За национализацию без референдума

Интервью с лидером КНПК, депутатом мажилиса Владиславом Косаревым

“Мы пишем по указке наших сердец,
а наши сердца принадлежат партии”

Михаил Шолохов

Как бы ни называли ДПК “Ак жол” и КНПК – партиями-клонами, проектом Ак Орды или “дочками” НДП “Нур Отан”, — факт остается фактом: по итогам внеочередных выборов в парламент Казахстана, они вошли в состав мажилиса. Успех “народных” коммунистов, кажется, не напугал некоммунистические силы в Казахстане, как это было, например, в России на рубеже 1996 года, когда на думских выборах зюгановская КПРФ одержала убедительную победу. Отчасти, наверное, потому, что предвыборные программы КНПК и “Нур Отан” мало чем разнились, особенно по социальному блоку. И все же в одном их пути расходились. Об этом и другом – интервью с лидером КНПК, депутатом мажилиса Владиславом Косаревым.

***

— Владислав Борисович, одним из пунктов предвыборной программы КНПК была национализации стратегических предприятий, возвращение их в лоно государства. Будучи депутатом мажилиса второго созыва Вы тоже ратовали за это. Сегодня представители гражданского общества инициируют референдум, в повестку дня которого они выносят и этот вопрос. Изменились ли Ваши взгляды?

— Когда я предложил этот вопрос в предвыборную программу, начался дикий рев: Вы что, опять хотите нас в советы затащить? Опять в тоталитарный режим?

Но я стоял на своем, мне пришлось пережить борьбу внутри партии. Я знал, что волеизъявление народа проявляется тогда, когда любая политическая сила, партия ставит амбициозные задачи. Эту задачу я видел в национализации. Долго мы спорили в бюро, ЦК. В итоге ни к чему не пришли. Вопрос завис. А надо было уже публиковать предвыборную программу, у нас оставалось всего два дня.

Тогда я обратился к политтехнологам Алматы. Они в тот же день собрались, сидели до вечера, несколько “тефалей” чаю выпили, а к единому выводу тоже не пришли. И только к середине следующего дня сказали: если Косарев не запишет в программу национализацию собственности, то КНПК не может называть себя коммунистической. Моим оппонентам внутри партии деваться было некуда. И с этой платформой мы пошли на выборы. А спустя неделю, как мы, 7 человек от КНПК, были уже в мажилисе, с очередным Посланием народу Казахстана выступил Президент. И он сказал: надо бы подумать о национализации некоторых отраслей экономики.

— Идея национализации не нова и в Европе. Там тоже вечно что-то приватизируют, потом национализируют. Достаточно вспомнить судьбу компании Renault, которую в начале 80-х годов прошлого века национализировал Президент Франсуа Миттеран, когда ему надо было выполнять предвыборные социалистические обязательства.

— Большой беды в этом нет. Главное – толково управлять, чтобы национализированные предприятия приносили как можно больше выгоды бюджету. Я как-то поинтересовался, какова доля государства в приватизированных некогда казахстанских предприятиях. Оказывается, нигде больше 35 процентов нет, а в некоторых всего 10.

Маркс говорил: нации, как и женщине, нельзя прощать минутные слабости, когда она позволяет любому проходимцу обладать ею. Поэтому обладание кем попало недрами больно бьет по чести и достоинству нации и страны. Там, где участие государства мизерно, — там мы теряем.

Когда мы пришли в парламент, здесь работали над законом по энергетике. Я сразу внес ряд поправок: государство должно владеть источниками электроэнергии на правах собственника и должно находить средства из бюджета на развитие этих источников, развивать энергетику пропорционально развитию всех отраслей экономики.

Но министерство энергетики, головной комитет мажилиса начали меня припирать к стенке. Ко мне приходили представители рабочей группы, спорили, доказывали.

У меня был такой случай в жизни. Я работал секретарем райкома партии. Электроэнергию мы получали из Омска. Произошла авария на электросетях. Это было в 9 часов вечера. Зима. Я был в ужасе, ведь котельные замерзнут, разморозятся помещения. Позвонил диспетчеру по междугородке. Он просит меня: вместе с линией электропередач вылетела и линия связи, Вы соедините меня по вашей внутренней связи с Омском. Я его соединил. Он выяснил, где порыв и тут же разложил схему, как его устранить и подать электроэнергию по другим направлениям. Я был свидетелем, как этот диспетчер без всякого начальства, совещания взял да сам подал электроэнергию в течение полутора часов – а это Павлодар, Кокшетау, Степногорск, вплоть до самого последнего поселка.

