Авторитарная демократия. Когда я впервые услышал такое словосочетание, чертыхнулся про себя. От смешанности чувств – раздражение и восхищение одновременно. Очень разные чувства, согласитесь.
В точности как в “авторитарной демократии” — у них смешение понятий, у меня смешение чувств. От такого смешения понятий. Мысли тоже что-то, не того. Как это у поэта?
— Нельзя в одну упряжку ставить осла и трепетную лань (не ручаюсь за правильность цитаты).
Хотя, лани там вообще, кажется, не стояло. Какая лань! В упряжке!
Или вот, например, почему-то пришло в голову. Обыкновенный фашизм. А что? Ну, фашизм. Так, обыкновенный же.
Боже упаси кого-нибудь подозревать меня в проведении параллелей, особенно понятийных. Тут просто голая лингвистика. Авторитарная демократия. Обыкновенный фашизм. Смесь бульдога с носорогом. Лёд и пламень, вода и камень. Развесистая клюква. Котлеты с мухами. Чиста игра чиста слов.
Но каковы неугомонные демократоры-декораторы!
Всё, что хочешь, тебе залакируют. Такой антураж наведут! Что твои потёмкинские деревни! Из такого исходного материала конфетку, наизнанку будут выворачиваться, но, таки, будут делать!
Это же надо такую в себе выработать прогибкость! Ума. Под изменчивый мир.
Не выплясывается реальная демократия, ну и шайтан с ней. Давай хоть какую пляши. Главное — демократия. Хоть кадилом кадите, только в гроб не кладите (нашу уникальную, неповторимую казахстанскую демократию).
Наша демократия – наиэндемичнейший эндемик (так, наверное, скоро скажут наши неопалеозоологи-неопалеоботаники от нашей же политологии): нигде больше не произрастает.
Вот, понимаешь, пламенные сердца – эти казахстанские политологи. Всё время в поиске – покой им только снится. И как найдут чего, радуются почище людоеда из племени Мумбо-Юмбо, нашедшего ржавую консервную банку. Пожалуйста, опять нашли себе новую цацку-погремушку. Теперь начнут шаманить, камлать под новый бубен: на одной стороне написано “Демократия”, буквами потолще, на другой – “Авторитарная”, буквами помельче.
Тут, ведь, что главное? Побыстрее крутить бубном (отсюда пошло “бубнить”?) – тогда будет видна только Демократия. Оптический обман зрения. И слуха.
Авторитарная демократия. Вообще-то, по существу правильно.
Я, говорит, какой-никакой демократ.
Какой демократ? Или никакой, но всё равно – демократ? Каков, так сказать, процентаж, коэффициент одемокраченности?
Это же прямой заказ на написание картины. Или балета. “Лебединое болото”, то есть, “Демократическое озеро”. Танец маленьких демократов. Маленьких, но сегодня. Больших, но завтра. Или вчера?
Всплывает в памяти байка, или быль, рассказанная Геннадием Хазановым лет 15 назад. Голосом незабвенного Михал Сергеича. Идёт общее отчётно-выборное собрание волков. И баранов.
— Давайте договоримся всем миром, дружно жить и работать. Вместе жить и вместе питаться! Мы все тут товарищи! Давайте называть вещи своими именами! Мы не можем жить друг без друга! Ведь делаем же одно дело! Товарищи!
И т.д., и т.п.
Конечно, это так, первое, эмоциональное восприятие. Ну, режет слух авторитарная, понимаешь, демократия. Ещё бы, эдакий гибридище – лебедя с крокодилом. Волка с бараном. Во сне увидишь – не проснёсся!!!
Однако, будем серьезнее, надо бы попробовать разобраться. Тем более, что нашедшие и для нас сучок на вечно живом древе демократии открещиваются от отцовства, ссылаются на Запад, на западных отцов-политологов.
Попробуем.
Политологический словарь 2001-го года издания нам не помощник. Умалчивает такую суразность. Учебники туда же.
Что нам скажет Интернет? После ввода в окно поиска “Авторитарная демократия” поисковые порталы выдают бездну ссылок. Что характерно, самые первые, по релевантности, ссылки имеют казахстанское происхождение – так, будто отцовство всё-таки наше.
Вот, наконец. Находится статья некоего Р.Латыпова с очень длинным названием. “Проблема демократизации постсоветской России в свете опыта авторитарных демократий стран Юго-Восточной Азии и других регионов мира (1950-2000)”.
Пробую найти информацию на г-на Латыпова. Есть. Журнал “Полис – Политические исследования” представляет его как к.и.н., доцента, участника 2-го Всероссийского конгресса политологов.
Г-н Латыпов, как ясно уже из названия доклада, признает существование термина “авторитарная демократия”. В своей работе г-н Латыпов показывает, что, по его мнению, некоторый авторитаризм, присущий “незападным, неевропейским обществам”, оказался полезен, в первую очередь, для развития экономики таких стран, а затем уже и демократии.
Казалось бы, то самое, о чем трубят наши штатные политологи.
Однако, в вышеупомянутой работе делается упор на то, что в своём, отличном от западного, пути развития восточные страны опирались на опять же свои, по естеству, свойственные не Западу, “азиатские ценности”. Вот они: “иерархия, семья, стремление к гармонии, приоритет государственного над частным, общественного над личным”.
