В приоткрытую дверь Мьянмы

А для большей сумятицы в горах на границе с Таиландом до начала 2000-х действовала безумная по своей жестокости христианская Армия Бога, состоящая в основном из детей и подростков и возглавляемая 12-летними братьями-близнецами…

Янгон – бывший Рангун, бывшая столица бывшей Бирмы (теперь Мьянмы), для города страны четвертого (именно так!) мира выглядит очень неплохо. Скорее, хорошо: достаточно чистый, с широкими проспектами, спешащими служащими и новыми автомобилями. Хотя гости Казахстана, прибывая в Алматы или прогуливаясь по левобережью Ишима в Астане, тоже, наверняка, ищут признаки транзитного мира и не находят. Но достаточно небольшой экскурсии в алматинские шаныраки или прогулки по рабочим слободкам Астаны – и искомый мир предстает во всем своем многообразии.

Примерно того же я ожидал и от Янгона, но только после того как поезд выехал за пределы города начали мелькать соломенные хижины, голые дети, редкие пальмы и горы мусора, объединяющие пассажиров поезда, особо не мудрствующих как избавиться от пакетов, и местных жителей, которых тоже не сильно заботят подобные вопросы.

Ночью привычный стук колес перерос в вертикальное подбрасывание. К этому добавилось раскачивание состава по амплитуде… Мой компаньон, закончивший железнодорожный институт, явно знал больше моего и потому не сомкнул глаз. Но и без лишних знаний можно было понять, что железная дорога – наследие проклятого английского колониализма – требует неотлагательного ремонта. А спать при таких условиях … с той же долей вероятности можно попробовать заснуть на американских горках.

Утро нас встретило в Мандалае – втором по размерам городе Мьянмы — ужасающей нищетой привокзального района, который через несколько десятков метров вывел к центральному проспекту, императорскому дворцу и паре дорогих отелей. Среди прохожих и гроздями повисших на поручнях грузовичков-маршруток пассажиров яркими оранжевыми накидками выделялись буддистские монахи. Транспортный поток сильно напоминал сцены из фильмов о постядерном будущем Земли: казалось, что средства передвижения складывались из какого-то странного конструктора с замесом из милитаристской техники, оставшейся от японцев после Второй Мировой…

Мьянма издавна привлекала меня своей относительной недоступностью. Только лет пять назад она приоткрылась для внешнего мира, и уже в прошлом году “Одинокая планета” — библия всех самостоятельных путешественников — внесла ее в список из нескольких стран, безотлагательных для посещения. Пока не открылась окончательно.

Хотя для нас она еще, как минимум, пару лет будет оставаться терра инкогнита. И основной вопрос со стороны моих знакомых перед поездкой был “А это где?”, и только геополитически продвинутые корректно удивлялись тому, что своей хунты мне уже не достаточно.

Однако, несмотря на свою нынешнюю приоткрытость, про Мьянму все еще не так много информации даже в англоязычном Интернете. К тому же, у них все меняется с чрезвычайной скоростью, может одновременно и в лучшую, и в худшую стороны сразу. Вследствие чего советы побывавших там устаревают за пару месяцев.

Уже по прилету в аэропорту Янгона обнаружилось несоответствие последней информации: жесткого таможенного контроля нет (его нет вообще), никто не заставляет покупать местную валюту в аэропорту по официальному заниженному курсу… а последний день пребывания нам открыл, что выгоднее всего покупать местные кьяты в банках (тогда как раньше разница между государственным курсом и курсом черного рынка могла быть в десять раз). А хитрые менеджеры отелей, пользуясь заблуждениями туристов, не спешат развенчивать эту легенду и сами предлагают поменять по заниженному курсу.

Интернет в стране появился и есть почти везде, но только страшно медленный. Официально в стране заблокированы социальные сети и почтовые сервера, типа gmail, но все интернет-салоны входят в сеть через прокси, так что запреты эти разве что сказываются на скорости.

