Размышления…

17-го сентября я была на съезде программистов. Проекты и возможности, предложенные правительством, вдохновили настолько, что казалось вот, действительно, теперь будет прорыв. Мое воображение зашкаливало от возможностей, которые можно реализовать на базе ПИТ, с помощью холдинга Зерде.

Мы жизнь проживаем, чтобы копить опыт и этот опыт жизни рационален и он всегда пытается уравновесить чашу эмоций. Вот и сейчас, в ответ на мое воодушевление нахлынули воспоминания о нереализованных проектах, которые тоже так же вдохновенно начинались. Сколько было прекрасных планов правительства, которые так и не были реализованы?! Силиконовая долина в парке информационных технологий (ПИТ) будоражит до сих пор только воображение. Какова вероятность того, что и планы правительства сегодня, завтра не станут пустым выхлопом?

Я поняла, что наше правительство всегда возглавляли очень умные люди. Все планы, которые они предлагали для реализации – были очень смелыми и прекрасными. Взять хотя бы кредитную технологию обучения. Сегодня мы видим, что это прекрасная система обучения в вузе. А вспомните, как это все начиналось. Когда впервые объявили переход на кредитную технологию обучения в вузе, студенты, которые были конечным пунктом реализации проекта, на деле получили самые настоящие кредиты в банке на обучение. Сколько было у всех головных болей. Как получить этот кредит? Как обеспечить кредит залоговым имуществом? Как с ним расплачиваться?

Многие до сих пор не понимают эту систему. Пользуясь случаем, объясню. Каждый предмет, который должен освоить студент, оценивается N-ым количеством кредита, обычно максимум 4 кредита за семестр, чаще 3. Каждый кредит оценивается M-ой суммой, различной в разных вузах от 7 до 21 и выше тысяч тенге. Если студент не получает положительную оценку, минимум С, то он не погасил кредит. Это значит, что он теперь должен из своего кармана платить и снова изучать этот предмет. С учетом первого раза, возможностей погасить кредит 3. Здесь до сих пор есть проблемы. Разбаловка балов пляшет от вуза к вузу то от 100, то от 10. До сих пор студенты не могут понять, как выбирать предметы. Каждая квалификация должна иметь определенный набор дисциплин. Исходя из этого, должен осуществляться выбор.

Идеи, спускаемые правительством, были прекрасны всегда. Идеи Кажегельдина были очень своевременны, но они не были отработаны до конца. В информационной безопасности есть постулат: степень защищенности системы определяется его самым слабым звеном. Например, какие бы замки не висели на двери, сколько бы не было охраны снаружи, как бы не был регламентирован доступ в помещение, но если оператор невнимателен и жмет не на те клавиши, то грош цена всей системе защиты.

Любой проект, у которого не отработано хоть одно звено – обречен на провал! Самым слабым звеном всех государственных проектов, является ставка на менеджмент, а не на процесс.

С приобретением независимости, в нашей стране появилась профессия – менеджер. Всем вдруг стало ясно, что любая, потерпевшая крах система, имела слабое управление и наоборот, любой успех был заслугой менеджера. Предпринимательская способность – как качественное управление, в результате которого будут собраны нужные ресурсы и слаженно заработает какой-нибудь процесс, теперь была включена в себестоимость продукции. Качественно новый тип менеджера стал модной дисциплиной и профессией. Но акцент в образовании был сделан не на теорию оптимизации, как основу рационального использования средств, а на психологию. В период перестройки все было не предсказуемо и мы, недавние выпускники вузов времен Советов, бросились получать экономическое образование. Имея диплом экономиста, являясь программистом, я могла претендовать на должность в отделе информационной безопасности Нацбанка, в период, когда он только создавался. Готовясь к тестам, я проштудировала закон о банках, но слетела с первого же психологического теста. Тест был о моих предпочтениях ягод. Я не столько отвечала на вопросы, сколько искала логику в этих тупых вопросах, но не могла найти, до сих пор не знаю, что, зачем, почему ягоды?

