Сразу предупреждаю: о политике — ни слова!
Пусть сначала депутаты определятся со своим самороспуском — тогда и можно будет поговорить о непреходящем значении всего пакета конституционных новаций.
Пока же поведем речь о вещах сугубо приземленных.
Есть один такой выдающийся мошенник, которого мы все в Казахстане хорошо знаем. И при всем его жульничестве, любим, — искренне и от всей души. Настолько любим, что выдвинись он на каких-нибудь наших очередных досрочных выборах — именно за него дружно бы все проголосовали.
Уверен, — все меня хорошо поняли. Речь, конечно, идет о гениальном комбинаторе Остапе Ибрагимұлы Бендере.
Но помните, какой ставшей нарицательной фразой заканчивается замечательный роман? Миллионера из меня не получилось, придется переквалифицироваться в управдомы…
С детства привычно, и смешно, конечно, но… не понятно.
А почему, собственно, в управдомы?
Какой актуальный для тех лет смысл заложили Ильф и Петров в эту до сих пор животрепещущую финальную фразу?
Означала ли она, что идейный борец за денежные знаки решил начать исключительно праведную жизнь, эталоном которой как раз и являлись в 30-е годы носители означенной профессии?
Или же это прямое (и очень даже понятное читателю тех лет) указание, что Остап не изменил ни своим убеждениям, ни роду деятельности, а всего лишь перенес охоту за большими и легкими деньгами с поля, где советская власть ему мешала, на поле, где новые социалистические порядки только помогали любителям легкой наживы собирать свой урожай?
Я — не историк и не литературовед, но думаю, что намерение переквалифицироваться в государственные управдомы было для сына турецкоподданного не самоуничижением, а переориентированием на едва ли не самый прибыльный тогда вид советского бизнеса. Ведь подпольные миллионеры — это был штучный и скрытный товар, тогда как по улицам открыто ходили миллионы и миллионы простых граждан, заселявших тогда вдруг ставшее “общенародным” городское жилье.
Своего тогда большевики еще ничего не построили, но вот всю частную собственность, включая большие жилые дома, у прежних хозяев поотбирали. Поэтому квартирный вопрос, резко испортивший в те же годы москвичей, — он был супер актуальным и для городка Арбатова, и для тысяч и тысяч других больших и малых городов нашей прежней великой страны. И тем, кто знал, каким боком этот вопрос повернуть к собственному карману — он сулил очень даже небедную жизнь…
История, как всем известно, ходит по кругу. Причем стрелки ее часов, хотя и редко выбиваются из наезженного круга, ходят по нему в любую сторону, отчего и случаются ситуации, во всем как бы схожие, но — обратные.
Вот так и в нашем нынешнем, почти таком же великом (по территории и запасам нефти) суверенном государстве десять лет назад радикально-разовое решение квартирного вопроса повторилось в точности, но — в противоположном варианте. То есть: государство разом отказалось от всей своей собственности на жилой фонд. Причем даже не оформило, как прописало в собственных законах, передачу всех многоэтажных домов, с их подъездами, чердаками, подвалами и дворами в собственность жильцов, — а просто вот так, как говорится, словом (устным) и делом (никаким) отказалось. И — все…
Но свято место (как тоже мы все знаем) долго пусто не бывает…
И хотя домоуправление, — это, конечно, место не совсем святое, но и оно не пустовало. Ни секунды. Место прежних государственных управдомов заняли… они же, но только в должности председателей КСК.
Которых как бы выбрали сами жильцы. А как выбрали — это отдельная песня, мы ее все не раз слышали, повторять не интересно.
Интересно другое. Если звезды зажигают, значит это кому-то нужно. А вот кому (кроме их как бы выбранных председателей) нужны эти многодомные КСК, которые все жильцы дружно клянут, на чем свет стоит?
Я вам скажу: в природе ничто не исчезает бесследно, и ничто не существует без объективной на то необходимости. Так вот: КСК обязательно нужны, и нужны, прежде всего, самим жильцам. Конечно, в адрес их председателей можно сказать много “теплых” слов, но невозможно не признать: без них было бы намного хуже.
