Живет человек…

Справедливость – мать всех благодеяний.
Понятия совесть и честь исходят от справедливости.
Начало человечности – любовь и справедливость.

Абай

Он из поколения, мужская половина которого почти вся на Великой Отечественной полегла, домой из каждой сотни его возраста лишь двое вернулись; большей частью изрядно покалеченными и инвалидами. Он – Василий Никанорович Загорский – в отчий дом в деревне Марки Евдаковского района Воронежской области на двух костылях пришагал – инвалидом второй группы, после четырех операций и десятимесячного лечения в госпиталях, с открывшейся в пути раной, трофической язвой обернувшейся.

Шел июль четвертого года войны… Не будь её, был бы уже студентом четвертого курса Воронежского лесотехнического института – без “пяти минут” лесным инженером. Имел твердое намерение поступить в этот институт после окончания 10-го класса. Ничуть не сомневался, что поступит. Легко в школе учился, не только в сельской семилетней в Марках, но и городской средней Острогожской, одной из лучших в области. За два дня до начала войны состоялся выпускной вечер… не в институт, на войну путь выпал.

Здоровым, сильным парнем на неё уходил. Старшина на раздаче оружия глянул … и не пятизарядную винтовку Мосина образца 1891/30 весом 4,5 кг, а ручной пулемет РПД (пехотный Дегтярева) с сошками и диском на 47 патронов вручил – 11 кг. С ним довелось позже отбивать у немцев территорию Воронежского лесотехнического института. И вот – инвалид, на костылях. Отвоевался – без него будут врага добивать и Победу добывать. Такая неудовлетворенность – до Победы угораздило из строя выпасть. Веру в неё ни на миг не терял, даже в самые тяжелые дни отступления 1942 года по родной Воронежской земле.

Но вернемся к началу. 22 июня 1941-го года, Василий с одноклассниками – в райвоенкомате, просится на войну. Ему в апреле только 17 исполнилось, призыву в армию не подлежит. Получает направление добровольца (комсомольскую путевку) в военное авиационное училище в г. Борисоглебск Воронежской же области.

Недолго занятия в училище продолжались. 30 сентября началась наступательная операция немецких войск “Тайфун” на Москву. 3 октября, части 24-го немецкого танкового корпуса заняли г. Орел и, продолжив наступление вдоль шоссе Орел – Тула, 29 октября достигли окрестностей Тулы. Этот немецкий прорыв решил судьбу Борисоглебского авиаучилища, вернее судьбу курсантов его последнего июньского набора 1941 года. Училище было спешно эвакуировано на Восток без личного состава курсантов. Достигшие 18-летнего возраста, были переданы в качестве пополнения пехотным частям, а 17-летние распущены по домам с предписанием местным властям обеспечить их явку в училище по вызову с нового места его расположения.

Василию 18 исполнялось в апреле следующего 1942-го, Воронежская область и его родная деревня Марки оставалась вне оккупации немцами. Туда ехать получил предписание Василий. А у училища, в которое он вскоре должен был вернуться, что-то не сложилось, не пришел в Евдаковский райвоенкомат вызов на курсанта Василия Загорского для продолжения учебы. В должности колхозного счетовода дожидался он этого вызова. Не военкомат прервал его счетоводство, война по своему распорядилась.

Гитлер начал большое летнее наступление 1942 года операцией “Синяя” – ударом на Воронежском направлении. Ударная группировка 6-й немецкой армии 30 июня вышла в район Острогожска, форсировала реку Тихая Сосна и развила наступление на Юг вдоль реки Дон. Оборона советских войск была прорвана на глубину 170км в полосе по фронту более 300км. Деревня Марки оказалась в тылу наступающих немецких войск. Восемнадцатилетний колхозный счетовод Василий Загорский примкнул к группе красноармейцев и вместе с ней, догоняя уходящую на Восток линию фронта, вышел к своим. В отдельном учебном батальоне 107-й стрелковой дивизии принял военную присягу, получил оружие – ручной пулемет, стал воином.

