Премьер-министр Казахстана Даниал Ахметов заявил на заседании правительства: \»Нам необходимо, чтобы все инфраструктурное развитие страны, в частности, связанное с развитием железных дорог, энергетики, инфраструктуры углеводородов, базировалось на использовании пенсионных активов… Необходимо принять достаточно четкую правительственную программу, в которой все инфраструктурные объекты должны быть привязаны к использованию пенсионных активов\».
Такая вот информация, с виду – рядовая и, казалось бы, положительная: кто же против, чтобы пенсионные деньги начали работать, наконец, на экономику?
На самом же деле в этом действительно текущем эпизоде из жизни казахстанского правительства заключена столь убийственная информация о роковом непонимании самой сути сложившихся в Казахстане экономических отношений и своей ответственности за них, что на ум приходят разные версии, одна печальнее другой.
Впрочем, побережем эти версии к концу, а начнем-таки с сути.
Итак, зачем семь с половиной лет назад была введена накопительная пенсионная система?
Во-первых, чтобы уйти от “общего котла”, когда все работающие скопом солидарно финансируют вышедших на пенсию.
А во-вторых (и главных), — чтобы заменить саму “проедательскую” суть солидарной системы, при которой отчисления от фонда зарплаты никуда не уходят из сферы потребления, а только переходят от работающих к пенсионерам.
То есть, если отцы-исполнители понимали суть того, что они вводят (по рекомендации МВФ и Всемирного банка), то они должны были бы побеспокоиться, чтобы пенсионные отчисления каждого вкладчика, пока тот еще работает, не лежали бы “просто так”, а инвестировались бы в производительную сферу, где создавали бы тот дополнительный продукт, за счет которого и будущий пенсионер получал бы прибавку к накопленному, и посредники (НПФ, КУПА и банки-кастодианы) имели бы свою долю прибыли, и вся национальная экономика дополнительно бы развивалась.
На самом же деле из тех 530 миллиардов тенге (а это более четырех миллиардов долларов!), которые накоплены к маю этого года, примерно половина “хранится” в “ценных” бумагах (слово бумага, по-хорошему, тоже надо бы брать в кавычки, потому что на многие такие “инструменты” даже и бумага не тратится, это просто “учетные записи” в компьютерах) Минфина и Нацбанка, которые сами нефть не качают, хлеб не сеют и пиво не варят, а только собирают дань с предпринимателей и граждан. Следовательно, тот “инвестиционный доход”, который начисляется на эту часть пенсионных накоплений, есть всего лишь дополнительный налог на товарную часть экономики, а, в конечном счете, на население.
Вторая же половина пенсионных накоплений “хранится” в разного рода облигациях и (немного) на банковских депозитах. То есть, пенсионные деньги временно используются для каких-то текущих финансовых нужд, — пополнить оборотные средства той или иной компании, а чаще – просто поучаствовать в биржевых спекуляциях. Если что-то из этих денег и попадает в собственно производственное инвестирование, то – лишь опосредовано и — в малом объеме.
Что же получается в сумме?
А в сумме получается, что правительство за эти годы создало вторую, ту же самую по сути, солидарную пенсионную систему, ничего не создающую в производительной части национальной экономики, а, наоборот, “выкачивающую” из нее средства. Причем эта вторая новая половинка той же самой “солидарки” имеет перед “традиционной” только одно (весьма сомнительное) “преимущество” — она отсрочивает перевод пенсионных накоплений в сферу потребления на какое-то количество лет в будущее. Безусловная же сомнительность этого “преимущества” в том, что будущее все равно наступит, и тогда обнаружится много неприятных вещей. Начиная с того, что пенсии-то все равно придется платить фактически из бюджета. Или, скажем, то, что “собственное потребление” частно-коммерческой надстройки в виде НПФ и КУПА ощутимо “подъедает” фонд выплат будущим пенсионерам. Так, к маю-2005 эти “хранители” потратили уже на себя сумму, эквивалентную 37 миллионам долларов, при том, что все выплаты собственно вкладчикам на начало прошлого года недотянули и до 350 тысяч в долларовом эквиваленте. Это означает КПД менее одного процента, паровоз против такой эффективности – просто чудо экономии!
Между тем время наступления уже ощутимых выплат неотвратимо надвигается. Так, уже в прошлом году НПФ пришлось выдать вкладчикам вдвое больше, чем за все предыдущие семь лет, а в этом году сумма выплат вырастет еще резче. И так оно теперь и пойдет – по экспоненте. И если все так и оставить, то пенсионно-накопительная финансовая пирамида “сдуется” гораздо раньше, чем число состоявшихся пенсионеров-получателей сравняется с числом работающих вкладчиков.
Как говорится, лучше поздно, чем никогда, и поэтому побеспокоиться, чтобы пенсионные выплаты из бюджетных обязательств перевести-таки в обязательства реальной экономики – самое время.
Ну и какую же именно производящую отрасль экономики додумалось инвестировать пенсионными накоплениями наше правительство, чтобы взамен “повесить” на этот сектор и выплаты инвестиционных доходов будущим пенсионерам? На железнодорожный транспорт и энергетику (?!).
