Ахтунг! В «воздухе» стервятник!

В № 48 (5.12.2001 г.) “Мегаполис” на двух полосах опубликовал материал некоего Михаила Сытника, снабдив его весьма скудными сведёниями об авторе. Как сам себя преподнес оный господин, человек он ещё молодой, но успевший одолеть все современные гуманитарные науки: лингвистику, теорию государства и права, социальную психологию, философию и политологию. Распираемый универсальным знанием об окружающей человечество действительности, г-н Сытник отважно поднял тяжелый крест советника… ни мало, ни много правительства и парламента Республики Казахстан по проблемам языков и государственного строительства. Видать, наше молодое дарование излишком скромности не страдает, а Простодушный “Мегаполис”, подняв желтый, лист, в восторге воскликнул “золото!” и предоставил ему свои полосы, в придачу и Интернет-газету. Однако ж г-н Сытник со своими советами, кажется, малость опоздал. Кто только ни навязывался молодому казахскому государству в советники! И французский еврей Москович, и американский кореец Бэнг, были турки, индусы, все они почему-то возгорались избытком “добрых” чувств к казахам. Но у нас, народа Казахстана, нет повода принять поговорку “не поминать лихом”. Я лично проклинаю их, авантюристов и шарлатанов от большой политики.

Наш новоявленный советчик, в отличие от своих бесславно ушедших предшественников, облюбовал себе более узкую, но чрезвычайно взрывоопасную область межнациональных отношений. Оттого-то его опус, несмотря на примитивную некорректность рабочего-интеллигента, а местами на явную несостоятельность, не может быть оставлен без должного внимания. Об этом пишут, просят немало наших читателей. “Откуда выкопал “Мегаполис” этого махрового шовиниста-антика-заха. Разве это предмет дискуссии?” — спрашивает Омарбаев из Темиртау. “Чего же молчат наши интеллектуалы С.Куттыкадам, М.Ауэзов, иже с ними?” -пишут из Атырау. “Да заткните рот этому нахалу!” — требует Рустемов из Шымкента.

Относительно казахских интеллектуалов у меня не очень высокое мнение. Одни превратились в мелких грызунов, у других своя мишень, у третьих просто закваска не та, мочалоподобные они. Этим и пользуются подобные Сытнику бумагомаратели.

Прошел месяц, а казахская “элита” молчит, и я, наконец, вынужден отложить в сторону другие дела и приняться за этот кислый плод. А он оказался такого свойства, что, отведав, пришлось съесть его целиком. Как в свое время Ф. Энгельс сетовал на пачкотню Дюринга, к тому же этот плод не Только очень кислый, но безнадежно гнилой и, как уже отмечалось, изрядной величины (целых Две полосы “Мегаполиса + в развернутом виде в Интернет-газете «Навигатор”). Предстояло последовать за новым “ясновидящим” в ту обширную область, где он толкует обо всех возможных вещах и еще кое о чем сверх того.

Отвечает ли г-н Сытник той задаче, которую он сам перед собой поставил, — уничтожить казахский язык, на котором в свое время разговаривали даже его предки и которым и теперь пользуются в мире около 15 миллионов людей казахской национальности? Могу лишь сказать, что наш “специалист” по национальным отношениям и проблемам языков не представляет собой единичного явления -в казахстанской действительности. С обретением Казахстаном независимости и начавшимся процессом реализации национальной идеи разные доктрины, выдающие себя за новую политологическую систему, растут у нас, как грибы после дождя. .

Но надо отдать должное — в отличие от писанины, наделавшей в свое время много шуму, малограмотных Докучаевой, Горячевой, Жаворонковой, Головко, Галенко, пребывающего в бегах Розе и казачьих атаманов “труд” Сытника выгодно отличается тем, что его автор способен перечислить ряд гуманитарных наук и -даже объявить себя их ярким представителем. Больше всего, он, видимо, тяготеет к политическим аспектам проблемы языков. Отсюда его классификация языка по следующим четырем функциям: 1. функция науки и образования; 2. функция закона; 3. функция межнационального согласия; 4. функция идеологии и морали. Эти, им искусственно созданные, четыре функции Сытник объявляет базовыми, четырьмя углами и опорами единого фундамента государственности. Далее, как учит наш “специалист” по функциям, “…если хотя бы одна из этих функций не будет работать — здание государства будет перекошенным, неустойчивым…”. К чему разразился этой тирадой г-н Сытник? Да к тому, чтобы внушить мысль (“научную” — не забудьте), что государственный казахский язык не способен выполнить ни одной из четырех функций. И не случайно он озаглавил эту часть своего опуса зловеще: “Здание пока еще стоит”. А про себя восклицает: “Скоро рухнет!”.