Что ни говори, а факт есть факт: разом потерявший государственную заботу жилой фонд, при том, что подавляющая часть жильцов принципиально не желает заниматься чем-либо, выходящим за пределы их собственной квартиры, все-таки не развалился, не затопился, окончательно не протек и не зарос мусором.
Да, естественный отбор сформировал как бы особую породу людей, занимающихся КСК: типичному председателю, что называется, пальца в рот не клади. Общение с жильцами выработало в них железобетонную непробиваемость и агрессивно-атакующую манеру поведения. Нападение ведь, как известно, это и есть лучший способ защиты.
Но, повторим: сам по себе общественный и хозяйственный механизм, занимающийся решением проблем каждого отдельного многоквартирного дома, нескольких домов, составляющих один двор, нескольких десятков домов в одном микрорайоне, да и всего жилья в городе — он насущно необходим.
Поэтому КСК, конечно, надо не разгонять, не распускать и не закапывать в землю, а – реформировать. До состояния, отвечающего всем требованиям современного цивилизованного частного жилищного хозяйства, существующего в рыночных условиях и под ответственность самих проживающих.
Однако есть одна такая “закавыка”, о которую мы все обреченно спотыкаемся всякий раз уже даже при подходе к самой теме коммунальных отношений. Причем буквально с какой бы стороны мы не попытались бы подойти к этой теме, все равно встретим на пути именно ее, одну и ту же эту “закавыку”, и неизбежно об нее споткнемся.
И еще, что характерно: в натуральной-то жизни мы, если спотыкаемся, то только о то, что торчит и мешает нам на пути. Ну, там, пенек в лесу, или неудобный порог в доме. Здесь же мы спотыкаемся именно о то, чего… нет. И вот именно через это “пустое место” никак невозможно перепрыгнуть, чтобы двигаться дальше.
И здесь нам пора произнести слово, которым обозначается это самое странное отсутствующее место, заставляющее всех спотыкаться. Забавно, но и слово для этого придумано тоже такое… странное, будто специально для запинания.
Кондоминиум… практически все это слово где-то слышали, но вот в собственном лексиконе большинство образованных наших граждан его не держит. Необразованное меньшинство, впрочем, — тем более.
Между тем, именно вот это непонятное отсутствующее, определяемое таким чужеродно и чуть-чуть неприлично звучащим словом, буквально пронизывает и практически определяет всю нашу повседневную жизнь. Жизнь всех нас, за исключением Президента, премьера, министров, акимов, их замов-помов, руководителей прокуратуры и других жизненно важных государственных структур, успешных предпринимателей, а также еще и всех (почти) жителей сельской местности.
Поскольку, в отличие от подавляющей массы горожан, только означенные категории наших соотечественников не живут там, где все мы: в многоэтажных-многоквартирных домах. Коим и полагается именоваться кондоминиумами.
Смотрите, как получается. Это не мы с вами придумали, где и с кем нам жить: наши отцы и деды родили и вырастили нас именно вот во всех таких многоэтажках. И наши дети и внуки — они тоже рождаются и живут вот в таких коллективно-индивидуализированных домах-ульях. Совсем неодинаковых, — панельных или кирпичных, с “улучшенной” или “хрущевской” планировкой, в центре города или на окраине. Но — именно в домах, где под общим чердаком-крышей, и с общим-ничьим подвалом сожительствует набор отдельных квартир-ячеек. Советские люди не выбирали, что именно так, и только так, они хотят жить, да их никто и не спрашивал. Получить отдельную квартиру было счастьем, и вот с этим счастьем все успевшее обзавестись собственным жильем городское население и перекочевало в наш нынешний суверенитет и рыночную экономику.
Где, при том же неизменном жилом фонде, изменилось самое главное: вместо прежней почти символической квартплаты людям приходится теперь сполна финансировать все затраты на содержание своих жилищ.
