Леонид Решетников, директор РИСИ: “Военная реформа в России вывела армию из полулетаргического состояния”

В российско-казахстанских отношениях всегда, и, особенно, в последние годы, кроме прочего присутствовал контекст военного союзничества. В Казахстане его не слишком демонстрировали — в конце концов, участие в ОДКБ не отменяет многовекторности, а приоритетность в этих двух понятиях определяется той аудиторией, перед которой в той или иной ситуации выступает то или иное наше официальное лицо. Но всегда об этом союзничестве помнили (например, во время событий в Андижане). С приходом Тамсоюза появились комментарии, что, мол, эта структура – экономическая часть масштабного стратегического партнерства, включающего и более плотный военный аспект. Однако в этом дискурсе время от времени звучит такая тема: наш северный союзник слишком слаб в военном отношении. Связывают это, в том числе, и с только что закончившейся военной реформой в России, которая подвергается широкой критике.

Эту проблему нам комментирует директор Российского Института стратегических исследований Леонид Решетников.

***

Леонид Петрович, реформа заканчивается в этом году, а уже масса оценок, что она неудачна, что она ослабила российские вооруженные силы.

— Я только не понимаю – каковы здесь критерии оценок. При этом, действительно, сама реформа еще только окончилась, а уже все кричат… Я не вижу фактов, по которым можно делать такие серьезные выводы. Премьер на недавней встрече в Национальном Ядерном Центре в городе Сарове с экспертами, которые занимаются национальной безопасностью, назвал цифры: десять ракетных полков оснащены совершенно новыми типами ракет…

Это уже не “Тополь”?

— Уже новый “Тополь”. И другие. В производство запускается ракета “Булава”…

Но с ней была сложна история

— Была. Известно, что первые испытания были неудачны. Но в итоге проект доведен до должного качества. Запускаются в производство также новые стратегические ракеты, как “Тополь М”, “Ярс”. То есть, ракетные войска только усилились.

Что же касается других родов войск, то надо учитывать, в каком состоянии была наша армия перед реформой. Агрессия Грузии 8 августа 2008 года показала, что положение было очень сложное. И говорить о том, что реформа была не нужна или что она оказалась “слишком” радикальной, значит закрывать глаза на то, что армия в 1990-х и даже в начале 2000-х годах находилась в состоянии “полуфункциональности”…

А как же опыт двух войн на Северном Кавказе? Неужели тот опыт не был использован для оздоровления вооруженных сил?

— Та первая война как раз и стала первой демонстрацией того кризиса, в котором и оказались вооруженные силы. На счет второй нужно учитывать, что широкой проекции ее опыт не получил, да, наверное, и не мог. В том числе потому, что наиболее активно на Северном Кавказе действовали спецвойска МВД, ФСБ и армии. Строевые части были, в основном, на вторых ролях.

Возвращаясь к реформе, отмечу такое ее достижение, как приведение армии в порядок, в том числе, сокращение штабов, московского офицерства и генералитета, это – благо. Сегодня на командных должностях зачастую можно встретить полковников, генерал-майоров. А раньше все сплошь генерал-полковники и генералы армии. Это важно – свежая струя… Конечно, когда реформа проводится радикально, немало бывает обиженных. Хотя и ошибки неизбежны. На мой взгляд, излишне была задета военная наука. Это был явный перебор. Возможно, они были и по другим направлениям, но сейчас идет анализ этого, с последующим выработкой оптимальных схем.

В одной казахстанской публикации по этой теме отмечается, в частности, что у России не хватает сил для борьбы с пиратством

— Ну, не стану переводить дискуссию в формат “а ты кто такой?”, однако нельзя здесь не заметить: а что, какая-то из мощных морских держав смогла решить эту проблему?

Наши военные корабли постоянно присутствуют в международных водах. Да, в целом флот значительно устарел морально, ввод новых судов в военно-морские силы идет медленно. Но сейчас главное, что он идет. Введены в состав ВМФ две новые атомные подводные лодки, которые долго не удавалось достроить, “Александр Невский” и “Юрий Долгорукий”. Это современные подводные крейсера, серьезная ударная сила. Сейчас планируется введение новых. Что касается ВВС, то практически закончена разработка истребителя 5-го поколения, четыре такие машины уже летают, и в ближайшее время этот самолет пойдет в серийный выпуск.

В последние годы значительно выросли поставки нового вооружения в войска – раньше доля современного вооружения в армии составляла 5-7%, сейчас выросло до 15-20%. Это серьезный рост. Ставится задача к 2015 году довести ее до 70%, а в некоторых видах ВС до 100%.