Однажды полевая почта, вместе с письмами и газеты привезла. Первым ухватил газету Василий, стал вслух читать, комментируя прочитанное. Скучковались возле него слушатели. Мимо проходил командир батальона старший лейтенант Винокуров, остановился, прислушался и остался до конца читки. Когда Василий закончил, подозвал к себе, расспросил – кто и откуда, кто поручил? Василий удивился – разве по своей охоте нельзя? На это комбат в ответ: “А ты, вижу, шустряк. Пойдем, шустряк, со мной”. Привел в свой блиндаж, приказал ординарцу нарезать из жестяной банки из под консервов восемь треугольников и пришить их на петлицы гимнастерки Василия, по четыре на каждую. Так своей властью произвел рядового красноармейца в старшину и назначил помощником политрука роты. По душе пришелся комбату Василий.

Не ошибся комбат, пошло дело у Василия, сына крестьянского – 19 лет от роду. Политически подкован, грамотен, мыслит логично, за плечами – школа-десятилетка и три курсантских месяца военного училища, физически крепок, ловок и, главное, свойский в роте парень, авторитетный, несмотря на молодость. Через некоторое время вновь вызывает, показывает новую снайперскую винтовку с оптическим прицелом и говорит: “Нужно подобрать хорошего стрелка во всем надежного”. Василий в ответ “А я разве не надежный? Стрелять умею”. Комбат иного и не ожидал, в течение двух недель лично обучал его снайперскому искусству в паре с другим парнем. Оказывается в паре, когда один стреляет, а другой наблюдает, подстраховывая стреляющего от ответного выстрела снайпера противника, лучше получается: шансов сохранить себе жизнь, поражая противника, больше.

Личный счет старшины — снайпера Василия Загорского скоро дошел до 16. В числе последних трех, оказался полковник вермахта, о чем стало известно из документов, добытых вскоре за линией фронта поисковиками из разведроты полка. Не каждый день полковников бьют, пожелали глянуть на “виновника”. Приглянулся, очень был нужен добытчикам “языков” такой физической мощи парень. Вытребовали себе. Пять раз удачно сходил в группе в тыл немцев за “языком”.

Особо памятна ему пятая ходка. При возвращении, были обнаружены немцами на нейтральной полосе и попали под массированный минометный обстрел. Залегли. И подняться не могут, и лежать – плотный огонь по площади очень скоро всех перепашет. Очевидно, немецкие шестиствольные работали. Выручили пушки артполка Александра Васильевича Чапаева (сына Василия Ивановича). После их первых пристрелочных выстрелов, минометы немцев замолчали (видимо, позиции меняли), потом вновь открыли огонь. Но этого краткого перерыва хватило для рывка до своих окопов. Уцелели и “языка” сберегли, живым доставили. Василий его на себе тащил, не бросил, донес.

В шестой – неудача. Немцы обнаружили группу в самом начале и открыли сильный огонь, к себе не пустили. Василия ранило, попал в госпиталь, а из него – в другую часть. В её составе участвовал в Острогожско-Россошанской операции, продолжавшейся с 13 по 27 января 1943 года, параллельно со Сталинградской битвой. Задействованные в ней войска Воронежского фронта уничтожили 15 дивизий противника и пленили 86 тыс. солдат и офицеров. 18 января Василий участвует в штурме города своей юности Острогожска. Из него, через родную деревню Марки, конвоирует на Восток колонну пленных. На этом марше встретился с бывшим комбатом Винокуровым, уже майором и начальником первой части штаба 107-й стрелковой дивизии. Забрал он Василия из конвоя в свое подчинение.

