В последние недели появилось немало интересных публикаций, посвященных ситуации в республиках Средней Азии. Вот как представляют ситуацию в регионе в целом и в отдельных странах зарубежные СМИ.
Пропасть между странами региона становится все глубже
В течение столетий Центральная Азия рассматривалась многими как единый регион, который называли русским Туркестаном или советской Средней Азией, или просто «Станами». Однако события уходящего 2003 года показали, полагает обозреватель радио «Свобода» Брюс Паннир, что пути пяти стран, составляющих Центральную Азию, все больше расходятся.
Год начался с того, что правительство Туркменистана выслало посла Узбекистана, обвинив его в причастности к попытке покушения на президента Сапармурата Ниязова 25 ноября 2002 г. А в конце первой недели 2003 г. стало известно, что несколько сотен кыргызских и таджикских граждан потребовали предоставить им право свободно перемещаться по Ферганской долине, а Узбекистан закрыл границу с Казахстаном, мотивируя это необходимостью предотвратить отравление некачественными продовольственными товарами из Казахстана.
Узбекистан имеет наиболее многочисленное население в Центральной Азии; Казахстан располагает просторными землями и большей частью нефти. Но Узбекистан, в отличие от России, несмотря на значительные людские ресурсы, не может помочь нефтедобыче Казахстана. Лоран Русекас, директор департамента развивающихся рынков Европы и Евразии базирующейся в Нью-Йорке Евразийской группы, считает, что Россия является естественным партнером для Казахстана: «С экономической точки зрения, я думаю, казахское правительство четко представляет, что в регионе для него наиболее важны экономические отношения с Россией. И вы можете убедиться, что об идеях центральноазиатского партнерства и экономического сотрудничества, которые широко звучали несколько лет назад, практически никто уже не говорит«.
В Казахстане последние три года отмечался в среднем 10-процентный рост ВВП, в то время как население Узбекистана становится все беднее. Это привело к тому, что узбекские крестьяне, торговцы везли свои товары в Казахстан, чтобы продать их по более высокой цене, не выплачивая при этом налоги в государственную казну своей страны. Многие считают, что именно это стало действительной причиной закрытия границы с Казахстаном. Проблемы Узбекистана и Казахстана иллюстрируют возрастающую тенденцию в Центральной Азии к обособлению каждой страны. Этот процесс разделения в последнее время значительно ускорился на фоне роста интереса со стороны внешнего мира. В материале говорится о том, что больше внимания региону после событий 11 сентября 2001 г. начали уделять США.
Китай, вовлеченный в крупнейший проект строительства нефтепровода из Казахстана, также оказывает влияние на регион. Русекас считает такое партнерство привлекательным для обеих сторон. Китай получит необходимую нефть, а Казахстан получит 9 миллиардов долларов, которые необходимы для строительства трубопровода: «Китай, как и любая страна, смотрит на нефть и газ как на ключевые стратегические товары. И Казахстан [для китайцев] — привлекательный потенциальный источник нефти, которая может поступать по территориям, которые находятся в поле их зрения — особенно в поле зрения китайских военных, — что делает этот источник менее уязвимым«.
2003 год стал первым после объявления независимости в 1991 г., когда не было никаких двусторонних встреч между кем-либо из центральноазиатских президентов, не считая крупных форумов, вроде саммитов ШОС или СНГ, проведенных в конце мая. Такие двусторонние встречи, хоть и имели чисто символическое значение, создавая видимость единства, но до сих пор были характерной чертой политической жизни региона.
Ислам Каримов лучше, чем мулла Омар
Электронное издание Asia Times опубликовало цикл очерков о жизни Центральной Азии. Статьи, посвященные Казахстану, уже попадали в поле нашего зрения, а сегодня мы представим фрагменты публикаций, посвященных нашим южным соседям.
Как говорится в одной из публикаций, Президент Узбекистана Ислам Каримов — выходец из Самарканда. Александр Македонский любил этот город, Чингисхан разрушил его до основания. Тамерлан сделал его своей легендарной столицей. Один ташкентский бизнесмен говорит: «Это самаркандская мафия выдвинула Каримова туда, где он сейчас находится. Все кланы действовали сообща. Но теперь они обеспокоены и очень недовольны: он забыл, кто привел его к власти, и думает только о себе«.