Спешим доложить непосвященному читателю (не все же так энциклопедически образованны, как наше молодое дарование), что главная функция любого языка (за исключением коровьего) — служить средством общения. А последняя вовсе не зависит от того, какой народ использует это средство. Это может быть русский, английский и даже язык древних зулусов. Во всех случаях язык в своей сущности служит средством общения говорящих на этом языке людей. И он не обязан быть понятен г-ну Сытнику. Если же он попытается навязать независимому национальному государству язык своего народа, то это будет воспринято как наглость, и ответ будет адекватным. ‘

Положение г-на Сытника и иже с ним не безвыходно. Либо Они перебираются туда, где придуманные им четыре функции языка имеют быть осуществленными на его родном языке, либо худо-бедно учатся государственному, как делают миллионы его соотечественников, уехавших в дальнее зарубежье. Самоуверенный г-н Сытник, однако, не домысливает, увязывая язык с проблемами межнационального согласия. По нему выходит (давайте уж по-русски, напрямую), что ежели казахи не заткнутся, будет беда, стычка между русскими и казахами. Этим нас уже пугали и до Сытника, но мы не испужались, сегодня тем более не боимся.

Главным ляпсусом автора “Мегаполиса” все же остается его эклектически сотканная “доктрина” отрыва языка от народа или даже индивида, говорящего На этом языке. “А чтобы получить объективную картину, -пишет он, — необходимо для начала отделить язык как продукт интеллекта оттого народа, который этот продукт создал, и оценить язык с точки зрения его функции и возможности без связи с его создателем”. Как говорится, приехали если не к Канадчиковой даче, то к стране “Метафизика”. Как можно язык как продукт интеллекта рассматривать в отрыве от самого интеллекта? Разве это не равносильно тому, как если бы мысль господина Сытника рассматривали в отрыве от его мозга. Ведь на том или ином языке разговаривает народ а не язык творит сообщество людей. С какой стороны ни подходи, язык есть продукт деятельности, производительного труда, в процессе которого у людей возникла потребность что-то сказать друг другу. Признаюсь, я начал рассуждать по Энгельсу, но кто скажет, что Энгельс глупее Сытника?

Но наш “энциклопедист” неугомонен и упрям, долдонит одно и то же, уперся на одном и том же. “Именно так, объективно, профессионально и научно, — чеканит он, — должен быть оценен как казахский, так и русский язык, без связи с процессами их создания”. Еще смешнее следующие его рассуждения: “Здесь можно провести такую аналогию: когда человек покупает… машину “Мерседес”, он выбирает ее за функционально-технические возможности, а не за то, что он уважает немецкий народ”. Не лишено остроумия, но совершеннейший вульгаризм, бессмыслица. По Сытнику выходит, что русский и казахский языки надо рассматривать в отрыве от русского и казахского народов, вне связи с их историей и географией, способом производства, распределения и потребления. Более того, у Сытника все поставлено с ног на голову: язык с его четырьмя или более функциями фатально предопределяет статус, даже судьбу народа.

В доказательство своей “безмозглой” доктрины наш ученый муж вдаряется в тонкости лингвистики. Превосходство русского языка над казахским, оказывается, в том, что каждое русское слово образует целую гроздь разных смысловых категорий. Например, корневой смысл слова — вера» трансформируется «в разные категории бытия”: “верить” — глагол, “верный” — прилагательное, “поверье” — существительное, “неверно” — наречие и т.д. Так раскрывает Сытник историческую функцию русского языка как мирового языка, обосновывает его явное превосходство над казахским. Ни шатко, ни валко. Во-первых, русский язык, хоть и достоин, но мировым языком не стал и, к сожалению, вряд ли станет, вытеснив английский. Во-вторых, и казахский язык обладает теми же свойствами, что и русский, в части смыслообразующих потенций. Вам пример? Пожалуйста. Слово “сенiм” — точный перевод русского “вера”, не хуже последнего и с легкостью трансформируется в “разные категории бытия” (приняли выражение Сытника): “сену” — глагол, “сенiмдi” — прилагательное, “сенiм” — существительное и т.д. Так в чем же неполноценность казахского языка, если он дословно совпадает с русским языком в приведенном примере? Все, что сказано лингвистом-философом-политологом Сытником о русском языке, имеет свое зеркальное отражение и в казахском языке.