Но позвольте: все это – не просто инфраструктура национальной экономики, но и так называемые естественные монополии, тарифы на продукцию и услуги которых утверждает государство. Выходит, что после реализации оглашенной премьером задумки, Агентству по регулированию естественных монополий придется включать в тарифы на электроэнергию и транспорт надбавки, как минимум, на индексацию инфляции пенсионных вложений, а, по-хорошему, и еще какой-то инвестиционный доход на них.
Конечно, “пенсионные” надбавки в тарифы будет включать правительство, но вот платить за них будут производители и потребители – все, кто пользуется электроэнергией, возит грузы по железным дорогам или ездит по ним сам. Между тем, нет более верного и безотказного средства повлиять на все без исключения ценовые цепочки в национальной макроэкономике, чем изменить стоимость электроэнергии и транспорта, этих двух самых мощных ценовых мультипликаторов, которые содержатся в цене практически любой промежуточной промпродукции и в ценах на всю массу конечных товаров и услуг.
Соответственно, нет более верного и безотказного способа понизить эффективность всего внутреннего товарного производства в стране и одновременно снизить реальную платежеспособность покупателей, как “нагрузить” цены на электроэнергию и транспорт еще и пенсионными доплатами.
Зачем?!
С чем можно сравнить очевидную социальную и экономическую несуразность такой придумки? Пожалуй, только с передачей в управление иностранцам городских ТЭЦ и горводоканалов, чем еще в 1995-1997 годах начало баловаться правительство Кажегельдина. Ведь что означала тогда приватизация таких коммунальных естественных монополий? Она означала, что государство соглашалось включать в потребительские тарифы сверх объективно необходимых затрат еще и прибыль частного владельца, — зачем? Тем более, если частник этот – иностранец, и свою прибыль он намерен вывозить из страны.
Если бы города в Казахстане отапливались только кизяком, а жители ходили бы по нужде только в кустики, — тогда, конечно, без зарубежных управляющих нам бы никак не обойтись, но пускать “инвесторов” на все готовое, это тогда казалось какой-то смесью полного непонимания основ рыночной экономики с личным гешефтом самих продавцов…
Казалось бы, те времена остались в прошлом: Акежан Магжанович давно мотает свой десятилетний срок где-то на зоне в Англии, макростабилизация в Казахстане успешно завершена, экономическое положение — прекрасное, рыночных знаний нынешнее правительство также поднабралось. Но тогда чем можно объяснить идею премьера “повесить” содержание пенсионеров именно на энергетиков и железнодорожников?
Этот вопрос тем более уместен, что Казахстан и без того заполнен китайскими, тайваньскими и всякими другими товарами, производимыми там, где рабсила еще дешевле нашей, где круглый год стоят плюсовые температуры и не надо тратиться на отопление и кирпич для толстых стен. Поэтому необременительные тарифы на энергию и транспорт – это то немногое, чем можно хоть как-то компенсировать вступление Казахстана в ВТО при наших-то суровых зимах и гигантских расстояниях.
Конечно, нефть и иное сырье у нас будут покупать и при высоких тарифах, и поэтому экспортеры в любом случае будут иметь валюту, чтобы использовать ее на…
А вот этот вопрос – на что используется валютная экспортная выручка — и является ключевым в наших рассуждениях.
Вот некоторые (округленные) данные, просуммированные по официальным итогам внешнеэкономической деятельности страны за последние шесть лет (1999-2004гг.):
товаров (углеводороды, руды-металлы, немного зерна) Казахстан экспортировал на 68 миллиардов долларов.
Оцените эту сумму денег: произнесите вслух несколько раз, покатайте цифры во рту языком, представьте у себя в кармане… А если трудно представить такую массу, прикиньте, что это “всего” примерно по пятнадцать тысяч долларов на каждую среднестатистическую казахстанскую семью.
Вообразить, как ваша собственная семья могла бы с пользой потратить “какие-то” пятнадцать тысяч “баксов”, уже проще, не правда ли?
Но я вам осложню задачу: речь идет не обо всех затратах, а лишь о тех, которые Вы – казахстанец, должны будете сделать за рубежом, покупая лишь то, чего нет и не делается в стране. Например, за пятнадцать тысяч долларов можно купить неплохой “Мерс”, а когда он разобьется на наших дорогах, — выбросить. Или купить что-нибудь поесть или поносить. Но если вы решите, например, строить дом, то он вам обойдется (по смыслу нашего примера) только в стоимость того, что вам придется завезти из импорта: обои, там, сантехнику, кафель…
Конечно, если цемент будет привозной, и рабочие – турецкие, тогда в пятнадцать тысяч не уложитесь. Но если вы закупите за рубежом не готовый товар, а оборудование и технологии для его изготовления, то новый семейный дом вам обойдется бесплатно, а на продаже внутри страны и за рубеж того, что раньше импортировалось, вы траты из своих пятнадцати тысяч не только компенсируете, но еще и сверху получать начнете.
