Языковой нерв

Неожиданно для власти язык из места силы превратился в точку уязвимости

“Я еще на Амальгаме просил тебя, как человека:
проведи профилактику системы гиперпрыжка!”

Данияр Каримов, “Архангел Гена”.

В Казахстане языковой вопрос никогда не являлся компетенцией лингвистов и методистов – он всегда находится в ведении политиков. Последняя идея о тотальном общении на казахском языке с 1 января 2013 года полностью укладывается в эту схему. Обычно власть ситуацию с языком использует себе на пользу, но в этот раз планы по языковой революции уже сыграли ей в очевидный пассив.

Тот факт, что проект закона “О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам государственной языковой политики”, разработанный Министерством культуры, противоречит положениям Конституции – дело третье. Конституция в стране давно превратилась в условный основной закон государства, который никто серьезно не воспринимает. В противном случае Минюст сразу бы сделал соответствующее замечание ведомству Мухтара Кул-Мухаммеда.

Обычно языковой вопрос педалируется с целью отвлечения внимания населения от злободневных реальных проблем. Таких за последнее время накопилось много: рост цен на продовольствие, ГСМ, износ ЖКХ. Бастующие на Западе страны нефтяники – сплошь казахи владеющие государственным языком – тему казахского языка вообще не поднимают, их интересуют только деньги и условия труда. Вот только в этот раз языковую карту власть разыграла крайне не вовремя и неумело. Несмотря на засилье некомпетентных кадров в государственном аппарате, вряд ли подобный резонанс было трудно просчитать. Скорее всего, акция была проведена целенаправленно.

Когда говорят о могущественной казахстанской олигархии, то часто упускают из вида один критически важный момент: местная олигархия не является монолитной. Там все друг друга ненавидят и мечтают о расправе над конкурентами. Принимая во внимание возраст и состояние здоровья лидера нации, многие готовят политическое поле под себя таким образом, чтобы оказаться на нем с наилучшими позициями по отношению к соперникам. Ведь когда меняется фон протекания процесса (борьба за власть), тогда меняется и сам процесс.

Сначала власть потеряла лояльность со стороны верующих мусульман, которые слишком рьяно чтят каноны ислама, распространяя их на бороды и манеру одеваться. Но там все по-честному: исламисты воспринимают действующую власть как безбожную, а та отвечает им репрессиями. В языковом раскладе ситуация была иная. Русскоязычные казахстанцы в основном лояльно настроены к действующей власти, воспринимая ее как меньшее зло. Но после того как появился и получил мощное информационное сопровождение данный законопроект из недр Минкультуры, уровень поддержки заметно упал.

В Казахстане активные носители казахской языковой идеи вынуждены быть воинственными. Потому что в тех местах, где государственный язык доминирует, вроде Кызылординской области, у них нет возможности себя проявить, а в регионах с преобладанием русского языка нет объективной востребованности в казахском. Ведь учат тот язык, который помогает выживать, а в банках, офисах и на предприятиях единственного в стране мегаполиса зарабатывают на русском. Встав на позиции активных носителей казахской языковой идеи власть оттолкнула тех, кто прежде лояльно относился к ней за линию компромиссов и полутонов.

Формально власть пытается перехватить ресурс национал-патриотов, который активно утекает на поле оппозиции (как конструктивной, так и радикальной). Но здесь надо правильно учитывать проблему ненаполненного (необеспеченного) статуса. Казахскоязычные казахи, которых пропаганда превозносит как истинных носителей государственности и ее атрибутов, в социально-экономическом плане остаются наиболее обездоленными. Потому что на государственную службу нельзя устроиться без блата и места там уже давно поделены, а в частном секторе нужны русский, английский, китайский языки. Ситуация с бастующими нефтяниками Мангистау, где все говорят на казахском, наглядно иллюстрирует запрос на реальные материальные ресурсы. То есть власть неэффективной социальной политикой оттолкнула от себя казахоязычных, а непродуманной языковой политикой ссорится с русскоязычными.

В любой ситуации есть группы, для которых “чем хуже – тем лучше”. Картина с законодательными предложениями насчет стандарта квалификационных требований по казахскому языку, который сам даже не разработан – яркое тому подтверждение. Просто возможности у властно-финансовых группировок играющих на ухудшение становятся все более широкими.

Языковая революция – 2013 противоречит фактически сложившейся государственной политике, которая заключается в изучении, но не научении казахскому языку. Есть обучающие программы, дающие прекрасные результаты по английскому и испанскому языкам, но на применение этой методики к казахскому языку государство финансирования принципиально не выделяет. Уже есть закономерность: чем чудовищнее самоучитель или учебник по казахскому языку – тем больше шансов на господдержку. Потому что в такой модели финансы осваиваются, а языковая картина остается прежней. И тут вдруг все кардинально меняется. Здесь придется либо отказываться от коррупционных схем, либо все пойдет с напряжением и треском, то есть через механизм конфликтов и взаимного раздражения.

Идея с казахским языком, который все одномоментно выучат в установленный срок, подтверждает опасения насчет того, что власть в Казахстане находится в состоянии стратегического паралича. Она перестала адекватно реагировать на вызовы, с которыми прежде довольно эффективно справлялась.

Кремль, как партнера по Таможенному союзу, казахский язык в Казахстане не волнует. Там гораздо больший вес имеют углеводороды, металлы, транзитный потенциал, космодром. Русский язык может выступать лишь в качестве разменного козыря, позволяющего не потерять доступ к интересным ресурсам. К тому же этого своего рода косвенное приглашение, как с 280 тыс. этнических русских из Туркменистана, которые быстро перебрались в Россию без всяких программ переселения соотечественников – чисто за счет ресурса самодурства туркменбаши. А люди для Кремля, теряющего в год по миллиону человек, крайне нужны.

Поэтому какую бы глупость власть не совершила на почве языковой проблематики, никакая внешняя сила вмешиваться не будет – здесь Астана предоставлена сама себе. Ак Орда оказалась в ситуации, когда для отвлечения от боли в одной руке бьет по другой. В итоге, больно уже обеим рукам. Но если образ мыслей в голове руководства расстроен, то даже серьезная боль может не пойти на пользу.

***

© ZONAkz, 2011г. Перепечатка запрещена

Новости партнеров

Загрузка...