Это была государственная сеть, где был один собственник. Я спрашиваю у ребят из минэнерго: а если бы там было несколько собственников, как бы вы поступили? Они: мы бы обновляли договорную кампанию, устанавливали объем потребления и т.д.

В конце концов, разработчик законопроекта попросил меня подготовить свою концепцию по ограничению продажи электроэнергии за пределы страны на принципах государственного регулирования. Я сделал. Поправка была принята. Законопроект в данное время, кажется, находится на экспертизе.

Это говорит о том, что потребность участия государства в управлении стратегическими предприятиями никогда не отпадала и не отпадет. Как в советское время, так и сейчас. Государственными мощностями надо управлять руками государства. Мне кажется, с этого законопроекта, возможно, начнется поворот в порядке управления мощностями со стороны государства. Уверенности прибавляет и нынешняя политика главы государства по народному IPO.

— Ваша партия поддержит идею референдума по вопросу о национализации?

— Референдум, как форма разрешения этой проблемы, — не лучшая форма. У нас политическая ситуация для грамотного проведения референдума еще не сложилась. Чтобы провести референдум, надо объединить политическую волю государства и политических сил. Тогда он будет целесообразен. А если референдум будет проводиться по настоянию политических сил, а государственные органы будет против, то от такого референдума ничего не получится.

— А что нужно, чтобы объединить политическую волю и политические силы?

— Нам сейчас надо цепляться за экономическую ситуацию, которая складывается, без крупного референдума шаг за шагом идти на создание государственных предприятий энергетики, добывающей отрасли и т.д.

У нас достаточно поводов, чтобы постепенно и уверенно двигаться к государственному управлению этой собственностью. Мы начинаем строительство Балхашской ТЭС. Государство сейчас должно вложить свои средства в объект, который будет играть решающую роль в энергетике.

Мы сейчас ремонтируем некоторые агрегаты на Экибастузской ГРЭС-2, оно должно вложить деньги и повысить объем своих акций в управлении этими делами.

— Насколько мне известно, на предстоящем пленуме ЦК КНПК депутатская фракция будет держать отчет о своей деятельности в парламенте. Ваш взгляд, опытного парламентария, в оценке деятельности нынешних своих товарищей по партии.

— Однажды на встрече со своим партактивом я услышал: что вы там сидите, почему не сделали то, не сделали это, как обещали? Я сказал товарищам по партии: друзья мои, не успели мы гвоздь в стул вбить, а вы требуете отдачи. Не спешите, я хотел бы, чтобы вы сначала научились поддерживать мнения, которые возникают в парламенте у депутатов-коммунистов, поддерживать нас среди населения, проводить разъяснительную работу, что коммунисты не сидят там, сложа руки. Они борются, поднимают вопросы.

А сегодня обвинить, облить грязью, что мы чего-то еще не сделали, — проще всего. Это как сидеть на завалинке и вершить дела государственные.

А направлений у депутатов-коммунистов немало. Это вопросы земли, цен, тарифов, социальной политики. Когда утверждали бюджет, я выступал в мажилисе. Я положительно оценил деятельность правительства. Но теперь надо, чтобы бюджет строго выполнялся. Я сказал, что у правительства зубы должны скрипеть, чтобы они требовали исполнения бюджета.

— Вы сказали, что у правительства должен быть ужас в глазах от того, что бюджетные средства остаются не освоенными или идут не по целевому назначению.

— Да-да. Гримаса ужаса должна у чиновников возникать. Я считаю, что государство сделало очень большую промашку. Для того, чтобы поддержать главу государства в вопросах социальной модернизации, надо было хотя бы 200 млрд. тенге дать для группы пенсионеров, которые ушли на пенсию в трудные для страны годы. Ведь они получили по 15 МРП.

Я поднял вопрос о жилищной проблеме. Она кусается как никогда остро. Дает последствие то, что жилище включено в коммерческий оборот. На жилище стали наживаться. Кто? Прежде всего толстосумы: банки, строительные компании, частные лица, чьи доходы позволяют это делать. В Астане есть случаи, когда за одним человеком числится 15-17 квартир. Он за бешеные деньги сдает их внаем. Государству надо было сделать один простейший шаг: построить государственное жилье, чтобы решить проблемы наиболее нуждающихся – многодетных семей, молодых специалистов, инвалидов и т.д. Чтобы они платили только коммунальные услуги. Чтобы потом они постепенно, в рассрочку это жилье выкупили. Но не через банковские кредиты, а напрямую у государства.