Самые же эффективные затраты, разумеется, вы сделаете, если вложите доллары, вырученные от продажи положенного Аллахом в недра Казахстана, в собственную семью: в здоровье и образование детей, приобретете самые современные знания для них, купите самые высокоценимые профессиональные умения. Даже и в чисто коммерческом смысле это будет самый доходный бизнес. Все это настолько элементарно, что (казалось бы!) и объяснять не надо, но…
На что же реально ушли 68 миллиардов долларов шестилетней сырьевой выручки?
Примерно на 25 миллиардов Казахстан импортировал российской колбасы, турецких штанов, итальянской обуви, корейских телевизоров, немецких и японских машин и прочих потребительских товаров. Большую часть из этого мы могли бы производить и сами, но…
А вот по услугам у нас баланс отрицательный: за них казахстанские бизнесмены заплатили за рубеж на 9,4 миллиарда долларов больше, чем оказали иностранцам сами. Каких услуг? Юридических, аудиторских, консалтинговых, посреднических, информационных… На компьютерах, там, что-нибудь посчитать, или просто совет какой дать, … — все это очень и очень (сами понимаете) дорогой бизнес…
Еще примерно 7,3 миллиарда пошли на увеличение золотовалютных резервов Нацбанка. Причем эти свои ЗВР Нацбанк хранит в иностранной валюте и ценных бумагах иных государств, то есть данная часть сырьевой выручки сразу уходит туда, откуда и приходит.
Самая же большая часть валюты пошла на…
Впрочем, давайте оставим эту часть платежного баланса страны незаполненной, чтобы не заниматься домыслами сверх официальной статистики.
Читатель (особенно знакомый с журналом “Форбс”) сам может придумать, куда могла бы подеваться сумма примерно в 17-18 миллиардов долларов, остающаяся после того, как из 68 миллиардов мы вычтем еще официальные доходы инвесторов. Кои за эти последние шесть лет превысили сумму в 8,7 миллиарда долларов…
Да, — восемь миллиардов семьсот миллионов долларов инвесторы забрали себе в уплату за свои вложения. Это в два с лишним раза больше того, что пенсионные фонды собрали с населения и накопили за семь лет, вместе со всеми “инвестиционными доходами” на “ценные бумаги” Минфина и НБ…
Но, с другой стороны, если вы спросите: не многовато ли, ответим — ну так ведь и вложено соответственно. За те же последние шесть лет иностранных инвестиций в страну поступило 26,3 миллиарда долларов (из них только в прошлом году – 8,4 миллиарда), а всего за годы суверенитета – на 34,3 миллиарда.
Итого инвесторы (уже) получили (пока) на свои вложения 8,7:34,3 – примерно 25% отдачи. Возможно, иностранцам, вкладывающимся в Казахстан, такой процент кажется и не слишком большим для столь далекой и дикой страны, но нашим пенсионерам, согласитесь, хватило бы!
Да, забыл сразу сказать: статистика инвестиций сама подсказывает, куда наши рисковые иностранцы не боятся вкладывать валюту: из упомянутых 34,3 миллиарда 30,4 пошли в отрасли, экспортирующие сырье. Для сравнения: сельское хозяйство за все годы независимости иностранных инвестиций получило аж на… 14 миллионов долларов, а образование и здравоохранение вместе – на 232 миллиона.
Пора делать выводы, но сначала маленькая ремарка в защиту премьера Ахметова: в перечисленных им объектах для инвестирования пенсионных денег значится еще и инфраструктура углеводородов. Надо полагать, так он обозвал нефте-газопроводы и погрузочные терминалы, и если это так, то ему – пять с плюсом! Поскольку магистральный транспорт нефти – это тоже естественная монополия, с помощью которой государство могло бы (и – должно!) “снимать” с экспортируемого сырья хотя бы часть ныне уходящей из страны природной ренты. И подключать к таким проектам пенсионные накопления – самое разумное и полезное решение. Однако…
Почему, однако, премьер поставил в один ряд железную дорогу и нефтепровод? То есть то, куда никак не стоит вкладывать пенсионные накопления казахстанцев, и куда действительно необходимо?
В ответе на этот вопрос есть, как говорится, варианты:
Не исключено, что в штате правительства так и не завелись специалисты, способные разъяснить начальству тонкости инвестиционной политики и формирования транспортно-энергетических тарифов. Возможно, Даниалу Кенжетаевичу еще не докладывали, куда же все-таки расходятся из Казахстана нефтедоллары, и он просто пока еще не в курсе…
Но, скорее всего, все глава правительства знает и понимает, но почему-то не может прямо поставить вопрос о переходе от иностранного инвестирования нефтедобычи и металлургии к отечественному. И поэтому подбирается как бы с краю – только к трубопроводам, и то — под прикрытием энергетиков и железнодорожников.
А на вытекающий из данной версии финальный вопрос: почему в своей собственной стране наше родное правительство использует такую партизанскую тактику? — тоже есть разные варианты ответов.
Но это уже – на домашние упражнения Читателю.