28 апреля в Душанбе прошла очередная сессия Совета коллективной безопасности. На заседание съехались президенты России, Белоруссии, Армении, Казахстана, Киргизии и Таджикистана.
Главным итогом сессии стало повышение статуса Договора о коллективной безопасности (ДКБ) до Организации ДКБ (ОДКБ). Как отметил президент Казахстана, \»повысился уровень интеграции, и расширяются сферы нашей деятельности\».
Более того, решения Организации станут обязательными для членов ОДКБ, что должно повысить ответственность за принимаемые документы. Планируется даже введение санкций за их невыполнение. Генеральным секретарем Организации ДКБ назначен бывший посол России в Дании Николай Бордюжа.
Президенты уверены, что новая международная структура начнет действовать уже в этом году, сразу после того, как завершится процедура ратификации документов ОДКБ. Напомним, что устав и соглашения о правовом статусе организации ДКБ руководители стран-участниц подписали еще в октябре 2002 года на саммите в Кишиневе.
Таким образом, на просторах СНГ образовалась новая военная организация, некоторые эксперты сравнивали ее даже с НАТО, по крайней мере, модели очень похожи, но страны очень разные.
Многие эксперты отметили, что на сегодняшний момент ОДКБ является единственной структурой на территории бывшего Союза, созданной специально для принятия превентивных мер в случае возникновения очагов напряженности или военных угроз. Ни ЕврАзЭС, ни проамериканско настроенный ГУАМ такие цели не только не ставят, но и не декларируют, они занимаются лишь экономической интеграцией.
Активизация военного сотрудничества шести государств постсоветского пространства началась после начала Америкой войны против международного терроризма. А после появления военных баз США на территории Узбекистана, Кыргызстана и Таджикистана эксперты стали говорить, что Россия теряет Центральную Азию.
Война в Ираке, начатая без одобрения ООН, подтолкнула Москву к поискам союзников не только в Европе, но и на юге. К этому времени экономические интересы и внешнеполитическая ситуация подвигли Россию, Казахстан, Украину и Белоруссию на создание новой Организации региональной интеграции (ОРИ), основные учредительные документы которой должны быть подготовлены к осени.
Однако при всем сближении некоторых стран с Россией влияние США на их политику остается сильным. Поэтому и были двойственны позиции Казахстана, Кыргызстана и Таджикистана по отношению к войне в Ираке. Грузия, Украина, Азербайджан и Узбекистан, это костяк ГУАМ, однозначно поддержали антииракскую коалицию.
В такой ситуации Москве надо решить для себя принципиальный вопрос – собирается ли США вытеснить Россию из Центральной Азии или же возможно совместное противодействие международному терроризму. Среди экспертов по этому вопросу нет единства. Однако многие склоняются к версии, что действия США в Центральной Азии направлены против интересов России. При этом до сих пор никто в Москве внятно не объяснил, в чем состоят интересы России. Если Россия и дальше будет стоять на тех же позициях, то рано или поздно в Центральной Азии произойдет столкновение интересов России и США. Ничего хорошего России это не сулит. Поэтому в диалогах с США по этой проблеме надо менять тон. Причем надо рассматривать весь Центрально-Азиатский регион, включая Афганистан, Пакистан, Иран. Иначе и перед Россией, и перед США встанет общая проблема — распространение исламского фундаментализма, считает Виктор Кременюк, заместитель директора Института США и Канады.
Вячеслав Игрунов, заместитель председателя комитета Государственной Думы по делам СНГ, полагает, что процесс ослабления российского влияния в Центральной Азии не необратим. США, распространяя экспансию на Азиатский континент, упрутся в определенные барьеры, и после этого вполне возможен откат. Россия может сохранить влияние в Центральной Азии (как, впрочем, и свою роль в мире) только в том случае, если четко определится, на чьей она стороне: \»имперского центра\» в лице США или стран, которые уравновешивают ситуацию в мире. Мне кажется, что России следовало бы быть активным звеном во втором полюсе. И для этого надо развивать отношения как с Китаем, так и с европейскими странами\», — считает Игрунов.
Дмитрий Орешкин, руководитель аналитической группы \»Меркатор\» Института географии РАН, считает, что США не стремятся полностью контролировать ситуацию в Центральной Азии, удовлетворяясь контролем политической элиты и оставляя право этим странам на собственную идеологию. В этой ситуации Россия не может противопоставить США ничего толкового. Если Россия поймет это и \»отстанет\» от всей центральноазиатской \»пятерки\», то это даст возможность перевести дух и заняться своими проблемами.
Если эти территории будет контролировать Америка, то они станут буфером для России при наплыве агрессивного исламского экстремизма. Чем глубже США увязнут в Азии, тем России выгодней — Америка будет тратить свои ресурсы. Очень может быть, что антироссийские настроения там постепенно переориентируются в антиамериканские, предполагает Орешкин.
При такой неясности в умах российских экспертов, естественно, что страны Центральной Азии стараются выживать как могут, и зачастую они играют на противоречии интересов таких держав, как США, Россия, Китай и Европейский Союз. Иногда это получается неплохо.
Так, Казахстан в последнее время тяготеет к России, а ранее республика придерживалась проамериканской ориентации. Даже в официальных СМИ появляются антиамерианские статьи. Однако насколько это выгодно стране, неизвестно, некоторые эксперты пугают Казахстан заявлениями, что за молчание Китая по иракской проблеме Америка отдала республику Поднебесной. В то же время просачиваются сведения, что идут сепаратные переговоры за спиной России о создании на территории Казахстана американской военной базы. Очень сложно молодому, экономически слабому государству выжить в современных диких условиях, когда не соблюдаются международные нормы права.
Есть версия, что в таких кризисных условиях, для того, чтобы сохранить суверенитет, Казахстану было бы выгодно допустить создание на своей территории военных баз и США, и России, и Китая. Тезис, конечно, спорный, однако когда руководство страны не может сделать ясный однозначный выбор стратегического партнера и друга, то и такой способ существования не исключен.