Смотрите, вот сейчас новую программу запустили – “Доступное жилье-2020”, а там 9 направлений. Но опять же программа не решает судьбу человека, который вообще не имеет возможности вложить хоть сколько-нибудь денег на покупку жилья, потому что там опять участвует банковский кредит. У государства должен быть свой жилищный фонд. Ведь когда отправляют человека в какой-то регион, про жилье не заикаются.

Поэтому я говорю: надо вернуться к прежней, советской системе, отправил человека в село – дай жилье, работу членам его семьи, детишкам детский сад — чтобы все было по порядочному. Государственное жилье от государства никуда не денется.

Ни у кого не болит голова об обеспечении жильем сельское население. Чтобы жилье в селе по комфортности не уступало городскому, чтобы дом был с участком под огород. Тогда селянин не будет бежать в город.

Я как-то встречался с населением Астаны, проживающим в районах ветхого жилья. Всего в столице таких 238 домов. Настроение у людей, мягко говоря, крайне неважное. Я увидел негатив, который испытывают люди к нам, депутатам, избранникам народа. Они не понимают: ты чиновник правительства или депутат, для них мы все едины – власть, и ты должен реализовать их запросы. Это степень доверия народа к органам власти.

— Однако вернемся к работе депутатской фракции КНРК. Не хотите раскрыть секреты кухни?

— А-а, мы к этому идем. Мы вначале еженедельно проводили заседания фракции, потом я понял, что их эффективность невысокая. Теперь проводим раз в две недели, зато вопросы готовим капитально. Мы пытаемся проанализировать работу каждого депутата, как выполняется наша предвыборная платформа, кто какую лепту вносит.

Нельзя сказать, что некоторые спину поломали при решении вопросов, потому что любой депутат действует в рамках тех законопроектов, которые рассматриваются в комитетах.

В целом мы двигаемся вперед. На заседании фракции рассмотрели вопрос о земле. Мы предложили провести мониторинг использования земли на соответствие Земельного кодекса. В декабре заканчиваем мониторинг. Мы предложили рассмотреть вопрос об использовании земельных ресурсов. По результатам наших запросов во фракции на парламентском часе будет отчитываться комитет по аграрным вопросам мажилиса. В мае мы предполагаем провести парламентские слушания по земле. Во всяком случае, фракция КНПК вокруг да около, но по этому вопросу засветилась.

— Земельный вопрос, известно, – ваш конек.

— Но нашем “коньке-горбунке” можно сидеть, а скакать он пока не может. Потому что мы включаемся в борьбу между народом и буржуазией. На стороне буржуазии и прокуратура, и суды, и олигархи. Сломать их очень непросто. Народ пока что ждет: мы сказали свои требования перед выборами, вот вы и решайте. Кто это сделает, им все равно: партийная фракция, правительство или аким района.

Сейчас вот в Бостандыкском хозяйстве Северо-Казахстанской области очень напряженная обстановка. 260 дворов, из них около 70 не имеет ни клочка сена. А это означает, что завтра 70 коров уйдут под нож. Почему директор ТОО не дал сена? Из мести. Он им заявляет: не надо было на меня жаловаться. Когда стали выяснять, то оказалось, что собственник этого хозяйства вовсе не он, а другой человек. Тот говорит: я в договор аренды земли пайщиков сено не закладывал.

Тут каверзных моментов очень много. Например, собственник идет в банк, оформляет кредит, закладывает землю, даже не спрашивая, хотел ли хозяин земли, чтоб ее он закладывал в банк. Подсовывает списки, в которых 23 мертвых душ. Самый дикий случай – земля, принадлежащая людям, из банка перекочевала в собственность другого человека, который выкупил банковские кредиты. И подарил землю по документам своему дяде. А когда нашли этого дядю, он говорит: отстаньте, мне столько-то лет и я даже не знаю, где это хозяйство находится. И никто в этом не хочет разбираться, начиная с прокуратуры, потому что не хочет рушить систему ограбления крестьян.

— Вы были депутатом парламента второго созыва, и Вам есть что с чем сравнивать.

— Тогда в обеденном перерыве мы стояли в очереди в парламентской столовой. А сейчас ее нет. Тогда каждый депутат шел по округу и был ответственным перед своими избирателями.