Рисуя в воображении планы проектов для ПИТ, я вспомнила, что я однажды уже участвовала в одном прекрасном проекте. В 1999 году, меня пригласили разобраться с состоянием проекта, по автоматизации сбора данных из областей в республиканский центр в Астане, которая тогда носила название “президентский проект”. У руководителя этого проекта была любимая фраза: “Я этим узкоглазым казахам хочу открыть глаза”. Говоря эти фразы, он предварительно растягивал пальцами рук в обе стороны свои узкие глаза, от чего они делались еще уже. Сей персонаж не знал, как включать компьютер, но не считал это зазорным, потому, что программистов и всех прочих инженеров считал гайками, винтиками, которые без менеджера никуда не пригодятся. Он так же любил повторять: “Я менеджер! Мне все равно чем управлять. Закроют одну систему, я открою другую.”

В момент, когда я пришла в компанию, на руках у него был утвержденный гос проект, с оплаченным первым траншем 30% от всей суммы. Меня взяли на должность ведущего специалиста, но так и не утвердили в составе команды, которая работала над проектом. А команды и не было. Были одни менеджеры, которые ждали следующий транш.

С бумагами разобраться труда не стоило, надо было теперь определить компетенцию сотрудников. Было устное распоряжение, что я управляю проектом и потому, надо отвечать на мои вопросы. Я вызывала по одному сотрудников и просила их рассказать, за какую часть работы проекта они ответственны. “Мы работаем” и все, был ответ. Среди бумаг я нашла модель базы данных и положила его на стол и все время ждала, что кто-нибудь ею воспользуется. На прямой вопрос: “Что это?” никто не ответил.

Картина была ясна. Прекрасный проект, прекрасная демо-версия, прекрасно разработанная концептуальная модель базы данных говорили о том, что работали профессионалы. Вот только, где они? Их использовали и не заплатили им ни копейки, как выяснилось позднее. Мне называли имя Марата Наурызбаева, но я так и не нашла его. Назвали имя женщины Ардак, она была в декретном отпуске и так, как срок отпуска подходил к концу, я попросила вызвать ее раньше.

Я так же как мои предшественники увлеченно включилась в работу. Работать было не с кем, но разрешили пригласить студентов на практику. Я стала писать техническое задание, разрабатывать логику взаимодействия модулей, чтобы мы могли параллельно работать. Позвала на помощь сокурсников, чтобы они помогли нам в таком прекрасном деле и подняли второй сервер и вторую локальную сеть для экспериментов. Это сейчас смешно звучит, а тогда мы поднимали сервер на WinNT-4 и на MS SQL 2000 и это было очень расходно.

Как увольняли не пригодный персонал, я не знаю, но они все ополчились против меня. Они все хором снялись и переехали под крыло алматинского подразделения, которое тоже было участником этого проекта. Когда я пришла туда, чтобы оговорить их часть работы, то увидела там все старые лица, а руководитель встретил меня криками, что я ведьма, что я бессовестная и много неприятных слов. Я ничего не сказала и ушла. Разделения труда, видимо не будет, и мы начали работу.

Я экспериментировала, студенты учились, за несколько месяцев мы подготовили вариант для демонстрации на выставке Кител. После Китела я предложила Ардак план, как убедить руководство в том, чтобы они нас включили в проект или оплатили бы обещанные ежемесячно 200$ за 5 месяцев работы. Эти 200$ были малой оплатой за мою увлеченность и за их возможность отчитаться за следующую порцию работы и получить следующий транш в размере 45% от суммы проекта. По проектной документации оставалось еще 2 месяца до отчета. Так же, как мой предшественник Марат Наурызбаев, я оставила работающую программу, а коды модулей забрала с собой. Я ошиблась в Ардак, она заложила меня раньше, чем я попыталась о чем-нибудь договориться. Все были настроены против меня и вместо того, чтобы договариваться со мной, мне стали угрожать, велено было мне не выплачивать зарплату – 7000 тенге ведущего специалиста. Также угрожали, что придут домой с обыском, чтобы забрать SIM – ОЗУ на Пентиум 1 объемом 16 Мб, который я попросила для своего компьютера, когда обнаружила его на складе пылящимся.