В мае 1943-го, он – командир стрелкового взвода в звании старшины – отобран для направлении на учебу в танковое училище. Но последовал отбой – вновь введенная должность комсорга батальона пустует. Василию 19 лет, воюет второй год, взводом умело командует, авторитетный в батальоне. У политотдела дивизии нет другого кандидата, присваивают звание лейтенанта и назначают комсоргом батальона. Не состоялся перевод Василия Загорского в танковые войска, дальше пехотинцем воюет.

В июле 1943 года, воюет на Курской дуге в районе Прохоровки в составе своей изначальной 107-й стрелковой дивизии. Развернувшаяся здесь 12 июля знаменитое встречное танковое сражение, с участием с обеих сторон до 1200 танков, заканчивается поражением немцев. Советские фронты – Центральный, Западный, Брянский и Воронежский – переходят в наступление. 107-я стрелковая дивизия Воронежского фронта наступает в направлении Белгорода. А стрелковый батальон, в котором комсоргом лейтенант Василий Загорский, атакует колхоз “Коминтерн” в 3-4 км от Белгорода. Залег батальон под сильным огнем противника. Лежит и Василий. По телефону из штаба полка ему приказ: принять командование батальоном на себя и обеспечить взятие “Коминтерна” (командиры всех трех рот убиты и комбат не в строю). Поднял комсорг батальон, ворвались в село. Падая на первой же улице сраженным выстрелом из окна, успел увидеть стрелявшего в него немца. Рука рефлекторно дернулась застрелить его из пистолета (в руке же был), но немец уже исчез.

Более шести часов по солнцепеку тащили с поля боя на плащ-палатке комсорга-комбата три солдата до полевого госпиталя. А там на сортировке женщина-хирург, капитан медицинской службы, мельком взглянув на рану, приговорила: “на ампутацию”. Рана была тяжелой, кость голени настолько раздроблена, что вот-вот переломится. А перед операцией та же женщина-хирург при более тщательном осмотре раны произнесла: “Какая хорошая грануляция! Рана чистая!” Василий глянул: на ране шапка белых червей, гной поедают, рану очищают. Молнией в голове: “Рана чистая, не надо ампутации!” Категорически отказался ампутироваться, потребовал отправить в другой госпиталь. На его счастье в то время в госпиталь прибыл профессор Ленинградской военно-морской медицинской академии Дмитрий Алексеевич Никольский. Он прооперировал Василия и сохранил ему ногу. Правда, лечиться пришлось долго, перенести еще три операции, на костылях до родных Марков добираться.

Первая забота – встать в райкоме партии на учет: уходил на войну комсомольцем, вернулся коммунистом, членом ВКП(б). В Евдаковском РК ВКП(б) его принял лично первый секретарь райкома Владимир Федорович Копейкин, тоже инвалид Великой Отечественной с ампутированной рукой. Беседа была не долгой, два фронтовика понимали друг-друга с полуслова. Владимир Федорович с ходу мобилизовал Василия на партийную работу, зачислил в штат райкома своим помощником. Началась работа по восстановлению жизни в разоренном немецкой оккупацией районе. О Воронежском лесотехническом институте пришлось забыть.

Партийная дисциплина ничуть не слабее военной: у военных бесконечная смена гарнизонов, у работников сельских райкомов – районов. Это было партийной нормой, способствующей повышению квалификации, как и партучеба. Василий Никанорович Загорский в возрасте 35 лет – слушатель Высшей партийной школы при ЦК КПСС. Из неё в январе 1961 года, по указанию Первого секретаря ЦК КПСС Н.С. Хрущева, в срочном прядке в числе ста слушателей выпускного курса направляется в распоряжение ЦК Компартии Казахстана для укрепления сельских райкомов целинных областей. Василий Никанорович едет в Кокчетавскую область и избирается 1-м секретарем Рузаевского райкома. Работает успешно и в других районах, куда его перебрасывают на усиление. В марте 1968-го, избирается вторым секретарем Кокчетавского областного комитета Компартии Казахстана. Работает в паре с инициативным и прогрессивным Первым – Еркином Ауельбековым. Оба слывут перспективными и, главное, бессеребряниками. Не только в своей среде.