Каримов — профессиональный экономист советской школы. Он был министром финансов и возглавлял госплан Узбекистана, а во времена перестройки был секретарем компартии. Чиновники МВФ и Всемирного банка не могут понять, почему он не пошел на демонтаж старой системы методами шоковой терапии по российскому образцу. Возможно, причина в том, что он слишком хорошо понимает узбекское общество. Он предвидел социальные последствия крупномасштабной приватизации, отмены контроля над ценами и отсутствия государственного планирования. Он знал, что Узбекистан, в сравнении с Казахстаном, обременен тремя огромными проблемами: зависимость от импорта зерна, отсутствие таких экспортных возможностей, как у Казахстана, зависимость от хлопковых цен на международных рынках. Переходный период в Узбекистане, возможно, был относительно безболезненным — но он стал по существу дорогой к застою.
По мнению социолога Равшана Назарова, городские узбеки разделены на четыре прослойки: русифицированная интеллигенция; национальная интеллигенция; многонациональный рабочий класс; а также недавние мигранты из сельских районов. Многие из русифицированных интеллигентов, живущих в Ташкенте, чтобы свести концы с концами, вынуждены работать таксистами, превращая в такси собственные машины. Оказавшиеся перед лицом узбекизации, десятки тысяч лиц европейских национальностей предпочли эмигрировать в Россию, Крым, Германию, США или Израиль. Произошло массовое бегство инженеров в Россию, поскольку местные руководители предпочитают не брать на работу русских. К тому же российские телепрограммы можно увидеть только по спутниковому телевидению, а российские газеты нигде не продают.
Узбекская интеллигенция может получить не самые доходные места в государственных учреждениях или начать вести мелкий бизнес. Узбекский рабочий класс открывает семейные кафе или магазинчики, небольшие гостиницы или мастерские — их стало очень много в Ташкенте или Бухаре. Мигранты из сельских районов пополняют армию безработных, низкоквалифицированной рабочей силы или вливаются в ряды наркомафии. В Ферганской долине, которая находится на грани социального взрыва, безработица достигает 80 процентов.
Во владениях Каримова нет свободы слова, независимых мнений, свободной прессы, а несогласие с режимом может быть наказано смертью. Правозащитная организация Human Rights Watch даже сравнивает методы Каримова и Сталина. Каримов — это Саддам Хусейн минус отравление газами курдов. Но самый поразительный аспект повседневной жизни в Ташкенте — пассивность простых узбеков. Никто даже не заговорит о политических репрессиях: вместо этого привычные жалобы на инфляцию, высокие цены, коррупцию, проблемы с бюрократами и полицией, ужасное состояние здравоохранения. К тому же, многие горожане действительно опасаются радикального ислама. Большинство населения Узбекистана ведет светский образ жизни. Люди хорошо знают, что происходило в Афганистане при талибах. Лучше Каримов, чем мулла Омар. В глазах общественности нет никого, кто мог бы заменить Каримова: жизнь без него кажется просто невероятной.
Сразу после 11 сентября 2001 года Узбекистан превратился в ближайшего союзника США. В Вашингтоне ожидали, что американское влияние на Каримова приведет к социальной и экономической либерализации. Ерунда, любая либерализация будет означать конец режима. Фактически поддержка Соединенных Штатов сделала режим даже более сильным. Отношения Ташкента с Вашингтоном прочны, как скала. Жители Саудовской Аравии могут провести параллели: отношения Вашингтона и Эр-Рияда прочны уже много десятилетий — за это время не было и намека на какую-либо внутреннюю либерализацию саудовского режима.
День независимости по-узбекски
Japan Times поместила статью исследователя Кембриджского университета Дэвида Волла, недавно побывавшего в Ташкенте. Он считает маловероятным развитие событий здесь по грузинскому сценарию, приводя на этот счет несколько аргументов и собственных наблюдений.
Как говорится в публикации, президент Ислам Каримов может не беспокоиться, рассчитывая на отсутствие в Узбекистане тех факторов, которые привели к успеху «бархатной революции» в Грузии. К таким факторам Волл относит следующие:
— В Грузии существовала реальная и организованная оппозиция. Хотя ее представительство в парламенте и влияние были подорваны фальсификацией результатов выборов и существующей коррупцией в правительстве, оппозиция располагала достаточными силами и возможностями для организации уличных протестов, приведших к отставке правительства.
