“Нет ничего страшнее деятельного невежества”.
Иоганн Вольфганг Гете
Институт по проблемам культурного наследия номадов, детище Нурбулата Масанова, одного из ярчайших историков страны, оказался под угрозой ликвидации. Трудно сказать чего здесь больше – некомпетентности, пристрастности, нелюбви к официально несанкционированным авторитетам – но факт остается фактом: редкий по авторитету на международной арене исследовательский центр может кануть в Лету, вопреки всем своим заслугам перед наукой и страной.
Нурбулат Масанов был одним из ярчайших историков Казахстана. В советское время, когда большинство его “коллег” по цеху занимались ролью КПСС в истории развития легкой промышленности или табаководства, он изучал дореволюционную историю Казахстана. Благодаря своим незаурядным способностям и глубокому интеллекту, он стал одним из ведущих в мире специалистов по кочевому способу производства. Фактически внес обширный вклад в его описание и исследование.
В мире не наберется и 300 ученых, специализирующихся на изучении номадов. Что касается кочевников Евразии, то здесь специалистов вообще чуть больше сотни. Тот факт, что профессор Масанов был чрезвычайно авторитетен в кругах специалистов, сам по себе говорит о многом.
Продолжением независимого характера ученого стали его политические взгляды, которые сильно расходились с официальным курсом правительства. Обе стороны попортили друг другу немало крови, а потом пришли к определенному взаимопониманию. Нурбулату Масанову предложили создать и возглавить Институт по проблемам культурного наследия номадов. С одной стороны, это направляло энергию ученого в историческую науку и объективно отнимало время у политики, а с другой, в выигрыше оказывалось государство. Потому что мало кто мог качественно исследовать, осмыслить и донести культурное прошлое страны, которая веками была встроена в кочевую цивилизацию. А любому государству нужен надежный и реальный исторический фундамент, в строительстве которого мифы не подходящий суррогат.
Институт был создан в конце 2005 года в форме ТОО. НИИ передали в управление здание 1941 года постройки с таким расчетом, что 50% бюджета института будут формироваться за счет государственного финансирования, а 50% за счет средств аренды. Здание находилось в плачевном состоянии и номадоведам пришлось потратить немало сил и средств, отнимая их от науки, чтобы привести все в функциональное состояние.
Новый институт заблистал практически сразу после своего создания, о чем можно судить по плеяде именитых ученых, прибывших на первую международную научную конференцию под эгидой Института по проблемам культурного наследия номадов. Потом была неожиданная и нелепая смерть Нурбулата Масанова. Однако заданный им формат нового НИИ, единственного в своем роде в мире, продолжал продуктивную работу. Кочевой способ производства, его материальная культура, военное дело номадов и прочие моменты требуют комплексного междисциплинарного исследования, чем институт и занимается. Изданные им работы заинтересовали как всех крупных специалистов-номадоведов, так и кинематографистов с точки зрения сценариев.
Вот только слово “занимается” может перейти в прошедшее время. Постоянно курсируют слухи о будущем “территориальном” объединении в одном здании, а потом и структурном – института Масанова с Институтом культурной политики и искусствознания. Разумеется, под руководством начальника от второго института (потому что согласно устоявшейся модели у нас любят “послушных” начальников). У чиновников логика своеобразная и на их поверхностный взгляд оба этих НИИ занимаются одним делом. Хотя в первом случае глубокие междисциплинарные исследования по евразийскому номадизму, а во втором – обоснование приоритетов государственной политики в области культуры и культурно-просветительская работа. Правда, за исключением одной приличной книги о художественных изображениях Казахской степи в собраниях Кунсткамеры (все авторы ее россияне) и кратких сообщений в СМИ о двух-трех конференциях конкретные достижения Института культурной политики в этой сфере деятельности сколько-нибудь широкой научной общественности неизвестны. Но это никого не останавливает. По слухам, только пристальный интерес финансово-надзорных органов к руководству Института культурной политики и искусствознания сдерживает процесс “объединения”.
В свое время, Нурбулат Масанов постоянно отмечал, что для возникновения кочевого способа производства в Казахстане потребовалось 18 поколений насельников. Люди, которые жили здесь, отличались высоким прагматизмом, иначе они бы просто не выжили в местной суровой среде. Последние события показывают, что потомкам номадов в лице руководства Комитета по культуре прагматизм сильно изменяет. Погубить такой уникальный НИИ не сложно, а вот восстановить его вряд ли представится возможность. В исторической науке Казахстана просто нет других институтов, которые способны заполнить вакуум, который возникнет при “реорганизации” Института по проблемам культурного наследия номадов.
***
© ZONAkz, 2010г. Перепечатка запрещена