И вот в начале мая 1973 года, Василий Никанорович вызван в Москву на прием к члену Политбюро ЦК КПСС А.Я. Пельше. Приветливо принял его Арвид Янович, предложил перевод на работу в Комитет партийного контроля при ЦК КПСС – инспектором по Казахстану и Молдавии, сообщил, что вопрос о переводе согласован с Д.А. Кунаевым. Ничего на это не успел ответить Василий Никанорович. Зазвенел телефон. Арвид Янович, подняв трубку, произнес в неё “бегу” и препоручил Василия Никаноровича помощнику. Пообещал возобновить прерванную беседу позже, через 2-3 дня.

У Василия Никаноровича закружилась голова. Ныне шутит, что до сих пор кружится. Но тогда ему было не до шуток – не по нему работа, уводящая от живой творческой жизни на её задворки. С другой стороны оказываемое доверие в иерархии КПСС было высочайшим: инспекторов с функциями, которые ему предстояло исполнять – работа с жалобами на партийцев ранга не ниже первых секретарей обкомов – на всю КПСС было всего шесть. При отказе от предложенной должности, это доверие в ноль превращалось. Как тут голове не закружиться? Ему – доверие высочайшее… а он?

С человеком, у которого ему предстояло принимать дела, был знаком достаточно близко (коллегами соседними были, часто общались в бытность того вторым секретарем Омского обкома). В течение дня, он досконально обрисовал Василию Никаноровичу весь негатив, с которым ему придется иметь дело: писучей была казахская этнокультурная элита, жёстко боролась за пролаз наверх. Одни жалобы на “шала-казаха” Кунаева что стоили?! Позвонил в Алма-Ату Димашу Ахмедовичу и попросил оставить в Казахстане на любой работе. Получил добро на возвращение. Трудоустроили в Казсофпрофе ведущим секретарем (рабочей лошадкой при Председателе, кандидате в члены Бюро ЦК Компартии Казахстана). Мудрым человеком был Димаш Ахмедович Кунаев.

Профсоюзы – это не менее партийной, живая работа с людьми: среди них, для них, в их защиту, на их здоровье и благо. Это – курорты, санатории, дома отдыха, пионерские лагеря, туризм и спорт. Всё – людьми труда, изо дня в день осязаемое материально. В этой “буче, боевой, кипучей” пролетели 11 лет созидательного труда. За это время Василию Никаноровичу, кроме всего прочего, удалось организовать – понудить министерства и ведомства Казахской ССР создать и открыть 173 санатория-профилактория, оказывая одновременно предприятиям всемерную помощь в преодолении при этом всевозможных бюрократических препонов. В 1984-м исполнилось 60 лет, подустало сердце – засигналило. Проводили на заслуженный отдых с персональной пенсией союзного значения – 180 рублей в месяц.

О наградах. На военном кителе – пять орденов и втрое больше медалей. Недостает ордена Красного Знамени, к награждению которым был представлен комбатом Винокуровым за бой, после которого попал в госпиталь, заблудилось где-то представление. На целине показатели давали право на орден Ленина и Золотую звезду Героя Социалистического Труда, но… как в народе говорят – “толи рылом не вышел, толи еще что”. Действовали квоты и ограничения в сроках награждений.

Живет человек… седьмой год один. Клара Даниловна, с которой в любви и согласии прожил более 55 лет и вырастил двух сыновей инженеров-строителей, скончалась в декабре 2003-го. Сам себя обслуживает, никому тесноты собой создавать не желает. Сыновья и внуки навещают, помогают, на дачу вывозят, но он все сам: и пищу готовит, убирается, в порядке все в квартире содержит. Очень ему не легко, в апреле 87-й пошел, нуждается в помощи кардиолога, невропатолога, уролога, хирурга, терапевта… В пределах квартиры с трудом передвигается, но все сам… почтовый ящик ежедневно проверяет.