— В Грузии существовало гражданское общество, которое выступило в поддержку оппозиции и помогло гарантировать успех движению протеста.
— Интересы военных, полиции и спецслужб не были связаны с сохранением у власти Шеварднадзе.
В Узбекистане нет оппозиции, нет гражданского общества, зато военные, полиция и спецслужбы стали неотъемлемой частью власти, важнейшей функцией которой является эксплуатация людей в собственных интересах.
В день Независимости, как пишет автор, он вышел после завтрака из гостиницы прогуляться и найти хорошее место для наблюдения за празднованием. Буквально через каждые 10 метров были расставлены вооруженные посты, на всех углах вокруг гостиницы — злые полицейские собаки. Весь центр Ташкента был заблокирован грузовиками. Немногочисленные приглашенные на торжества с участием самого президента должны были проходить через три или четыре хорошо охраняемых пропускных пункта.
Позже оказалось, что строгие ограничения на въезд и на выезд из столицы действовали в течение двух недель, кроме того, были запрещены полеты над местами, где находился президент. Также были вырублены деревья в местах, с которых можно было наблюдать за праздничными мероприятиями, проходящими под руководством президента. Единственными признаками праздника для Волла и всех тех, кто не получил приглашений, были лишь фейерверки, которые, вероятно, обошлись в суммы, равные годовой зарплате сотен, а может, и более учителей.
Узбекистан — потенциально богатая страна, располагающая нефтью и газом, золотом и другими металлами, а также производящая высококачественный хлопок. Однако доходы от этих ресурсов получают лишь несколько кланов, поддерживающих механизм экономической эксплуатации, установленный президентом и его ближайшим окружением.
Существует еще одно отличие между Грузией и Узбекистаном, делающее революцию в Узбекистане маловероятной. В то время как Соединенные Штаты отказались поддержать режим Шеварднадзе, ограничивая помощь и оказывая давление на него с целью обеспечить справедливые выборы, в отношении Узбекистана ведется иная политика. США увеличивают экономическую поддержку режиму Каримова и не оказывают какого-либо давления на него, чтобы снизить эксплуатацию или установить демократические свободы. Они даже не напоминают о честных выборах.
В Узбекистане происходят уличные протесты (хотя о них благодаря контролю цензуры, кроме самих участников, мало кто знает). Во многих регионах месяцами не выплачиваются заработная плата и пенсии. Сотни тысяч людей живут только на хлебе и чае. Однако их протесты подавляются спецслужбами. Пока Соединенные Штаты поддерживают это правительство, а также многие другие диктаторские режимы, не будет никаких перспектив для перерастания оправданных протестов и несогласия с лишением прав в успешную революцию.
Чем «Хизб-ут-Тахрир» отличается от Исламского движения Узбекистана
С выводом автора предыдущего материала о невозможности революции в Узбекистане вряд ли согласится герой следующей статьи — один из активистов «Хизб-ут-Тахрир». Но он говорит не о «бархатной революции», а о «мирном джихаде». Узы, связывающие в невидимые сети тысячи членов ячеек этой организации, стали намного более прочными, чем сотрудничество правительств региона.
Автору Asia Times удалось побеседовать в кыргызском Оше с членом запрещенного движения «Хизб-ут-Тахрир» (ХУТ). Алишер (имя изменено) — образованный молодой узбек, ныне безработный. Он одет в традиционную узбекскую одежду — черный национальный халат, белую тюбетейку, но что его действительно отличает от многих других — так это неизменная улыбка на лице. С точки зрения репрессивного режима Узбекистана, Алишер — террорист. Если это и так, то он — модель террориста будущего, говорится в статье. Большинство членов ХУТ являются этническими узбеками, живущими непосредственно в стране или в соседних республиках. Тысячи из них томятся в узбекских тюрьмах.