Рассмотрим другой аргумент Сытника в пользу русского языка в сравнении с казахским. Как он уверяет, русский язык без ущербa для себя может ассимилировать слова, позаимствованные у других языков. Им приводимые примеры: слово “идея” образовалось от латинского по корневой форме слова. “Это латинское слово, — информирует человечество г-н Сытник, — в прямом смысле стало русским”. Но, мой дорогой, ведь не только русские, но все человечество, включая и казахов, успешно употребляет позаимствованные слова! Если этот факт Сытник считает признаком живучести языков, то одно из первых мест надо будет застраховать за казахским языком.

Как нетрудно заметить, ни аргументы, ни факты, на которые опирается г-н Сытник как на доказательство неполноценности казахского языка, мягко говоря, не работают. Они с потолка взяты или высосаны из пальцев. Так какова цель, которую он преследует? Провокация, рассчитанная на расшатывание устоев государства, — иудушкин подарок казахскому народу в канун празднования 10-летия своей независимости.

Сделанный нами анализ сытниковского опуса вполне послужит ответом и на вторую его часть, озаглавленную не менее зловеще: “Разбитая ваза”. На ней мы задержимся в той связи, в какой она противоречит первой. Выше не по своей прихоти я вынужден был следовать за г-ном Сытником в специальные области филологии, где в лучшем случае могу выступить лишь в качестве дилетанта. Но я стремился по большей части ограничиться тем, что противопоставлял его ложным или претенциозным утверждениям верные, потому неоспоримые факты.

Надо отметить, разбираемая здесь доктрина г-на Сытника не оправданно и неправомерно охватывает широкую теоретическую область, и это вынуждает и меня следовать за ним повсюду и противопоставлять его тарабарщине собственные взгляды. Итак, “Разбитая ваза”. Здесь автор проводит такую аналогию. Казахский язык уподобляется «древней вазе, стоявшей на столе эпохи перед приходом европейской цивилизации. Затем, всего лишь за 70 лет правления Советской власти… ваза… лопнула… сейчас казахские слова, словно осколки этой вазы, разобщены”. В результате, если казах работает “в сфере сложных наук, то он вынужден пользоваться русским языком”. Совершенно верно. И это происходит потому, что сами русские в сложной науке чуть ли не на половину пользуются иностранными словами . Было время, когда сам русский царь, впоследствии приобретший имя Петр Великий, ходил на Запад на уроки, туда же затем топал и помор Михаиле Ломоносов. И за это никому в голову -не приходит унижать русских, наоборот, говорят «молодец», хвалят за усердие.

Г-н же Сытник, увлекшись охотой за казахскими “скальпами”, закрыл глаза на объективный и глобальный процесс интернационализации образа мыслей человечества, независимо от их национальной принадлежности. Не хочет понять, что нерусские слова «константа”, «лимит», “дифференциал”, «интеграл», “постулат”, не говоря уже о таких, как «домкрат», «теодолит», “аэроплан” и т.д., заняли прочное место в казахском языке. Гордясь тем, что бесчисленные иностранные слова вошли в русский язык, г-н Сытник отказывает в этом казахскому языку. Не смешно ли это?

Трагедия или, вернее будет сказать, пороки Сытника происходят оттого, что, ни слова не зная на казахском языке, берется судить о нем. Он, зашоренный от лютой ненависти к казахам, не способен понять тот факт, что многие выпускники казахских школ приобрели в науке мировую известность. Сам я учился в казахской школе и, ни слова, кроме матерщины, не зная по-русски, сумел ее закончить на золотую медаль. В вузе слушал лекции на казахском языке по высшей математике, преобразованиям Лоренца, физике элементарных частиц, термеху, сопромату, ТММ и другим наукам и ничуть не комплексовал.

В Москве, будучи абитуриентом, коренным москвичам помогал решать задачи по математике и делал это на родном казахском языке, что нисколько не смущало моих столичных сверстников, добросовестно списывавших брошенную мною шпаргалку. Это оказалось возможным потому, г-н Сытник, что наука интернациональна!!!

Русский язык я люблю, овладел им в совершенстве настолько, что даже редактирую русскоязычную “Казахскую правду”. А на родном языке хоть фельетон в стихах о г-не Сытнике способен написать. В одном я уверен, нет и не бывает языка заданно неполноценного, а есть языки, испытавшие геноцид, загнанные в резервации.