Примем для простоты, что точка зрения г-на Латыпова верна. И что лёгкий налёт авторитаризма может быть полезен кой-каким бывшим советским республикам.
Оставим в стороне вопрос о том, в каком количестве и качестве должен быть этот авторитаризм и кто их будет определять. Главное, оставим в стороне вопрос о том, кто будет контролировать степень консервирования младенца, простите, — авторитарирования демократии.
Примем также, что не западный путь развития нам, Казахстану, однозначно ближе, т.е. мы входим в те, кой-какие, республики, и именно на этом пути мы достигнем успеха и в демократии as well (отвлечёмся от очень важного вопроса скорости развития, в погоне, якобы, за которой, оппозиция забывает о главном).
Возникают вопросы. Насколько вышеперечисленные ценности есть наши, казахстанские, ценности? И насколько, соответственно, мы можем их использовать как точки опоры?
За исключением такой ценности, как семья, степень “нашести” всех остальных ценностей вызывает у меня, например, задумчивость.
Может быть, я мешаю всё в одну кучу. Но почему в 18-м веке, когда казахам грозило порабощение Джунгарией, наши предки не взяли в союзники Цинскую империю?
Даже географически Казахстан – не чисто азиатская, а евразийская страна. Но, главное, главное, культурное влияние России, а через неё и Европы, оказало и оказывает на Казахстан неизмеримо большее влияние, нежели, скажем, влияние Китая, Южной Кореи или Саудовской Аравии. Это исторический факт – хоть открывай глаза, хоть закрывай. Наша схожесть с Россией намного и во многом больше, чем, например, с тем же Китаем.
А о том, что Россия тяготеет к западным демократическим ценностям, ясно свидетельствуют происходящие там в настоящее время политические процессы, к примеру, следующие: жёсткая предвыборная борьба во все годы после развала Союза, партийное строительство с огромной палитрой политических партий, от явно демократических до крайне правых и левых.
Думается, понятно, что возможность дать последним проявиться тоже плюс, нежели наоборот: загонять болезнь вглубь – хуже что-либо трудно придумать. Древние, но демократы, говорили (за смысл ручаюсь): “Мне ненавистно ваше мнение, но я отдам жизнь, чтобы вы его высказали”.
Да, имеют место перекосы, откаты и заскоки, но всё происходит гласно, обсуждаемо, что также является важнейшей чертой демократического (или идущего дорóгой реальной демократизации) государства.
Несколько слов о евразийстве. О том “евразийстве”, о котором время от времени витийствуют наверху.
Я никак не могу понять, взять в толк, знают ли там, наверху, что термину “евразийство” лет 80 (или, в старые меха да молодое вино?).
Копаясь в энциклопедическом словаре, я сделал открытие, естественно, только для себя. Так называлось философское направление русской зарубежной мысли, существовавшее, т.е. уже почившее, в 20-30-х годах прошлого столетия. Отличалось противоречивостью и, мягко выражаясь, спорностью своих постулатов. Например, то евразийство находило точки соприкосновения с большевизмом, и даже оправдывало последний. Признавало допустимость восточного деспотизма (не здесь ли истинная причина пристрастия кое-кого к этому термину, а по сути – мировоззрению?).
Не здесь ли “хунде грабен”, в смысле — собачка зарыта?
Сначала провозглашение “евразийства” (не вдаваясь, какое это “евразийство”), и следовательно, принятие (можно сказать, благоговейное) восточного деспотизма.
Однако, считая себя в здравом уме, сознаваться в этом не рекомендуется.
Особенно, перед лицом цивилизованного человечества XXI-го века.
Значит, надо это дело осовременить, подретушировать и навести глянец. И тут очень кстати возникает “авторитарная демократия”. Сравните, “восточная деспотия” или “авторитарная демократия”?
(Кто сказал: “Конституционная деспотия”?! Ничего-абсолютно никакого-даже близко-из другой оперы.)
И, наконец. Последняя цитата из работы Р. Латыпова. Она длинная, но, чтобы избежать упрёков в выдергивании из контекста, привожу её в таком длинном виде. Курсив – г-на Латыпова.
“конецформыначалоформыГлавная функция авторитарной демократии — создание силовым режимом среднего класса «сверху». Можно выделить пять главных условий для успешной модернизации обществ незападного типа: 1) политический авторитарный режим; 2) смешанная экономика при решающей роли государства, которое регулирует экономическое развитие; 3) внешняя сетка безопасности — поддержка проводимых реформ извне со стороны развитых демократий; 4) создание оптимистической идеологии реформ, ориентированной на локальные ценности и стереотипы. Все эти условия будут недостаточны, если не будет пятого фактора — личностный фактор, т.е. личность лидера, который воплощал бы в себе идею преданности, неподкупности и порядочности”.
Напомню только, что, по Р.Латыпову, “успешная модернизация общества авторитарной демократией” срабатывает тогда, когда для модернизируемого общества “базовые опоры неевропейского общества” — “азиатские ценности” суть родные, исконные. Являются ли эти “опоры-ценности” действительно нашими “локальными ценностями и стереотипами”, для меня по-прежнему вопрос.