ХУТ и Исламское движение Узбекистана (ИДУ) — это вовсе не одно и то же. Сторонники ИДУ — в основном обедневшие крестьяне, живущие в Ферганской долине — густонаселенном регионе Узбекистана, включающем города Наманган, Андижан, Коканд и Фергану. ХУТ обращается к тем, кого можно назвать городской интеллигенцией: студентам, безработным выпускникам вузов. ХУТ, чей подпольный штаб ныне базируется, вероятно, в Иордании, — на собственном веб-сайте представляется как «политическая партия, не предпринимающая насильственных действий». Она была заклеймена как незаконное исламское движение по всей Центральной Азии. По определению Алишера, ХУТ — это прежде всего гигантский механизм обращения в веру, который не ведет партизанскую войну, по крайней мере, пока. В Кыргызстане движение было обвинено в организации двух недавних взрывов на рынке в Бишкеке и в обменном пункте в Оше, но никаких доказательств приведено не было.
ХУТ — панисламистское тайное общество, основанное в 1953 г. в Саудовской Аравии и Иордании шейхом Тахиуддином ан-Набхани, выпускником известного каирского университета аль-Азхар. Шейх ненавидит ценности «развращенных демократических государств», навязываемые Западом исламским народам, и проповедует установление «единого государства мусульман всего мира». Он связывает историческое распространение ислама в 7 веке с назревающей новой волной исламизации 21-ого столетия, которая станет естественным ответом мусульман на «пытки, воздействие внутренней и внешней пропаганды, санкции» — а именно так обстоят дела в Центральной Азии. Он прямо связывает ислам с идеей всемирной перманентной революции: Лев Троцкий соединяется здесь со священным Кораном. Алишер подчеркивает, что «это будет мирная революция, которая сметет центральноазиатские режимы».
Используя фразеологию, которая вполне была бы уместна в речах Ленина или Троцкого, Алишер утверждает, что политически сознательные люди во всех бывших советских республиках Центральной Азии поднимутся против их жестоких тиранов. На первом этапе эти республики вместе с Афганистаном и китайским Синьцзяном могли бы объединиться в халифат до того момента, когда халифат — подобный тому, который существовал в Аравии с 632 г. (когда пророк Мухаммед умер) по 661 г., — не охватит остальную часть мира.
Представьте себе мир, где «языческие секты», подобные буддизму и индуизму, будут запрещены, наряду с исламскими «сектами», в частности, шиизмом и исмаилизмом. Мир, где только мусульманам, иудеям и христианам — «людям Писания», — позволят исповедовать их веру. Мир, где все религиозные вопросы регулируются в соответствии с шариатом, в рамках суннизма ханифитского толка. Мир, где все немусульманские нации стоят перед выбором: или они присоединяются к всемирному халифату, или они должны платить особый налог. Отказ выплачивать налог влечет за собой военное нападение халифата. Это мир, каким его видит ХУТ.
Забудьте про демократию, а также про капитализм, социализм или национализм, все это надуманные категории «развращенного Запада». Демократия, существующая в Европейском Союзе, рассматривается как «фарс». США, Великобритания и Израиль — «порождения дьявола», хотя им можно быть дать возможность присоединиться к халифату. Забудьте про кино, музыку, современное искусство, рэп, видео, фастфуд и чаты в интернете. Что касается евреев, им будет предложено уехать, «потому что они не являются частью Центральной Азии».
При новом политическом устройстве халиф, избранный шурой (исламским советом), будет своего рода Чингисханом, управляющим одновременно политической системой, армией, экономикой и внешней политикой. Единственная проблема — это арабский язык, который должен стать государственным: в Центральной Азии практически никто не говорит по-арабски. Амир джихад — то есть министр обороны — отвечал бы за джихад против тех, кто упорствует в своем неверии.
Поскольку ХУТ — это не то же самое, что ИДУ, она также далека и от Аль-Каеды. В сущности, ХУТ хочет прийти к шариатскому устройству мирным путем, в то время как Аль-Каеда уже объявила Западу настоящую войну. Также ХУТ не разделяет ваххабитского мировоззрения Аль-Каеды. Но репрессивный полицейский аппарат Каримова заинтересован представить ХУТ и ИДУ как одно и то же: как «бандитов» в терминологии российского президента Владимира Путина или «головорезов» в терминологии президента Джорджа Буша. Каримов борется с движением, чья платформа очень далека от повседневных потребностей большинства людей в Узбекистане, не говоря уже о Кыргызстане и Таджикистане. Но тем не менее ХУТ чрезвычайно популярна как в Центральной Азии, так и в Турции, Египте, Пакистане и Магрибе. ХУТ теперь активна, по крайней мере, в 40 странах по всему миру.