Они позвонили через 2 месяца и спросили каковы мои условия. Я ответила 3000$ и месяц работы, я рассчитывала собрать 5 программистов за плату 600$ в месяц они бы пришли и мы бы быстро завершили работу, объемным по времени было само написание кодов, логику взаимодействия модулей я подробно описала в ТЗ. Даже после моего ухода они могли просто заставить программистов написать то, что было запланировано мной, ведь документы все оставались у них. Проект закрылся, вся эта “команда” была снята с должностей. У меня осталось чувство глубокого разочарования, от которого я долго отходила. Я тоже провалила этот проект, потому, что не смогла убедить руководство, что надо считаться со специалистами. Ведь, если бы они включили меня в проект, тогда бы я уже разделяла бы ответственность за него и все равно бы его вытащила.

Специалист – это то самое звено, которое превращает все планы в процессы. Если специалист профессионал и еще талантливый, то можно рассчитывать на качественный процесс. Но профессионалу надо создавать условия, хотя бы моральные, чтобы он мог просто увлекаясь, любопытствуя, делать полезное дело.

Как-то зайдя к начальнику компьютерного отдела, даме, которую я считаю хорошим специалистом, я обнаружила такую картину. Заведующая складом и она пытались писать служебную записку на имя руководства, чтобы списали со склада морально устаревшие компьютерные детали. “Просим Вас разрешить списать … ”, так диктовала моя знакомая. Я удивилась и поправила, что они специалисты, а специалисты не просят, они или делают или рекомендуют. “На основании акта проверки соответствия деталей существующим техническим требованиям, я, начальник отдела издаю приказ о списании или как специалист рекомендую и т.д. и т.п.”, — предложила я им свой вариант.

Не знаю, как другие специалисты себя чувствуют и ведут, но мое поведение зачастую бывает продиктовано какой-то внутренней мотивацией, которая со мной не советуется. Я работала 2 месяца преподавателем в школе РСФМШИ. Однажды, завуч этой школы зашла ко мне на урок и при детях стала мне что-то выговаривать. Когда она вышла, я вышла вслед за ней и сказала: “Кто Вам дал право прерывать мой урок? Кто Вам дал право при детях со мной так разговорить? И вообще, какое у Вас есть право повышать на меня голос?”. Завуч опешила и в дальнейшем была корректна со мной, но я решила уйти оттуда все же после окончания четверти потому, что кроме процесса преподавания я должна была делать столько муторных дел, которые мне были не приятны.

Так же быстро и добровольно я ушла из компании Логиком. Пришла туда по объявлению, мне дали решить логическую задачу, она была простая, я ее решила. Начальник отдела программирования Сергей был удивлен тем, что я ее быстро решила. Мне понравилась идея о том, что он набирает сотрудников с хорошей логикой. Мне показалось, вот это то место, где ценят специалистов. Надо отдать должное руководителю Логиком, там действительно заботятся о сотрудниках. Сережа поставил условие, что код надо оформлять строго по их правилу. Я привыкла писать, как пишу, а по завершении я форматировала код и сдавала. Несколько раз Сережа, заглянув из-за спины, покрикивал: “Я же сказал, как оформлять код!”. Когда он крикнул третий раз, я сказала, что он не имеет права повышать на меня голос и в таких условиях я не смогу работать и ушла.