Г-н Сытник — русский шовинист, и в этом качестве совершенно не способен понять процесс становления современного русского языка. А ведь на этом, достигшем совершенства языке, разговаривала лишь элита русского общества — великие зодчие русской литературы и культуры XIX века, тогда как остальная Русь изъяснялась в стиле времен Соловья-разбойника, грубого мужика в каракулевой шапке. Приблизительно в таком вот стиле: “Инда взопрели озимые. Рассупонилось солнышко, расталдыкнуло свои лучи по белу светушку. Понюхал старик Ромуальдыч свою портянку и аж заколдобился…”.

Г-ну Сытнику невдомек, что весь советский народ в лице своих талантливых представителей развивал русский язык и культуру. Армянин Константин Симонов, казах Олжас Сулейменов, киргиз Чингиз Айтматов, немец Александр Блок, евреи Константин Паустовский, Илья Ильф, Лебедев-Кумач, Михаил Исаковский и многие другие оттачивали русскую словесность, а евреи А.Александров, М.Блантер, Соловьев-Седой, М.Фрадкин, Н.Богословский и другие двигали вперед музыкальное искусство. В науке — Ландау, Лифшиц, Сахаров и многие другие.

Такая же картина характерна и для других сфер культуры. В известном смысле можно сказать, что русский язык эпохи социализма есть продукт всего советского народа.

В это же время в Казахстане, активно шел процесс этнической ассимиляции казахов, закрывались школы, суровой цензуре подвергалась литература, произведения казахских писателей. И сегодня г-н Сытник браво уничтожает язык этого народа.

Так озаглавил “потрошитель” Казахского языка один из разделов своей “фундаментальной” статьи. Смысл ясен: язык, не способный решать дифференциальные уравнения, написать рецепт [латынь Сытник, очевидно, принимает за ассимилированный русский язык, науки), да и вообще, немногим превосходящий словарь «Эллочки-людоедочки», совершенно не пригоден в сфере управления. Ему невдомек, что за 10 независимых лет очень многим пополнился словарный фонд казахского языка, и это позволило постепенно переводить делопроизводство на государственный язык.

Самым сильным аргументом Сытника является тот факт, что так называемые русскоязычные, составляющие ныне меньше половины населения, не владеют казахским языком. “Если определённый язык знает только треть общества, -учит Сытник, — он не может выполнять функцию закона (что, не может довести до сведения русскоязычных заповеди типа “не убий”, “не укради”? — Ред.)”. Во-первых, надо понимать, что процентомания — это уже политика вчерашнего дня, сегодня же, когда казахи составляют не треть обществе, а больше его половины, она не работает.

10 лет отпустило государство на освоение казахского языка. Для тюркоязычных это уже не проблема. Русские же, составляющие что-то около 30% населения Казахстана, если до сих пор не научились десяток слов произносить, то помочь им ничем уже не возможно. И заслуживает одобрения и подражания тот факт, что в Кзылордынской и Южноказахстанской областях с минувшего года во всех сферах общества делопроизводство начало осуществляться только на казахском языке. Ближайшим следствием этого явится массовый переход русскоязычных в казахские школы. А затем недалек и тот день или год, когда этому примеру последуют и другие области, а Вам, господин хороший, ничего не останется, как употребить свои недюжинные и разнообразные способности на ускоренное изучение государственного языка, либо паковать чемоданы. Ларчик, как видите, г-н Сытник, открывается просто. А Вы занялись бесперспективной политической истерией и обмазыванием дерьмом нации, которая, уверяю Вас, если не перестанете клеветать на нее, вынуждена будет заняться Вашей персоной. Запомните это, прошу Вас, и даже радикальнейшая оппозиция, по заказу которой шельмуете казахов и на поддержку которой надеетесь, не поможет.

Несколько слов относительно запугивания Сытником неизбежностью, как он считает; катаклизмов на почве межнациональных конфликтов. Это звучит заключительным аккордом в той “симфонии”, которой принялся дирижировать оный господин. Типун тебе на язык, скажут ему и русские, и казахи, 10 лет совместно прожившие под небом возрождающегося казахского государства. Что касается представителей других диаспор, то уверяю г-на Сытника, они ни за какие блага воевать с казахами не согласятся. Молдавский вариант в Казахстане не пройдет.

Если г-н Сытник считает себя истым русским патриотом, то пусть займется проблемами России, которая сама в конечном счете может рассыпаться.