Алишер делает акцент, что ХУТ — также антишиитское движение: подобно евреям, все шииты, проживающие в Центральной Азии — а их существенные общины есть на юге Узбекистана и востоке Таджикистана, — также должны будут уехать. Эти взгляды ХУТ полностью противоречат центральноазиатским традициям религиозной толерантности. Суфизм — отличающийся веротерпимостью исламский мистицизм — зародился в Центральной Азии и Персии после арабского вторжения. Нетерпимость ХУТ доказывает, что ее идеология, импортированная из Аравии, даже не стремится соединить Ближний Восток с реальными проблемами Центральной Азии. Любая беседа на базаре Джайма в Оше показывает, что здесь реальные проблемы для каждого — не разница между суннитами и шиитами, но безработица, инфляция и отсутствие образования.
Алишер ничего не говорит о руководстве ХУТ. Он подтверждает, что ХУТ распадается на тайные ячейки (дайра) из пяти человек. Узбекская тайная полиция, возможно, арестовала сотни членов ячеек, но пока не смогла задержать никого из лидеров. Руководство ХУТ остается по существу невидимым: никаких фотографий, никаких отчетов, никаких адресов, только потоки книг, брошюр и листовок, переведенных с арабского языка на кыргызский, узбекский, дари и русский и растиражированных в большом количестве подпольной сетью типографий по всему региону. В одном только Узбекистане в рядах ХУТ, возможно, состоят сотни тысяч членов. Популярность ХУТ в Кыргызстане Алишер объясняет тем, что здесь слились воедино бедность, коррупция во властных кругах и полное игнорирование центральным правительством в Бишкеке проблем регионов.
Алишер решительно отвергает, что ХУТ как-либо связана с Аль-Каедой, Талибаном или ИДУ. Но бесспорно, Усама бен Ладен — очень популярная личность в Ферганской долине, «потому что он поддерживает все исламские движения в Центральной Азии». Алишер, тем не менее, отражает то, что может быть официальной позицией ХУТ — обвинение бен Ладена в том, что он преждевременно начал джихад против Запада и тем самым навлек на бойцов всех оттенков и цветов беспощадные западные репрессии.
Будущее будет зависеть от того, что случится в Ферганской Долине — огромном оазисе протяженностью менее 300 километров, где почва и климат лучше, чем где-либо еще в Центральной Азии. Корень современных проблем восходит к навязанной при Советском Союзе монокультуре хлопка. Восточная часть долины — вокруг узбекских Намангана и Андижана, а также кыргызских Оша и Джалалабада — отличается ультраконсерватизмом. Режим Каримова создает всевозможные препоны для установления связей внутри региона, например, крайне сложно пересечь границы соседних государств.
ХУТ — так же, как ИДУ — рассматривает долину, разделенную между Узбекистаном, Кыргызстаном и Таджикистаном, как органическое целое. И оба движения полагают, что широко распространенные экономические трудности приведут к крушению Каримова. Радикализация неизбежна. Каримов, ставший ближайшим союзником Соединенных Штатов в регионе, ведет обычную игру: ХУТ приравнена к Аль-Каеде, и это оправдывает жестокие репрессии.
Последователи ХУТ — не взрывники-самоубийцы. Они улыбающиеся идеалисты, подобно Алишеру. В их мирном джихаде, войне за построение идеализированного мира, свободного от всех мирских проблем, они готовы ждать тысячи лет, пока Запад не придет к халифату. Но брошюры, недавно конфискованные в Таджикистане, свидетельствуют уже об изменении их тона. Даже не объявляя глобальных угроз в адрес США, интуитивно они — антиамериканисты, и разделяют призывы к джихаду против Запада. У Центральной Азии нет никаких политических перспектив, а для абсолютного большинства ее населения экономическое будущее также мрачно. Члены ХУТ знают, что время на их стороне.
