4 ноября 1612 года: что это было

400 лет назад произошло, может быть, самое удивительное событие русской истории

Российское “Смутное время” (1605-1613 г.г.) и особенно героический выход из него в огромной степени мифологизированы. Это не удивительно, поскольку даже война 1941-1945 у нас превращена в фэнтези, в попкорн. Что же говорить о событиях четырехвековой давности? Из них можно составлять любую икебану.

Стесняться некого. Ведь французские короли, оказывается, произошли от аргынов. А древние укры, пращуры Януковича и Кличко, уже три тысячи лет назад давали шороху в Европе. Сегодня любой бред на историческую тему можно опубликовать в виде толстой монографии. С предисловием доктора наук, который за умеренные деньги похвалит вашу смелую гипотезу и пожелает дальнейших успехов в изучении белых пятен.

Но так было не всегда. По крайней мере, в России до советской власти и даже некоторое время при ней существовала очень серьезная историческая школа, одна из самых авторитетных в мире. Трудно поверить, но правительство не вмешивалось в университетские курсы и не задавало им направления. А сами ученые дорожили репутацией и не подыгрывали политической конъюнктуре.

Одним из самых выдающихся представителей той классической школы и общепризнанным лучшим специалистом по интересующему нас периоду был академик Сергей Федорович Платонов (1860-1932). Он посвятил более двух десятилетий изучению российских и зарубежных первоисточников, относящихся к Смуте, и написал фундаментальные “Очерки по истории Смутного времени”.

Очень рекомендую вам это чтение. Хотя бы потому, что книга Платонова вполне актуальна. Она о том, до чего умеет довести себя Россия, как это отражается на ее соседях, и насколько трудно потом из всего этого выбираться.

Национальный характер великороссов за четыреста лет поменялся не очень сильно. Например, непосредственным поводом к московскому бунту 1605 года стала повсеместная безудержная спекуляция хлебом, в том числе со стороны церковных деятелей. “Вязку” хлеботорговцев (то есть монопольный сговор) и лицемерие жирных попов сначала все долго терпели, а потом понесли спекулянтов по кочкам, стали рубить топорами и вздергивать кровавые куски мяса на крючья.

Одновременно в Москве распространился слух о том, что Борис Годунов не умер, а с несметными богатствами ушел в Англию под видом торгового человека.

Потом появился реформатор Лжедмитрий — I, который привел с собой иностранных инвесторов и на какое-то время очаровал Москву – но ненадолго. Кстати, кроме поляков активную роль в походах на российскую столицу играли донские казаки.

Общая доля поляков в войске Лжедмитрия была ничтожной. Но вели они себя в Москве как нынешние дагестанцы: “слишком свободное и шумное, порою даже наглое поведение вооруженного “рыцарства” раздражало москвичей настолько, что в “рядах” (т.е. на рынке – В.Ш.) полякам перестали продавать порох и свинец “для того, чтобы веселые гости постоянными выстрелами не тревожили народа и не нарушали общего спокойствия”.

Московские бояре, подогревая недоброжелательство местного населения к понаехавшим, весной 1606 года сумели составить заговор и выкинули самозванца и его команду из Кремля. После свержения Лжедмитрия, как пишет академик Платонов, “к власти пришло временное правительство олигархического характера”. А царем стал главный олигарх Василий Шуйский.

Примечательно, что по заданию царя тут же была составлена “Повесть 1606 года” — талантливая публицистическая брошюра, в которой излагалась далекая от реальности, но выгодная Шуйскому и его окружению трактовка событий последнего времени. “Повесть” решала в точности те же задачи, какие сегодня решают “Вести недели” с Сергеем Брилевым.

Однако публицистика не помогала, потому что Россия уже пошла вразнос. Регионы бурлили. В том же 1606 году уже без всяких поляков мужицкое войско едва не взяло штурмом столицу – из ненависти к боярам и вообще к зажравшимся москалям. Хотя приказные дьяки Шуйского конечно же писали, что это “воры восстали на разорение православного христианства”.

Началась полноформатная гражданская война. На помощь Шуйскому были вызваны “отряды инородцев с Казанского ханства”. По повелению царя Василия “татарам и черемесам велено было украинных и северских городов и уездов всяких людей воевать и в полон имать и живот их грабить за их измену против Московского государства”.

Тем временем на российскую столицу двинулся Лжедмитрий – II, опять с поляками и просто с разным сбродом – и надолго засел в ближнем Подмосковье, в Тушино. Многие сильные люди, обиженные Шуйским при раздаче портфелей, качнулись на измену.