Думы, воспоминания… как без них в одиночестве? По телевизору – одна погань в адрес прошлого его страны, пропаганда безнравственности, мещанского образа мышления, мастер-классы преступности и ложь несусветная о жизни, что в его памяти хранится. Он очевидец той жизни, в ней родился, в ней жил. Её правду сам видел, сам ощущал. Каких только страстей не насочиняли о ней антисоветчики нынешние, растлители современной молодежи, фальсификаторы советской действительности!

Жизни без негативов не бывает, были они и в советские времена, но не столько же, как это гиперболизируют антисоветчики, разглагольствуя, например, о коллективизации с расстрелами и депортациями. Будь так, семья его деда Никиты, справного хозяина, имевшего собственный “колхоз” в лице четырех сыновей с их семьями, тоже была бы раскулачена и депортирована с Воронежского черноземья в Сибирь. Но не случилось этого. Дед Никита, в числе первых привел свой “колхоз” в общий деревенский. Он видел, что советская власть на народ работает, в этом её суть. Все его четыре сына – Никанор, Федор, Николай и Иван – сторонниками новой власти стали, патриотами страны Советов. Все в 1941-м на Великую Отечественную ушли. Отец Василия Никанор через год после сына в 1945-м с войны тоже инвалидом второй группы вернулся.

А дед Никита в 1937-м по навету соседа получил 10 лет отбывания в лагерях Гулага; на лесоповале в тайге стране Победу добывал. Отомстил Никите сосед за отказ женить сына Никанора на его дочери. Пятнадцать лет ждал удобного случая, в 1937-м дождался. Вернулся дед Никита домой в 1944-м досрочно еще крепким мужиком, дожил до 94 лет, умер в 1983-м. Хвалил начальника лагеря, говорил, что справедливым был – не позволял разворовывать положенное заключенным. Свой паек лесорубы получали сполна, в том числе 0,5 кг оленины в день. По принципу – “каждому по его труду”, по справедливости. Какая от голодного выработка? А у начальника – план, выполнять надо. Не сделал лагерь деда Никиту антисоветчиком. Был сторонником советской власти, им и остался.

Дед Никита встречал Василия, когда он в родные Марки на костылях с войны вернулся, прапорщиком назвал. Василий же добровольцем на войну ушел, а прапорщик – первый офицерский чин в царской армии, присваиваемый в годы Первой Мировой вольноопределяющимся. Одобрил это дед, на справедливой стороне внук воевал.

Живет человек… думы одолевают. Скоро 20 лет минет, как СССР развалился, а что в активе тех, кто его разрушал, кто из него разбежался, кто его клянет? Только тщатся быть “на уровне”, живут тем, что в наследство досталось; все осуверенившиеся пали вниз без опеки “старшего брата”, которому без “младших” тоже не лучше стало. А СССР всего через 16 лет после разрушительнейшей войны, какой история человечества не знала, не только восстановил порушенное, но и превратился в первую в мире космическую державу. Так-то вот. Созидательным был труд людей страны Советов, в том числе и поколения Василия Никаноровича.

… О свободе, которой “новые мыслители” Горбачев и Ельцин якобы одарили народы СССР. Спросите у гастарбайтеров – каково им ныне пропитание своим семьям добывать вне своих свободных, суверенных территорий? Что осталось от их былой свободы передвижения по всей огромной территории бывшего СССР? Что осталось от былых прав на труд, отдых, обеспечение в старости, прав на бесплатные образование и охрану здоровья и многое другое, неукоснительно обеспечивавшихся в СССР? Благое, справедливое для них дело – развал СССР?

Живет человек, не думать не может… Правильным человеком был дед Никита, мужественным, справедливым, неправду от правды хорошо отличал. Достойным ему внуком быть Василий Никанорович всю жизнь стремился. Живет и ныне достойно.

***

© ZONAkz, 2010г. Перепечатка запрещена

Новости партнеров

Загрузка...