Наш президент — интеллигентный человек, но функционеры — негодяи
Фабрика, товары с которой расходились по всему СССР, теперь разваливается. Люди лишены перспективы лучшего будущего и ностальгируют по прежним временам. Так обстоят дела в Балыкчи, городке на берегу кыргызского озера Иссык-Куль.
Около 45000 жителей Балыкчи борются за выживание. Корреспонденты швейцарского агентства Swissinfo Якоб Гребер и Филипп Кропф увидели разрушающиеся корпуса фабрик и пустующий вокзал, на который давно не приходят поезда. В советские времена это место славилось своими верфями и рыболовецкой промышленностью. Товары отсюда шли во все уголки Советского Союза. Но после получения независимости Кыргызстаном в 1991 году городок пришел в упадок.
«В советские времена здесь было лучше«, — говорит сторож местной фабрики Садко Сатаров. «Все динамично развивалось, повсюду был порядок«. Так думают многие в Центральной Азии. Население прежде привыкло к тому, что государство заботилось обо всем — от здравоохранения, образования и предоставления работы до пенсий по возрасту. После развала Советского Союза люди страдают от перехода к свободной рыночной экономике. С 1991 по 1996 гг. кыргызский ВВП упал наполовину, новая валюта пережила гиперинфляцию, взлетела безработица.
В 1993 году закрылась фабрика, и 1500 рабочих, которые прежде в 3 смены производили карандаши, оказались на улице. Год назад станки продали турецкому предпринимателю. «Мы не знаем, куда утекли деньги, — говорит рабочий. — Но абсолютно точно — не на фабрику. Она выглядит, как концентрационный лагерь времен второй мировой войны«. Промышленность города в руинах. Большинство жителей не имеют постоянной работы. Безработица составляет около 70 процентов. Теперь это город водителей грузовиков, водки и проституток. Местные жители во всем винят окружение президента. Сатаров обвиняет продажных чиновников в совершении сделки, которая оставила рабочих без средств к существованию. «Я вынужден наблюдать, как разрушается моя родина«, — жалуется он. «Наш президент Аскар Акаев — интеллигентный человек, но функционеры в его окружении — негодяи!»
Единственная надежда связана с неповторимой природой и давней популярностью этих мест среди любителей летнего отдыха. Туристов привлекает Иссык-Куль, расположенный среди покрытых снегом гор. Озеро в советские времена считалось жемчужиной Центральной Азии и было одним из самых популярных курортов. Здесь отдыхали рабочие и высокопоставленные чиновники со всего СССР. Особенно любят Иссык-Куль российские и казахстанские туристы. Приезжим нравится теплая погода, песчаные пляжи и прозрачная вода. Бывший армейский аэропорт реконструировали, чтобы здесь могли приземляться зафрахтованные самолеты из России и Казахстана.
«То, что нам больше всего нужно — это инвестиции, — говорит Сатаров. — Их необходимо столько, чтобы появилась возможность возродить здесь производство, а рабочих рук здесь достаточно«.
Туркменбаши «был красным, а потом стал зеленым»
Еще один материал Asia Times рассказывает о туркменском Большой Брате, Великом Отце, азиатском Короле-Солнце — пожизненном президенте Сапармурате Ниязове.
Сам Ниязов предпочитает называть себя Туркменбаши — «отцом всех туркмен». Чингисхан и Луи XIV одобрили бы путь Туркменбаши: нет оппозиции, светской или исламской; нет политических партий; СМИ полностью управляемы; любые собрания запрещены; в тюрьмах распространены пытки; а инакомыслие может быть наказано смертью. Здесь царствует радикальный национализм, переплетенный с культом личности, который может заставить позеленеть от зависти любого голливудского или вашингтонского пиарщика. Образ Туркменбаши, напоминающего круглолицего героя мексиканской мыльной оперы, растиражирован повсюду в виде статуй, портретов, мемориальных досок, плакатов, в школьных учебниках, на которых он всегда улыбается и никогда не грозит.
Туркменбаши очень любит праздники — День лошади, День солнца, День драгоценных камней, День ковра, День дыни и т.д. Вода, электричество, газ и соль субсидируются. Средняя зарплата в городе составляет примерно 50 долларов в месяц. Хорошая квартира обойдется в каких-то 5000 долларов — столько же стоит грациозный ахалтекинский скакун. Но международные звонки стоят целое состояние, а интернет очень медленный: коммуникации — все еще как в каменном веке.