Я много лет работала в университете имени аль-Фараби. На первый курс приходят очень амбициозные студенты. Им всем сходу хочется закрепить за собой имидж талантливого студента. Всем, кто больше всего старается, я даю задания посложнее. Это позволяет их загрузить, и я могу уделить внимание другим студентам. В какой-то момент амбиции усмиряются, и студенты уже понимают, что надо учиться. Студент Сережа Шевченко не хотел усмирять амбиции. Когда он приходил с блестяще выполненным заданием, я ему говорила, а теперь сделай вот так. Я закручивала гайку, чтобы студент просто начал учиться, а он пропадал, потом появлялся опять с блестяще выполненным заданием. Я снова усложняла следующий шаг, он снова пропадал. В какой-то момент сдалась я, потому, что Сережа сделал прекрасный транслятор. Я ему сказала, все, теперь ему у меня на этом курсе нечему учиться, я ему ставлю автомат, а работу, чтобы представил на конкурсе научных проектов студентов. Сейчас Сережа возглавляет компанию, которая имеет сайт http://dnr.kz.

Студенты 5-го курса, прознав о том, что если меня удивить выполненной работой, можно получить автомат и не ходить на занятия, стали просить задания на самостоятельную работу. Я с наивным видом дала им темы, которые нельзя раскопать в Интернете, а надо или читать специальную литературу или идти на производство, чтобы детально узнать. Им пришлось покорпеть, а мне было приятно, что я смогла их заставить учиться.

Вот так вот иногда делаются специалисты, но это при условии, что у преподавателя есть творческая среда. Эту среду однажды разрушил один предприимчивый менеджер. Однажды, на празднике Наурыз, к нам подошел ректор, тогда Кожамкулов Т.А. На празднике можно просто пообщаться, мы так общались еще, когда он был замдекана по учебной части. Фотографировались, пошутили. После этого меня стали постоянно проверять, писать на меня рапорты, объявлять выговоры. Я с трудом выходила из дому, заставляла себя сесть в машину и медленно катила на работу. Меня могли вызвать с лекций, чтобы объявить очередное нарекание. Я стала больной, раздражительной, меня трясло. И тогда я решила уйти с работы. Я потом поняла, что от меня ждали того, чтобы я пошла жаловаться ректору, который бы заступился за меня, а менеджер получил бы за это что-то. В это время ректора сменили, пришел Бахытжан Жумагулов. Я решила твердо уйти и у меня был повод пойти к ректору. Я написала ректору письмо, которое я озаглавила: “Если бы я была ректором”. В нем я описала проблемы, которые есть в вузе, написала много предложений, так же сообщила, что я ухожу и желаю, чтобы работа получилась.

Среди моих пожеланий было:

• создать творческие условия работы для преподавателей, чтобы слово “Преподаватель” звучало гордо;
• создать факультет информатики со специализированными лабораториями;
• посылать преподавателей на повышение квалификации в компании, чтобы они освоили то, что нужно компании, чтобы потом обучать студентов;
• посылать преподавателей в компании, продукции которых используются на рынках, чтобы они получили сертификаты этих компаний и могли обучать студентов;
• посылать преподавателей за рубеж, чтобы они перенимали опыт развитых стран в обучении дисциплинам;
• посылать студентов на летнее время в аулы на практику, чтобы они обучали местное население и школьников компьютерным навыкам; Приспособить для проживания студентов школы и использовать школьные компьютеры для обучения;

Так же были предложения по кадровым перестановкам.

Многое из того, что я писала, новый ректор сделал. Это статья писалась до того, как Бахытжан Жумагулов стал министром образования. Похоже становится традицией, мне писать ему письма. Я поздравляю нового министра с назначением и верю, что он поднимет образование на новый качественный уровень.

Со своей стороны, я буду писать свои грандиозные замыслы и планы, как и обещала на 2-ом съезде программистов и постараюсь быть полезной в реализации всех планов министра информации и связи.

Сегодня же я сама испытываю большой дефицит в профессиональных программистах. Кого бы я пригласила на свой проект “Бәйге”, загружены, а для кого-то у меня не хватает средств. Поэтому я сейчас работаю и менеджером, и программистом, и редактором, и поэтому бывает просто молчу и работаю. Но скоро буду освещать события с Байги, как и обещала.

***