф.Рузвельта, У.Черчилля, М.Ганди, Ш.Д.Голля и М.Тэтчер, возглавлявших свои страны в самые сложные периоды истории.

В конце 70-х годов прошлого столетия, Иран также стоял на перепутье. Страну захлестнули массовые забастовки и акции гражданского неповиновения. Это была реакция иранцев на открыто прозападную политику тогдашнего шаха Ризы Пехлеви. Однако вместо конституционных реформ, монархия перешла к использованию силы, что привело к беспорядкам и кровопролитию. В результате, власть была свергнута, а сам шах вместе с семьей бежал на Запад.

Главная роль в свержении проамериканского режима и революции 1979 года принадлежала харизматичному, жёсткому и бескомпромиссному лидеру — аятолле Хомейни. В стране установился исламский порядок, начались казни сторонников шаха и гонения на политических оппонентов. Мир помнит неистовое ликование людских масс, когда казалось, что весь Иран вышел на улицы, чтобы поддержать действия новых властей. Тогда это шокировало и напугало многих.

После революции произошла смена приоритетов страны, а отношения с США из союзнических превратились во враждебные. С тех пор, на протяжении последних 30-ти лет, Иран перманентно находился на “линии огня” по всему периметру внешних границ: будь то война с проамериканским на тот период режимом Саддама Хусейна, или внутриафганский конфликт на востоке, или — противостояние с Израилем.

Не обошли стороной Иран и внутриполитические проблемы. Кажущееся монолитным мусульманское общество оказалось далеко неоднородным. В стране проживает пёстрое по своему этническому и религиозному составу население (На сегодняшний день — около 70 млн. человек). Персы составляют в нём более 60% общего числа, азербайджанцы — 27% и курды — 8%. Оставшиеся меньшинства — луры, арабы, туркмены, белуджи, армяне, евреи и представители других национальностей.

Прекрасно понимая это, противники режима неоднократно пытались разыграть так называемые азербайджанские и курдские “карты”. На северо-западе Ирана проживает вдвое большее количество этнических азербайджанцев, чем в самом Азербайджане. Многие в Баку называют этот регион южным Азербайджаном. Курдское меньшинство, компактно заселяющее западную, приграничную провинцию — Иранский Курдистан, также представляло головную боль для Тегерана, особенно, после обретения курдами широкой автономии в Ираке.

Однако, несмотря на происки “врагов” исламской революции, Иран сумел нейтрализовать основные движения национальных меньшинств внутри страны и продолжил проводить жесткую политику в отношении США и Израиля. Этим он заслужил уважение в глазах соседей по Ближнему Востоку и всего исламского мира, превратившись из бывшего ставленника Вашингтона, в авторитетного регионального игрока.

Несомненно, что многолетнему и, во многом, успешному противостоянию Ирана с внешними и внутренними врагами способствовала созданная аятоллой Хомейни централизованная система власти, которая оказалась способной сплотить иранский народ для решения общенациональных задач. В условиях постоянной блокады и угроз произошла консолидация общества вокруг одного человека – лидера страны: от революционно настроенных исламистов, представителей национальных и религиозных меньшинств до — значительной части оппозиции. Такая религиозно-государственная модель существует в Иране на уже протяжении тридцати лет. Но, прошли годы и главным её экзаменатором на прочность, стали не конфликты и войны, а мирные иранские внутриполитические баталии.

Лидерский экзамен на прочность

В 2009 году, в Иране начались массовые выступления оппозиции, недовольной итогами президентских выборов. Среди других причин антиправительственных выступлений: высокая безработица (17-20%) и инфляция (до 30%) – как результаты международных санкций, ударивших по ключевым секторам иранской экономики. На улицы городов вышли сотни тысяч демонстрантов. В стране даже послышались призывы к смене существующего строя.

Под напором оппозиции, за которой стояла значительная часть иранского общества, действующие власти были вынуждены обратиться за помощью и посредничеством к рахбару — аятолле Хаменеи, который разрешил использование жёстких мер с применением оружия в отношении протестующих. Пролилась кровь, появились убитые и раненные. В этом конфликте, ставшем очередным экзаменом на прочность для существующего режима, решающее слово опять осталось за верховным “арбитром” нации. Так было не раз в современной иранской истории. Стране удалось избежать серьезных потрясений и сохранить стабильность, благодаря решимости и авторитету лидера страны.

Что будет со статусом лидера?

Иран на протяжении трёх десятилетий пребывал в обстановке нескончаемой напряженности и конфликтов. Поэтому, вертикально выстроенная религиозно-государственная модель управления страной вполне оправдывала своё предназначение. В то же время, скорое падение режима и приход к власти либералов может обернуться гражданской войной и обострением многих скрытых противоречий. Это повлияет на ситуацию не только на Ближнем Востоке, но и на Кавказе и во всей Азии. Пока же, на фоне сотрясаемого террористическими атаками Ирака, погрязшего в междоусобицах Афганистана и беспокойного Пакистана, Иран выглядит “островком” спокойствия и безопасности.

В таких непростых условиях происходит постепенная “эволюция” системы власти в стране. Сегодня она стала немного мягче, гибче и готова к некоторым компромиссам. Внутри неё нет жёсткой и беспощадной идеологической борьбы, как это было на начальном этапе. Несколькими годами раньше в конституцию Ирана, в частности, в положение, касающееся статуса лидера страны, были внесены существенные изменения. Теперь рахбар лишился пожизненности и может быть смещён со своего поста на законных основаниях. В закон о лидере также внесен пункт, приравнивающий права верховного руководителя с правами обычных граждан.

С дальнейшим “потеплением” международной обстановки вокруг исламской республики, статус рахбара, наверняка, ожидают новые корректировки. Останется он или нет в основном законе – решать гражданам страны. Пока же ясно одно – в сохранение единства и целостности Ирана этот необычный и уникальный политический институт внёс заметную и значительную лепту.

***

© ZONAkz, 2010г. Перепечатка запрещена