Быть и казаться

...и, пьяные, спрашивали на ухо: “Слушай, я ведь на казаха не похож?”

Во время недавней поездки в Индию (о других моих впечатлениях можно прочитать вот здесь) я очень удивился тому обстоятельству, что люди в телевизоре там абсолютно не похожи на людей на улице.

Конечно, у нас в шоумены и дикторы тоже выбирают молодежь посимпатичней. А щетина на лице среднестатистического мужика из тульской или кзыл-ординской глубинки не такая элегантная, как у Ивана Урганта. Но в целом-то на экранах и на улицах больших казахстанских и российских городов примерно одни и те же люди. В теле-ящике у нас обычные, типовые горожане, не считая каких-то отдельных, слишком уже загламуренных девушек.

Совсем не то у индусов. В жизни они очень смуглые, иногда практически черные. Как правило, худощавые и невысокие. А включите телевизор в отеле! На всех каналах танцуют, поют, разговаривают в ток-шоу, рекламируют стиральные порошки и детские завтраки совершенно другие граждане и гражданки. Все упитанные, налитые, с бело-розовой кожей. Рослые белолицые красавицы играют глазами и бедрами рядом с такими же красавцами, усатыми, наподобие Гены Бендицкого, только повыше и посветлее.

Гену из-за восточной смуглости лица не взяли бы на индийское телевидение.

Может, у них есть районы, где живут такие люди, как на экране? Все же миллиард народу не шутка. Однако в телесюжетах о происшествиях реальной жизни – допустим, когда упал мост над Гангом, или на обувной фабрике случилась забастовка – везде преобладают загорелые, худые, малорослые индусы. А в студии только пышные снегурочки и шестифутовые кавалеры.

Конечно, Индия страна глубокой древней культуры. Сильная и самодостаточная. А ТВ и Болливуд, это, в общем, суета сует, империя грез. Но все же обидно за темнокожих тоненьких индусок, среди которых много прехорошеньких. У них нет ни одного шанса попасть на экран, даже если это мечта всей жизни. Возможно, данное обстоятельство воспитывает у простых девушек и ребят комплекс неполноценности.

А вот в Америке меня наоборот удивила неотличимость людей в телевизоре и в жизни, в столицах и провинции. Во времена Билла Клинтона автору этих строк выпала возможность хорошо покататься по Соединенным Штатам в компании других казахстанских журналистов. Помню, однажды нас привезли в дальнюю деревушку где-то в Огайо. Всего шесть тысяч населения, по факту вроде бы дыра дырой. Но лица у местных гладкие, как у жителей мегаполисов. Рост, одежда, белые зубы, машины и дороги те же самые, что в столице штата или самом Вашингтоне. И на экране телевизора – те же лица, дороги и машины.

В общем, американцы, кажется, вполне довольны собой и своим внешним видом. Не пытаются в телевизоре выдавать себя за кого-то другого.

Россия и Казахстан в этом смысле находятся примерно посередине между Индией и США. В городах у нас теперь многое почти как в Америке, а деревни, аулы и райцентры – типичная азиатская глубинка. Причем, за последние 20 лет контрасты между городом и деревней резко увеличились. А картинка на экране наших телевизоров показывает только город.

Если герои американских сериалов живут в таких же домах и квартирах, в каких живет вся страна, и ездят на типовых машинах, то наши сериалы отражают быт верхних 20-процентов казахстанского и российского населения. Индийские сериалы показывают вообще неизвестно чью действительность. Да еще ходят и разговаривают в них непонятные белые люди.

В Москве, кстати, мне встречались индусы, которые очень хотят стать европейцами или американцами. Помню, делал интервью с одним большим индийским бизнесменом и в разговоре сказал ему, что наши народы похожи: у индусов и россиян, в общем, неторопливый образ жизни, в традициях нет такой примитивной гонки за деньгами и успехом, как на западе. Большой бизнесмен этого разговора не поддержал. Он заявил, что, когда я лучше узнаю Индию, то пойму, какая это современная и динамичная страна, как сильно она изменилась за последние десятилетия, и что индийцы теперь совсем другие.

Но гораздо чаще, чем такие прогрессивные индусы, в Москве встречаются русские, которые тоже мечтают стать европейцами или кем-нибудь еще и перестать быть русскими. Например, они хотят стать казаками. Потому что быть русским сейчас не очень круто.

Это не вчера началось. Вот Маяковский писал в далеком 1927 году: Три разных истока во мне речевых. Я не из кацапов-разинь. Я — дедом казак, другим – сечевик (то есть опять казак, только запорожский, с Сечи — В.Ш.), а по рожденью грузин.

Кацап, если кто не знает, это как раз русский по украинской народной дразнилке. Мы называли малороссов хохлами, подшучивая над смешным хохолком на бритой украинской голове (правильно он называется оселедец). Они в ответ дразнились кацапами, из-за того, что русская борода, видите ли, напоминала славянским братьям козлика (цапа по-украински).

Возвращаясь к Маяковскому: видите, великий пролетарский поэт уже 85 лет назад дистанцировался от своей русскости.

А вот какие впечатления вынес американский писатель и журналист (в прошлом тоже наш, еврей из Риги) Петр Вайль, совершивший поездку на кинофестиваль “Евразия” в Алматы.

Вайль пишет в своей книге “Карта родины”:

мы выпивали в саду с местными телекумирами. Они хвастались незнанием казахского, рассказывали, что их дети учат только русский и английский, и, пьяные, спрашивали на ухо: “Слушай, я ведь на казаха не похож?”…

Правда, это история из конца 90-х. Тогда в Казахстане еще не наступили тучные годы. С их приходом на смену национальному нигилизму явились Большие Понты. Наверное, это все-таки лучше.

***

© ZONAkz, 2012г. Перепечатка запрещена