Надо полагать, что с этого апреля изменения в Мьянме пойдут еще быстрей: в стране состоялись дополнительные выборы в парламент, где из 45 мест 43 заняла оппозиция. Правда, торжествовать еще тоже рано, особенно, учитывая, что в парламенте 664 места, и за военными остается больше 600. Да и на будущее они тоже подстраховались, закрепив законодательно за членами правящей хунты четверть мест в парламенте при любом раскладе. И все равно, сравнивая с последними парламентскими выборами, где хунта с треском провалилась и поэтому отказалась признать их результаты, — это прогресс. Сами же власти страны тоже надеются, что этот частичный прогресс заметят на Западе и снимут со страны, соответственно, хотя бы часть санкций, существенно тормозящих ее развитие.

Санкции со стороны стран США и Запада, то с усилением, то с ослаблением, довлеют над Мьянмой почти двадцать лет, с момента предыдущих парламентских выборов 1990 года. В принципе, что военные поступили по военному прямо и просто: они не стали заморачиваться с подтасовками и избирательными “каруселями”, посему на выборах честно победила оппозиционная партия. После чего лидер оппозиции Аун Сан Су Джи провела под арестом в целом 15 лет, а власть без каких-то ненужных оправданий служивые оставили у себя. За что последующие годы расплачивалась вся страна.

Сейчас в Мьянме литр бензина стоит 4,5 доллара – притом, что в стране имеется около двадцати, довольно вяло разрабатываемых, небольших месторождений. Каких-то своих производств, кажется, нет вообще – за исключением весьма скромной пищевой промышленности. Отсутствует возможность расплатиться или снять деньги с Визы, Мастеркарда и других электронных систем оплаты. Появился, правда, туризм. Однако ежегодные триста тысяч визитеров, возможно, привели бы в щенячий восторг Министерство туризма Казахстана, но никак не Южную Азию – где отчет ведется, как минимум, с миллиона посетителей. Есть еще добыча драгоценных камней (которые, скорее всего, сбывают на внешних рынка нелегально) и сельское хозяйство.

Интересно, что при таком скромном наборе государство вроде бы умудрилось начать разрабатывать свою ядерную программу, которая до сих под вопросом – есть она или нет. Но даже если программа и свернулась, то, очевидно, по вполне банальной причине отсутствия денег.

И здесь надо признать, что в части секретности и оперативности военные вообще мастера: незаметно для всех провели переименование страны и столицы, а затем столицу по-тихому перенесли из Янгона в малоизвестный городок Нейпьидо в центре страны. Зачем? Есть предположение, что члены хунты, как и многие их “коллеги”, пришедшие к власти или удерживающие ее, мягко говоря, нечестным путем, всегда испытывают подспудные опасения. А Янгон находится неподалеку от побережья, откуда в случае чего в любой момент можно начать операцию по восстановлению попранной демократии. При этом правящая верхушка сама усугубляют ситуацию, проводя активную политику по ассимиляции десятков народностей Союза Мьянмы в единую бирманскую нацию. Очевидно, ассимиляция происходит также “по-военному”, в результате чего из страны в соседние Бангладеш, Индию и Таиланд бежали сотни тысяч “недоассимилированных”. Еще десятки тысяч покинули страну по политическим мотивам. Так что, казалось бы, международному сообществу давно пора вмешаться в ситуацию.

Но в случае Мьянмы сообщество ограничилась введением санкций против режима генерала Та Шве и его подручных, однако для проведения военной операции не нашлось оснований, или, что более резонно, разведанных нефтяных запасов.

Вообще в случае Юго-Восточной Азии почти все режимы или формы правления представляют собой определенную экзотику, независимо от того, что там планируют выстроить – социализм или капитализм. В этом отношении Бирма-Мьянма вполне вписывается в общую концепцию: полвека назад начинали строить социализм с бирманским лицом, правда, в качестве строителей уже тогда выступили военные. Подобный симбиоз милитаризма и социализма отпугнул даже Советский Союз, благо совсем рядом Пол Пот тоже воплощал свое понимание общества всеобщего благоденствия. Так что СССР отказался включить бирманский продукт в реестр соцстран, и как следствие отказал в спонсорской помощи. В итоге – голод и дефицит всего. Все закончилось в 1987-88 годах внезапной деноминацией денег, студенческими бунтами, расстрелами студентов (где счет шел на тысячи), закрытием вузов и, наконец, установлением честной военной диктатуры без всяких экивоков в сторону социализма. Но даже если бы построение этого общественного строя с бирманским лицом продолжилось… Могло получиться либо что-нибудь не сильно опасное — аграрный социализм, наложенный на буддизм, как в Лаосе, либо вторая Кампучия.