Но, в таком случае, основным субъектом-получателем всех коммунальных услуг, равно как и потребителем всех совокупных затрат на ремонт и благоустройство, объективно являются отнюдь не каждая отдельная квартира в доме-многоэтажке. Равно как и не “колхоз”-КСК, включающий в себя, подчас, 30-40, а то и более многоэтажных домов.
А именно каждый отдельный многоэтажный-многоквартирный жилой дом. Поскольку он так был запроектирован и выстроен — как самодостаточный (в теории, по крайней мере) инженерно-технический объект, снабженный своими собственными подводящими и отводящими коммуникациями, через которые он и “общается” с “внешним миром” в виде поставщиков тепла, воды, газа и электричества.
Здесь можно провести почти полную аналогию с человеком. Каждый из нас, как биологический субъект, состоит из рук-ног, головы, внутренних органов, наружных отверстий и множества других “приспособлений”. И, скажем, поесть-попить, а также и сделать все полагающееся после этого, мы можем только сами за себя. “За того парня”, или “каждый — за всех, все — за одного”, как ни старайся, не получится.
Из чего вовсе не следует, что принимать пищу и совершать другие поступки мы можем только в одиночку. Наоборот, человек, как существо общественное, обязательно участвует во всевозможных объединениях-кооперациях, себе же на пользу. Или — по безальтернативной необходимости. Например, желание завести детей сугубо индивидуальным образом удовлетворить никак не возможно.
Но, во всех случаях, именно для того, чтобы идентифицировать гражданскую “самостность” человека в обществе и гарантировать ему реализацию полного набора его прав как на лично-индивидуальную свободу, так и на добровольное объединение с другими “самостностями”, каждый гражданин в нашем правовом государстве (как и во всех прочих нормальных странах) должен иметь собственный паспорт, удостоверение личности, РНН, СИК и домовую книгу.
А вот так, чтобы, скажем, одна наша левая нога, или только селезенка, вздумали вступать в самостоятельные отношения с окружающей средой — это уже будет некий биологический феномен, подлежащий срочному лечению. Если такое лечится, конечно.
Точно также ненормально, если некая сила вздумает паспортизировать людей не индивидуально, а по какому-нибудь общему для них признаку. Скажем — живут рядом. И стала бы выдавать всей этой разношерстной людской компании один общий паспорт на всех. По которому только они и вправе вступать в те или иные гражданские отношения с любыми иными третьими лицами. Причем получать за всю эту группу людей их общий паспорт, и распоряжаться им по собственному усмотрению, стал бы только кто-то один из всей группы, которого все остальные то ли как-то там избрали (как — сами то ли не помнят, то ли — не знают), то ли никто его вообще не избирал, а он просто сам откуда-то “нарисовался”…
В тоталитарных обществах (о которых мы знаем не понаслышке) такое (мы помним) бывает, и даже в порядке вещей. Но вот если эдакое случается в государстве, именующем себя правовым и демократическим — это уже общественное извращение, которое необходимо лечить. Причем — срочно.
Тем более что такое извращение — это не единичный случай, а прямо-таки массовая эпидемия, под которую попали едва ли не все городские жители нашего обширного государства Казахстан.
Мы имеем в виду такой совершенно несуразный (в инженерно-техническом, в гражданско-правовом, и во всех прочих смыслах), но — массово распространенный бытовой и юридический феномен, как отсутствие в коммунальных отношениях его основного субъекта — многоквартирного жилого дома, как такового. Который на юридическом языке и именуется этим чуть-чуть двусмысленным именем — кондоминиум.
Получается как-то нехорошо: и дома, каждый по отдельности, вон они — все в наличии, мы их видим, в каком-то одном из них сами живем. И любой квартал, микрорайон, город, — все они состоят вот из такого набора отдельных многоэтажек. И слово для обозначения этой многоэтажки (пусть и не совсем благозвучное) — имеется. А вот сами отношения граждан-жильцов с городскими службами и властями — они все каким-то чудным (но совершенно привычным для нас) образом проходят вне такой данной нам в сознание и ощущение реальности, как наши собственные многоквартирные дома, в которых все мы с вами живем.
Так что, кроме Конституции, есть еще что менять в нашем государстве…