Снова не лучшим образом проявило себя духовенство. Так вышло, что в России оказалось одновременно четыре патриарха. По одному при каждом центре силы. Один из этих главных попов, Филарет Никитич Романов, отец будущего царя Михаила, основателя династии, довольно долго сидел в Тушино (когда все кончилось, утверждал, что его взяли в плен), потом вообще уехал в Варшаву к королю Сигизмунду.

Некоторые служилые люди по нескольку раз меняли хозяев: бежали от Шуйского к Лжедмитрию, потом возвращались обратно и снова уходили. Таких граждан называли “перелёты”. Рядом с ними даже Жармахан Туякбай выглядит образцом рыцарской преданности идеалам.

И оцените, насколько велик и могуч уже в то время был русский язык. Описанные выше телодвижения москвичи определяли как “ползское естества пременение”.

Страшный бардак продолжался еще четыре года. Русские никак не могли найти консенсус. Особенно горьким эпизодом была смерть в 1610 году блестящего молодого полководца, племянника царя Скопина-Шуйского. Он имел все шансы стать долгожданным спасителем Отечества, но посередине славных побед неожиданно скончался. Все были уверены, что его отравили по приказу государя, не без оснований приревновавшего Москву к своему племяннику. А через несколько дней под Смоленском поляки наголову разбили российскую армию.

17 июля 1610 года русские люди свергли Василия Шуйского и решили больше “не выбирать на царство московских людей”. Пришли к выводу, что пора звать новых варягов.

Ровно через месяц, 17 августа 1610 года был заключен договор об избрании российским царем Владислава, племянника польского короля. Этот Владислав по условиям достигнутого соглашения должен был принять православие и даже готовился это сделать – но заартачился король Сигизмунд, потому что сам не прочь был стать правителем России.

То есть поляки куражились как хотели, а русские бояре и попы стояли перед ними на полусогнутых и ждали, какое выйдет решение насчет нашей государственности.

Наверное, это была последняя, верхняя точка национального позора. Все, что могло дойти до края – дошло. Все русские предательства, какие могли совершиться – совершились, все надежды, которым предстояло порушиться – порушились. “Русские люди начали отрезвляться от собственной смуты, когда почувствовали над собой чужую руку” — пишет Сергей Федорович Платонов.

Первым образумилось духовенство. Филарет из продувного интригана постепенно становится самоотверженным борцом за национальные интересы. Другой патриарх, Гермоген, которого Платонов характеризует тоже не очень лицеприятно: груб, легковерен, хвастлив, очень упрям – обернул свою твердокаменную упертость на пользу Отечеству, отказался целовать крест Сигизмунду и призвал к восстанию против поляков.

Но будет еще неудачная осада захваченного поляками Кремля и Китай-города летом 1611 года, смерть лидера боярского ополчения Ляпунова, “злополучное” по выражению Платонова постановление совета русских городов от 30 июня 1611 года, которое “с замечательной ясностью и отчетливостью отразило в себе всю путаницу интересов”.

Однако, в конце концов, на середину торговой площади в Нижнем Новгороде все же вышел старшина мясного ряда (это мелкая общественная должность) Козьма Минин и сказал: сограждане! Погибает ведь Россия. Надо ее спасать.

И все закричали в ответ: правильно говоришь, Козьма!

И сказал Минин: вот есть у нас воевода Пожарский. Вы его знаете. Опытный и авторитетный человек. Он может стать во главе ополчения и разобраться с поляками. Но денег же совсем нет. Поэтому пусть каждый отдаст пятую часть своего имущества на снаряжение войска. Люди мы небедные, должно хватить. Лично я отдаю половину.

И отдал.

Снова все закричали: вот же орел же этот Минин! Не пропадет земля русская, пока есть на ней такие люди!

Но деньги вносить не торопились. Особенно богатые купцы и подрядчики. Находили разные отговорки: у одного вся наличность в товаре, другому долг не вернули. Третий как раз торговый комплекс строит…

По официальной версии энтузиазма у нижегородцев было намного больше. Некоторые из них вроде бы даже восклицали: ничего не пожалеем для Отечества, жен, детей отдадим в залог!

По неофициальной же версии, которая мне кажется более убедительной, с залогом вышло так. Минин и Пожарский несколько дней подождали, но денег от богатеев не дождались. А потом Пожарский со своими ребятами объехал дворы некоторых, самых зажиточных обывателей, тянувших с выполнением патриотических обещаний, и силой забрал у кого жену, у кого дочку. Заперли их в подвале местного кремля.

Утром отцы и мужья пришли с кошелями. И снарядили русские люди большое ополчение, пошли на Москву, выбили поляков из Кремля (дело было как раз в первых числах ноября 1612 года), избрали себе правильного царя.

В общем, когда ситуация на краю, все у русских – так ли, иначе — находится. Уже тысячу лет.

***

© ZONAkz, 2012г. Перепечатка запрещена