Гуляя по Янгону мы случайно набрели на заброшенное небольшое здание, стоявшее среди кустарников и неумолимо навевающее ностальгию. И действительно: на нем сохранилась эмблема с серпом и молотом, единственное встреченное нами свидетельство социалистического периода Бирмы. Хотя в Бангкоке продавец фонариков оказался выходцем из этой страны, и по его словам, когда-то многие бирманцы проходили обучение в СССР, по всей видимости на самом начальном этапе построения, пока советская номенклатура не сообразила, в какой паноптикум это может переродиться.

В условиях установления военной диктатуры страна стала превращаться в закрытый от внешнего мира аграрно-концентрационный лагерь ослабленного режима. В 2007 году буддийские монахи, представляющие собой достаточно многочисленную и политизированную прослойку населения, подняли восстание. И снова, как в случае со студентами, восстание подавлено с применением оружия (погибло до 3000 человек), а в государственной прессе, надо полагать, печатались сообщения о хулиганствующих студентах или буддийских монахах, пережевавших бетеля, и тем самым пытавшихся нарушить стабильность и дружбу бирманского народа.

Но пока “интеллигенция” использовала против военных мирные формы протеста, более конкретное крестьянство и этнические меньшинства взялись за оружие. Так что перманентная партизанская война, иногда переходящая в стадию гражданской войны, ведется в 5 или 6 штатах, лишь на время подготовки и проведения парламентских выборов одна из крупнейших повстанческих организаций подписала перемирие с властями. Параллельно и с режимом, и с повстанцами ведут бои наркокартели, взявшие под свой контроль нескольких регионов. А для большей сумятицы в горах на границе с Таиландом до начала 2000-х действовала безумная по своей жестокости христианская Армия Бога, состоящая в основном из детей и подростков и возглавляемая 12-летними братьями-близнецами.

Чтобы оградить приезжающих от потенциальных опасностей, связанных с партизанской деятельностью, а также от ненужных, по мнению хунты, контактов, передвигаться по стране можно только по определенным маршрутам. По которым, собственно, и курсируют туристы. Посещение остальных районов требует спецразрешений и множества головных болей. Да и в “туристических местах”, как мне объяснили, нельзя отдаляться далее чем на 20 километров по радиусу от города или туристического объекта. Что происходит в случаях удаления – по этому поводу никакой информации не найдено.

Помимо прочего, власти стараются оградить иностранцев и от ценового шока, то есть все цены для приезжих не будут сильно отличаться от среднеевропейских. Где-то есть перебор: например, стоимость авиаперелетов ужасает европейцев, но точно такие же цены и в Казахстане. Где-то недобор: ужин в хорошем ресторане может оказаться в районе трех долларов, а ночлег в недорогом гестхаузе – 20 долларов за двоих.

Однако, если власти, своими стараниями ограничивают приезжих от встреч с партизанами, то признаков самой власти (то бишь, военных) на первый взгляд нет вообще. Даже полицейские попадали в поле зрения всего пару раз, хотя и преступности в ее традиционном виде в Мьянме почти нет. Все же буддистская религия предполагает неизбежную расплату за преступления, особенно связанные с применением насилия. А, во-вторых, наверное, процентов 80 населения живет в одинаковой бедности. Так что соломенные дома без дверей и бумажники, легкомысленно заткнутые сзади за пояс традиционных мужских юбок, подразумевают отсутствие злого умысла. Наконец, сами бирманцы не склонны к проявлению не только насилия, но даже недоброжелательности. Конечно, возможен форс-мажор в виде восстаний и партизанских вылазок, но в обычных условиях жители Мьянмы – люди исключительно улыбчивые, любящие пошутить и готовые поделиться с ближним.

