Настроение весьма тревожное

В ночь на 25 октября (7 ноября) 1917 года, вооруженные рабочие, солдаты Петроградского гарнизона и матросы Балтийского флота захватили Зимний дворец и арестовали Временное правительство. Это стало переломным событием в истории России, в результате которого к власти пришли большевики.

Дальнейшее всем известно. Свершилось событие, определившее историю последующего столетия.

Прессу всегда описывали в терминах геометрической оптики — то она была зеркалом прямым, то вогнутым, то увеличительным стеклом.

Поэтому интересно проследить, что писали в этот день местные газеты, исследовать социальную реальность тех дней на основе их материалов.

Понятно, что известие об Октябрьской революции докатилось до наших краёв не сразу. Тем интереснее полистать старые, полуистлевшие газеты, не было ли в них предчувствия того исторического “грома”, тревожные раскаты которого в скором времени накрыли всю Российскую империю, окраиной которой был наш край.

С пожелтевших листов обрушивается на читателя подлинная бытийность, языковой паноптикум, индивидуальные характеры и самое живое разнообразие жизни.

Читаем номер “Туркестанского курьера” за 25 октября 1917 года.

(Для удобства читателей все выдержки из газеты даны с сохранением орфографии и пунктуации, но без “ятей” и “еров”. авт.).

На первой странице топовый материал:

В Петрограде.

В Зимнем дворце сосредоточены броневики, артиллерия, и пулемёты; милиция усилена войсками. В воскресенье ожидаются столкновения, ибо в казармах агитируют против казачьяго крестного хода, рабочим раздавалось оружие с предложением выйти на улицу. Настроение весьма тревожное. Правительство добивается отмены крестного хода и предлагает заменить молебнами . Казаки заявляют, что охрану процессии берут на себя и эксцессов не допустят. Центральный комитет советов разсылает телефонограммы о недопустимости выступлений. На собрании полковых комитетов Троцкий заявил, что завтра смотр наших сил ,необходимо избегать столкновений с казаками. Представитель казаков Дьяконов указал на лицемерие совета: раньше казаков называли контр-революционерами, а теперь братьями и предложил нечистыми помыслами не прикасаться к религии. В связи с крестьянским ходом в внесенной резолюции говорится о мирном смотре революционных сил.

Ивановский.

В заметке “Кандидаты в Учредительное собрание” “знакомые всё лица”:

“Ленин прислал в московскую комиссию по выборам согласие баллотироваться, указав петроградский адрес. Горький прислал телеграмму об отказе”.

В рубрике “Разные известия”;

“Бывший министр труда Скобелев” за последнее время получает массу угрожающих писем за подписью “кронштадские матросы, анархисты-коммунисты” и т. д. В некоторых бывшему министру сообщается ,что за измену делу революционной демократии он приговаривается к смертной казни ,если не оставит свою политическую деятельность. Стиль анонимов в высшей степени грамотен,что отличает эти предупреждения от обычных хулиганских угроз”.

Из уголовной хроники:

“Амнистированный каторжник Мокеев убил родную сестру и сжёг труп в печке; драгоценности сестры подарил сожительнице. Мокеев арестован”.

Как всё- таки верны своим повадкам каторжники всех времён и народов – трупы убиенных сжигают непременно в печках, а драгоценности непременно дарят сожительницам.

В очаровательной рубрике “Почтовый ящик”, прообразе того, что нынче принято именовать “интерактивом”, редакция ведёт диалог с авторами газеты:

“Капитану Борису Малюге.

Ваше письмо в редакцию не может быть напечатано по нижеследующим причинам:

  1. письмо Ваше изобилует так называемыми укорительными выражениями.
  2. в письме Вашем много вульгарной ругани. При данных условиях письмо Ваше не может появиться на страницах “Турк. курьера”. Если Вы всё таки хотите воспользоваться ст.136 цензурных правил, то можете переработать письмо, превратив его из нецензурного в цензурное. Нецензурных писем мы не печатаем и обыкновенно бросаем их в корзину”.

Учитывая, что “Туркестанский курьер” был органом меньшевистской партии, остаётся только предполагать, в чей адрес бравый капитан Малюга адресовал свои “укорительные выражения”. Не в адрес ли большевиков, а иначе почему редакция предлагает письмо “переработать” и хочет всё таки опубликовать? А уж в том , что капитан Малюга был бравым, нисколько не сомневаюсь, представляется ноздрёвский тип, бретёр, пьяница и матерщинник, изнывающий от тоски в заштатном Верном.

В той же рубрике редакция обращается к некоей Анне Незнамовой, впадая при этом в ту самую неслыханную простоту, которая хуже воровства:

“Поэтессе Анне Незнамовой из Коканда.

Мелкие статьи и заметки редакцией не сохраняются и не возвращаются. Ваше ненапечатанное нами стихотворение впрочем, случайно сохранилось. Можете получить его в редакции.

За редактора А.И. Изовский.”

Ещё не знают Анна из Коканда и и.о. редактора Изовский, что ещё немного, и никому не будет дела до стихов и трепетных поэтесс — всех закружит в своём водовороте революция…

В газете множество объявлений частного и коммерческого характера.

Торговый дом Ганшин и Шаровский уведомляет, что служившие у него Маркович и Озлевич со службы уволены и просит считать выданную Марковичу доверенность недействительной.

По видимому, господа Ганшин и Шаровский не питали никаких иллюзий насчёт порядочности господина Марковича.

“Нужна опытная, грамотная горничная”.

“Нужна бонна двум девочкам”.

“Книжныя новинки.

Мария Евгеньева. “Роман цесаревича”.

Большой роман из жизни Николая II в бытность его наследником престола. Это произведение написано бывшей фрейлиной двора, скрывшей своё имя под псевдонимом. Цена 3 руб. 75 коп”.

“Бракоразвод успешно и недорого”.

Из культурной жизни:

“Ежедневно один спектакль и по воскресеньям два спектакля.

Театр отапливается.

В четверг 26 октября представлена будет пикантная оперетта в 3 действиях “Супруги 20-го века”. Готовится к постановке политическая оперетта “Красное знамя”.

И опять проблемы повседневности прорываются на страницы газеты, создавая куда менее радостную картину.

“По сообщению комиссара насилия (sic!) Иванова стало известно, что Председатель Мусульманского совета Джайнаков устранён по жалобе одной киргизки, которая обвиняет его в том, что он якобы создал (!) её мужа в мятеже, за что последний был казнён. Дело теперь находится у прокурора. В интересах достижения справедливости и в виду неудобства иметь Джайнакова занимающим общественные должности, он устранён. В Верном настроение спокойное”.

***

© ZONAkz, 2010г. Перепечатка запрещена

Новости партнеров

Загрузка...