Найля Садыкова: “Юзера генерят контент, на котором платформа делает бабосы”

Интернет-версия русского языка

И Бога глас ко мне воззвал:
“Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею моей,
И, обходя моря и земли,
ГЛАГОЛОМ ЖГИ СЕРДЦА ЛЮДЕЙ”
А.С. Пушкин, “Пророк”

Когда @generalgavr написал в Twittere слово “безоТВИТственность”, Найля Садыкова, преподаватель кафедры русского языка КазНУ им. аль-Фараби, зафиксировала дату появления нового слова – 18-ое сентября 2010 года. “Появляются новые слова буквально на наших глазах”, – подчеркнула она в ходе публичной лекции, которую ИПР (Институт политических решений) проводил на тему “Очень современный русский язык. Кто жжот сердца людей глаголом?”

Слово “кибернетика” в современном его значении начал использовать Норберт Винер, хотя само понятие ввел знаменитый ученый Андре-Мари Ампер, “робот” придумал Карел Чапек, а новое толкование слова “совок” – Александр Градский. Но вообще в истории лингвистики мало слов и вариантов их толкования, про авторство и время появления которых можно утверждать наверняка. Поэтому история с Генералом Гавром (один из персонажей “Камеди клаб”) и новинкой “безоТВИТственность”, а также посыпавшимися следом “ТВИТолюбие”, “ТВИстина”, “ТВИрт”, “ТВИТм жизни”, по словам Найли Садыковой, из категории ярких для исследователя редкостей.

Речь – это способность говорить; способ формирования и формулирования мыслей. По формам речевой деятельности различают устную (говорение, аудирование) и письменную (письмо и чтение) речь. С момента появления телефона граница между устной и письменной речью стала постепенно стираться, а Интернет процесс их смыкания еще больше усилил.

Частью повседневности стали “клиповое”, “файловое” и “блоговое” мышление. То есть человек, ведущий блоги, в ходе обычного разговора непроизвольно фиксируется на какие-то события и факты, которые потом использует в виртуальном пространстве (например, при обновлении своего статуса). Таким образом, он соотносит свою жизнь в офлайне с онлайном.

Языковые тенденции современности – это интеллектуализация (“миллионы терминов, язык экономики вообще подъязык”) с одной стороны и демократизация (“все больше разговорных элементов в литературной речи”) с другой. Обе тенденции противоречат друг другу, однако сосуществуют.

Лектору, чья сфера профессиональных интересов “прагмариторические особенности публицистической речи, новации в языке современной прессы, стилистика научной речи, методика преподавания русского языка в вузовской аудитории”, задали вопрос в связи с языком экономистов. Глава Нацбанка Григорий Марченко в последнем комментарии насчет курса тенге и доллара ответил так, что рядовому человеку не понятно чего ждать – здесь подъязык экономистов или сознательное желание запутать читателя? “Это вопрос морали”, – ответила г-жа Садыкова насчет главного банкира страны.

В 90-ые годы на местное поле пришла либерализация, а с нею принесенная интернетом виртуальность и желание молодых образованных людей, конструирующих себя в Сети, уйти от трафаретности и шаблонности. Найля Садыкова сослалась на нидерландского исследователя культуры Йохана Хейзинга и его классическую работу “Homo Ludens” (“Человек играющий”). Книга посвящена всеобъемлющей сущности феномена игры и ее универсальному значению в человеческой цивилизации. То, под какими никами люди позиционируют себя в социальных сетях, на форумах и в комментариях под статьями органично укладывается в концепцию г-на Хейзинга. Эту же тему продолжает советский философ и теоретик европейской культуры и искусства Михаил Бахтин в феномене “карнавализации”.

“Философы отмечают, что игровое ощущение, имманентно (внутренне) присущее социокультурному взаимодействию, усиливается в кризисные эпохи. Филологи подтверждают: “Карнавализация окружающей действительности стимулировала карнавализацию языка”. “Виртуальная реальность – часть карнавального пространства современности”, – отметила лектор.

В современном языке используются как дисфемизмы (от греч. “неблагоречие”) – “сдохнуть” вместо “умереть”, “морда” вместо “лицо” – так и эвфемизмы (греч. “благоречие”) – не “беременная”, а “в интересном положении”, не “пытка”, а “усиленный метод расспрашивания”. “Воздействие Интернета на русский язык многопланово, но не затрагивает его системных категорий – они пока остаются на своих местах”, – подчеркнула г-жа Садыкова. Во Всемирной паутине сохраняются и аксиальный (axis – ось) коммуникативный процесс, когда сигналы направлены отдельным людям, и ретиальный (rete – сеть) – информация множеству вероятных адресатов.

В русском языке обращаться нейтрально очень проблематично, поскольку даже внешне типичное привлечение внимания имеет скрытое обозначение: “товарищ”, “гражданин”, “господин”, “начальник”, “сударь”, “уважаемый”, “любезный” – везде присутствуют важные нюансы. Поэтому обычная практика обращений “простите” (“извините”) и “девушка” по отношению к сорокалетней женщине. В Интернете обращаются “фолловеры”, “твиттероиды”, “аффторы”, “блогеры”, “чатлане”, “форумчане”…

Упрощение (пишешь как слышишь) и сокращение – характерные явления. “На выхах иду на йогу”“На выходных иду на йогу”; “Тай” – “Таиланд”. Плюс новые слова: “оппики” – “оппозиционеры”, “иносы” – “иностранцы”, “вебинары”, “сетература”. Кроме новых, есть еще и модные слова. “Модное слово – код для распознания “свой – чужой”, – объяснила Найля Садыкова. Обычно оно краткое и емкое, престижное, чаще всего иностранное. Современность, универсальность, демонстративность и игра – набор его параметров. Однако внутри модного слова по природе заложена энтропия и как только оно достигает в распространении своего апогея, то вскоре перестает быть популярным.

Когда пользователи используют слова вроде “пацак” из художественного фильма “Кин-дза-дза” или “масаракш”, почерпнутый в картине “Обитаемый остров” – это называется “прецедентный текст” и он понятен тем, кто видел первоисточник.

“Дайте слову прожить какое-то время и будет видно, войдет ли оно в язык”, – акцентировала эксперт. В настоящий момент Национальный корпус русского языка зафиксировал 140 млн. словоупотреблений. Помимо новизны, присутствует и такой момент, как наполнение слова новым смыслом. Например, до 80-ых годов прошлого века “зависали” только вертолеты над пропастью. Понятие “модератор” зафиксировано в словаре русского языка 1837 года как “правитель”, а “модерировать – править, ухорашивать”. “Языку, как и многим явлениям, свойственна цикличность, – обратила внимание г-жа Садыкова. – Слова уйдут в историю, но в небытие они не уйдут”.

“Махаббатизация” – русское слово, но имеет происхождение от казахского “махаббат” (любовь). “Детилер” из “Нашей Казаши” – это слово-игрушка. Лектор указывает, что по мере роста числа билингвов будет происходить “интерференция языковых жанров”. Интернет порождает смешение жанров и новые разновидности традиционных форматов.

Найля Садыкова особо отметила, что иногда язык и коммуникация вступают в столкновение друг с другом и в этом противоборстве язык уступает. Для него самого такой результат полезен, чтобы оставаться живым и востребованным.

***

© ZONAkz, 2010г. Перепечатка запрещена

Новости партнеров

Загрузка...