Утро для многих начинается с заполнения плошек с едой и водой для живущих на улице (именно так, а не бродячих) собак и кошек. Такое же взаимоуважение и доброжелательность царят и в отношениях между людьми. Только единожды мы стали свидетелям внезапной драки между официантами, но это в Янгоне – пусть и в бывшей, но столице. А в остальном полная идиллия, особенно на фоне воспоминаний о своих хмурых соотечественниках, и тех неожиданностях, что таят вечерние прогулки практически в любой точке нашей страны. Видимо, на самом деле непростая жизнь бирманцев располагает к тому, чтобы не портить ее еще и дополнительными проблемами.

По логике, в стране, которая официально относится к четвертому миру, то есть, где должна быть тотальная нищета, нет голодных, и почти отсутствуют просители подаяний. Да и сама усредненная нищета выглядит скорее не таковой, а неким традиционализмом – когда нет электричества, домики как у Ниф-Нифа и Нуф-Нуфа, крестьяне привычно машут мотыгами и запрягают буйволов… Все это просто переносит на десятилетия назад, и выглядит для приезжих живописной иллюстрацией типичной Юго-Восточной Азии. И в то же время здесь все взаправду: и мотыги, и буйволы, и домики, и бамбуковые мосты.

Местный Отец нации генерал Та Шве, или просто Генерал, не сильно расположен к саморекламе, поэтому его изображение можно встретить лишь на фотографиях, сделанных на мыльницу, в некоторых буддистских храмах, которые он посетил. К тому же с 2011 года официально президентом Союза Мьянмы значится другой генерал – Тейн Сейн, хотя настоящий Генерал и по сей день обладает реальными полномочиями, предпочитая при этом на публике играть роль генерала, но уже свадебного.

Зато куда чаще сталкиваешься с Аун Сан Су Джи, лидером Демократической лиги. Недавно вышедшая после очередного домашнего ареста Нобелевский лауреат имеет исключительную популярность, о чем говорят передовицы в газетах, футболки и календари; чаще можно лицезреть только изображения Будды.

К сожалению, Мьянма не та страна, где информацию можно получать из первых уст – несмотря на колониальное прошлое, английский язык существенно подзабыт, но и в случае понимания никто не станет обсуждать общественно-политические темы. Тем более что контакты с иностранцами отслеживаются: их не так много и государство еще в состоянии окружить при надобности каждого отдельной “заботой”. Любые переезды внутри страны возможны только по паспорту, а водители автобусов и владельцы отелей ненавязчиво пытаются выяснить ваши дальнейшие планы. Хотя, не исключено, что по собственному любопытству.

Наш план оптимально вписался в традиционное циркулирование туристов. Какое-то общее представление о стране можно составить лишь по многочасовому передвижению от одной точки до другой, и сделать соответствующую поправку на относительное благополучие этих регионов. При этом трудно предположить насколько увиденное за пределами 20-километрового радиуса будет отличаться от общедоступного. Сельхозкультуры можно выращивать везде. То же самое о строениях – солома и бамбук – основные стройматериалы доступны по всей стране. В остальном… Буйволы, мотыги, бамбуковые мостики, традиционные юбки и широкополые шляпы – всего этого везде в изобилии. Собственно, за этим сюда и стекаются туристы со всего мира.

Какой-то особой экзотики в Мьянме нет. Храмы в Камбодже будут помасштабнее, пляжный отдых в Таиланде — дешевле, слонов без особых усилий проще увидеть в Индии и Шри-Ланке. Но страна притягивает, и заслуженно вошла в упомянутый список “Одинокой планеты” благодаря своей подлинности. Здесь в основном все по-честному, пускай рыночная стихия туризма уже начинает брать свое. Но пока что это на уровне спонтанности и, зачастую, при неумелом контроле государства. Как только исчезнет хунта, в стране начнутся настоящие перемены. И независимо от того, какой путь изберет страна: будь то бурно развивающаяся рыночная экономика, как в Камбодже или Вьетнаме, или спокойный буддийский социализм, как в Лаосе – это будет движением вперед.

Тогда следует ожидать естественного исчезновения уникальной подлинности Мьянмы, ради которой ежегодно сюда приезжает “всего лишь” триста тысяч туристов. О чем сильно грустить не приходится.

Янгон – Мандалай — озеро Инле – Баган — Нгве Соунг

***

© ZONAkz, 2012г. Перепечатка запрещена

Новости партнеров

Загрузка...