Тогда в парламенте были “Отан”, Гражданская, Аграрная партии, Патриоты, Ауыл, КПК – всего 6 партий. Помню, когда мы шли на пленарку, в комитеты, мы знали, кто и как будет оппонировать нашей позиции. И когда сидели в зале заседания, записывались на выступление, следили, кто перед нами записался. И если кто-то записался, допустим, после Шаймердена Уразалинова, чтобы предложить отклонить его предложения, я уже видел, что мне тоже надо отвечать на критику, защищать позицию Шаке, поэтому я записывался на выступление вслед за своим оппонентом. На каждое заседание мы шли с выверенным в депутатской группе мнением, независимо от партийной принадлежности, потому что мы избирались по одномандатным округам, а не по партийным спискам. Нынче преобладает мнение одной партии.

— И вы в проигрыше?

— Я не скажу так. Вот вы тоже, как обычные избиратели рассуждаете: победите или не победите? Это как одного лектора спросили: ты сразу скажи, война будет или нет? Так нельзя ставить вопрос.

Сегодня пришли в мажилис две новые партии – 15 человек. До нас там была одна система, один взгляд. Они уже привыкли так работать с 2004 года. пытаемся что-то изменить. Наша тактика в том, чтобы мнение, с которым мы не согласны, хотя бы расшатать, сказать то, что хотят услышать люди, чтоб они знали, что коммунисты в парламенте сидят неспроста. Я хотел, чтобы мое выступление в парламенте по обсуждению бюджета на 2013-2015 годы народ услышал. Но его никто не услышал, потому что ни ТВ не показало, никто из журналистов не спросил ни о чем. Что мы делаем? Ни слова не меняя в своем выступлении, я закинул его в интернет и свою газету. Пусть люди знают, что мы “шебуршим”.

Наша позиция в том, чтобы обозначить себя оппозиционной силой в парламенте и показать избирателям, что мы пытаемся отстаивать их интересы. Но при этом люди должны понять, что нас мало. А раз так, народ должен понять, что на следующих выборах он должен еще больше поддержать коммунистов.

— Как Вы относитесь к критике в интернете, оскорбительным выпадам некоторых анонимных комментаторов в Ваш адрес?

— Меня называют шпионом Ел басы. Чтобы не реагировать на эти выпады, я выработал иммунитет самозащиты. Глупых людей в мире, к сожалению, больше, чем умных. Их не переспоришь. Я им просто не отвечаю. Надо работать, а народ пусть сам отсевает зерна от плевел, делает выводы, что добро, а что зло.

Как-то один медиасайт взял у меня интервью. Как на меня набросились анонимные комментаторы! Косили меня в клочья! А по делу никто слова не сказал. Почему? Да потому что крушить любого, кто тебе не нравится, проще простого. У Олжаса Сулейменова есть про волчат стихотворение, в котором говорится, как волчата жадно пили густую холодеющую кровь матери, которую загрызли собаки, и вместе с ней вдыхали жажду мести. Кому? Любому – лишь бы отомстить.

Я служу интересам простого народа. Дай Бог, чтобы люди видели эти усилия и по достоинству оценивали их. А как их оценивают другие – иностранные шпионы, свой шпион, — каждый пусть судит в силу своей политической зрелости.

Я скажу главное – мы создали КНПК и взяли курс на народовластие, защиту интересов простых людей.

Я считаю себя человеком счастливым, потому что политика государства сейчас разворачивается на то, чтобы помочь простым людям, сделать социальную модернизацию, дать каждому работу. Я хочу, чтобы наряду с этим развивалось и народовластие. Пока народ не придет к власти, буржуи будут править нами так, как хотят. Наша партия должна пробудить людей к борьбе за свои права. Поэтому мы сейчас поставили задачу: в каждом районе, области от КНПК иметь хотя бы 2-3 депутата в маслихате. У нас на 3 тыс. мест в маслихатах всего 20 мандатов. Это ничто.

Я счастлив и потому, что мне удается двигаться по жизни с флагом Коммунистической партии, с именем Ленина и Маркса. Именно эти люди говорили, что в любой формации надо отстаивать интересы человека труда. Мы это и делаем. Идея народовластия, социального равенства все равно победит.

— У вас есть связи с зюгановской КПРФ?

— Никаких связей нет. Когда он был в Астане, мы пригласили Зюганова в ЦК, он отказался прийти. Послал секретаря ЦК КПРФ Тетекина. Ему понравилось, что в регионах мы имеем структуры. Когда увидел телефонный справочник областных комитетов, был в шоке: да, оказывается, все у вас есть.

Да, так и есть, однако той силы, которая нужна народу, КНПК пока не приобрела. Но идеологические позиции партии у нас сильны. Я заверяю.

— Спасибо Вам за интервью.

***

© ZONAkz, 2012г. Перепечатка запрещена