Проблем, конечно, много. Но реформа, при всех недостатках, в частности, в информационной, тыловой сферах, вдохнула жизнь в вооруженные силы, которые до этого, до августа 2008 года, находились в полулетаргическом состоянии.

Думаю, что вывод, который делают ряд экспертов, что в результате реформы следует ожидать падения военного потенциала России, абсолютно неправилен.

Хорошо, с количеством вооружения, вроде бы, дело ясное. Но – как с качеством? В прошлом году начальник Генштаба Вооруженных Сил России Николай Макаров резко критиковал танковую промышленность. Другой пример — большой резонанс получили неудачи российской космической отрасли последнего времени

— Но это не результат военной реформы, а итог развития России и ее оборонного комплекса за последние двадцать с лишним лет. Накопление проблем шло более двух десятилетий! И, самое главное, что это касалось кадрового потенциала. Специалисты старели, многие уезжали, адекватного по количеству и, во многом, и качеству, восполнения не было. Еще раз подчеркну, что проблемы начали копиться с середины 1980-х. С тех пор ВПК и военная наука, и части военно-космического направления, и в других, жили за счет “накопленного” в 1960-начале — 1980-х. Но вот “запасы” и начали до дна проедаться…

И что дальше? Обратима ли эта ситуация?

— Однозначно да. Эти процессы исключительно сильно “завязаны” на политическую волю, а сейчас она есть. Государство сегодня уделяет ВПК исключительно высокое внимание. На его финансирование, в первую очередь, для перевооружения, планируется выделить огромную сумму — 23 триллиона рублей до 2020 г. На встрече в Сарове, которую я упомянул, Владимиру Владимировичу Путину был задан прямой вопрос – не начнется ли после выборов сокращение объемов финансирования вооруженных сил, ВПК? Ответ был однозначный, – этого не будет.

Кстати, о Сарове. До этого совещания я не был там несколько лет, и в этот раз он произвел очень хорошее впечатление. Город развивается, даже новые кварталы появились. Немало ученых в “самой поре”, 50 — 55 лет, много молодежи. Техническая база заметно модернизировалась.

Упомяну еще об одной встрече. Недавно в Вене прошла экспертная встреча, с участием заместителей и помощников министров обороны и замов глав внешнеполитических ведомств России и США. Я также участвовал в этих консультациях. Мы говорили о проблемах ПРО и других вопросах, связанных с ядерными силами. Затрагивались и вопросы общего состояния вооруженных сил двух стран. И, поверьте, ответственные американские эксперты и госчиновники относятся с подчеркнутым уважением к российскому военному потенциалу. У них, как раз, шапкозакидательских настроений в отношении нас нет. Мы говорим как равные с равными.

Может быть, поэтому и не удается найти компромисс по ПРО?

— Не берусь судить почему, но, действительно, компромисса в этом нет. Американцы, по-прежнему, “делают” ПРО. У нас есть свой ответ, в частности, тактическое ядерное оружие. Но задача найти компромисс поставлена, и мы этим занимаемся.

Но не воспроизведется ситуация рейгановской эпохи с СОИ, когда СССР был втянут в очередной этап гонки вооружений и экономически измотан им? Технология опробована

— Вряд ли та ситуация может повториться (хотя, конечно, исключать такие попытки нельзя, и в этом ничего хорошего нет). Во-первых, геополитическая ситуация сильно изменилась. Назову лишь несколько моментов. Тогда экономический кризис испытывал СССР и “восточный блок”, сейчас – практически все, и сильнее других — союзники США. Тогда в Афганистане “завяз” СССР, сейчас США. Китайский фактор сегодня принципиально иной, чем при Рейгане. Потенциал Ирана несоразмеримо вырос. Повторить рейгановский опыт чтобы подорвать Россию? Даже если теоретически предположить, что это удастся, то, что инициаторы получат в итоге? Колоссальные новые проблемы для самих себя?

Во-вторых, надо отдать должное Владимиру Путину, во многом его стараниями удалось провести перевооружение наших стратегических ядерных сил современными баллистическими ракетами. Это серьезный щит, который дает нам возможность и запас времени на реформу остальных составляющих вооруженных сил.

У нас много говорят, что военная реформа не удалась. Зачастую за этим стоят резоны информационно-психологического воздействия на общественное мнение, на военных. Исходит это от тех политических кругов у нас в стране, которые заинтересованы в смене власти в России. И от наших зарубежных визави, чья активность понятна, коль скоро Россия остается одним из серьезных мировых геополитических игроков.

***

© ZONAkz, 2012г. Перепечатка запрещена

Новости партнеров

Загрузка...