В «Рухнаме», чередуя историческое толкование и романтичное возвеличивание, Туркменбаши просвещает нас по нескольким позициям. Он пишет, что «turk означает сердцевину, сущность, а iman — свет. Поэтому, Turkiman, или Turkmen, можно трактовать как «созданный из света, тот, чья сущность легка»». Туркмены — потомки пророка Ноя. Их родословные восходят к хану Огузу. Двадцать четыре племени, 40 семейств составляют сущность туркменской нации.
Феминисток восхитят валькирийские качества туркменских женщин — и это вовсе не метафора: «Обратите внимание на драгоценности, украшающие туркменских девушек; гурба-тувулга и чекелик-букав защищает шею от ударов меча, гулака закрывает грудь. Браслеты прикрывают запястье, и различные украшения, накладываемые спереди и сзади на платье, позволят избежать ран от стрел и копий. Если туркменская девушка наденет все ее украшения, она становится подобной воину, закованному в кольчугу. Подсчеты показывают, что полное убранство женщины составляет примерно 36 килограммов серебра и золота. Туркмены высоко почитают женщину«.
После получения независимости, Туркменбаши пообещал превратить свою страну в «новый Кувейт». Но сегодня около 70 процентов населения вынуждены жить на 1 доллар в день. Немногочисленная элита, как рассказал один местный бизнесмен, состоит из «арабов, людей, связанных с нефтью и газом, а также высокопоставленных чиновников«.
Национальную валюту, абсолютно неконвертируемый манат, можно считать шуткой. Официальный обменный курс составляет 5200 манатов за 1 доллар. Но реальный курс черного рынка — до 22000 манатов за доллар. Туркменские граждане не имеют права покупать доллары по официальному курсу, при этом никаких обменных пунктов не существует. Новая банкнота самого высокого номинала в 10 000 манатов стоит меньше 50 центов. На манатах изображен — кто бы вы думали — Туркменбаши. Но есть небольшая техническая проблема: на новых десятитысячных купюрах он изображен с седыми волосами, в то время как официальная иконография во всей стране тиражирует его изображение с жгуче-черными волосами.
Толкучка (в тексте это слово дано без перевода: Tolkuchka) — это растянувшийся, как Шелковый путь, караван-сарай в предместьях города, с контейнерами вместо юрт и звучащей повсюду российской поп-музыкой. Сюда многие иностранцы приходят в поисках туркменских ковров. Иногда настоящий туркменский ковер можно найти и на толкучке. Но этот ковер останется на его родине: чиновница, отвечающая за экспортные лицензии, не выдаст документы на вывоз ковра, которому более 30 лет, — или ее накажет лично Туркменбаши. Здесь шутят, что есть три большие экспортные проблемы: ахалтекинские лошади (но арабские деньги всегда могут найти для них лазейку); древние ковры (дипломаты могут заняться их контрабандой в собственном багаже); и туркменские девушки (заплатив 50 000 долларов нужному человеку, можно решить и эту проблему).
Российские бизнесмены в Ашхабаде говорят, что Туркменбаши «был красным, а потом стал зеленым» — ссылка на его хамелеоноподобное превращение из секретаря коммунистической партии в набожного мусульманина. Он построил большую мечеть в своей родной деревне — теперь ее называют туркменской Каабой. Сейчас он строит то, что должно предстать как самая большая мечеть в мире: пока это сооружение напоминает скорее атомную электростанцию. Русские соглашаются, что вместо строительства мраморных дворцов, Туркменбаши следовало бы отдать распоряжение своим министрам заново проложить ужасные автомагистрали от узбекской границы на востоке до Каспия на западе и бороться с необузданной полицейской коррупцией.
Туркменбаши хорошо знает, что стратегически расположенная Туркмения пережила все — от Александра Македонского до Чингисхана, от Тимура до кровожадных эмиров Бухары, от нахождения под протекторатом России до сталинизма. Туркмения — третий по величине производитель и второй экспортер природного газа в мире. Никто в Ашхабаде не смеет даже думать о том, что будет после Туркменбаши.
***
© Есен Смагулов. Перепечатка этого материала возможна только с разрешения автора