“Люди в белых халатах”, поменьше халатности!
Леонид Крайнев-Рытов
Галина Брагина только 3-го декабря в морге узнала, что у ее брата Сергея Гриненко были изъяты почки. В реанимацию Алматинской областной больницы (в районе Малой Станицы города Алматы) мужчина попал 22-го ноября после автокатастрофы. Евгений Жовтис, директор Казахстанского международного бюро по правам человека и соблюдению законности (КМБПЧиСЗ) считает, что отечественное законодательство в части трансплантации необходимо кардинально трансформировать от “презумпции согласия” в “презумпцию несогласия” и четко прописать все процедуры.
|
На пресс-конференции в Алматы Галина Брагина отметила, что Тимур Утегенович (фамилию она не знает), заведующий реанимации, сразу обратил внимание на то, что у находившегося в коме Сергея Гриненко хорошие почки (“только немного белка есть, но мы прочистим”). Ведь пациент поступил с черепно-мозговой травмой, а не с жалобой на почки.
Г-жу Брагину под всякими предлогами в реанимацию не пускали. Первого декабря, когда она погладила брата по одной щеке, то в ответ дернулась противоположная. Раньше у него таких реакций не было, и она обрадовалась, что дело пошло на поправку. Но уже третьего декабря труп г-на Гриненко под искаженными данными поступил в морг города Талгара и, как потом оказалось, без почек. Родственников погибшего насчет донорства никто не известил.
Когда Сергей Гриненко находился в реанимации, то Тимур Утегенович брал у Галины Брагиной деньги на лечение (уколы, препараты). При этом Бахтыла Туменова, президент общественного фонда “Амансаулык”, также участвовавшая в пресс-конференции, отметила, что любая помощь в реанимации должна проводиться за счет госбюджета.
Сестра покойного обратилась в правоохранительные органы на предмет законности действий врачей в связи с изъятием почек. В Талгарском РУВД провели проверку, итогом которой стал ответ, что закон “Об охране здоровья граждан” не нарушен.
Правозащитник Евгений Жовтис пояснил, что в казахстанском законодательстве по трансплантации действует “презумпция согласия”. То есть, если консилиум врачей установил смерть мозга и признал органы годными для донорских целей, а сам умерший и его родственники не написали бумаг, что они не согласны на какое-либо их использование – можно производить трансплантацию.
При трансплантации критически важна проблема времени, так как органы человека начинают разлагаться практически сразу после того, как погибает мозг. Однако у врачей все необходимые контакты Галины Брагиной имелись, а потому они могли бы оперативно поставить ее в известность. В общем, проблема в правовом отношении остается не отрегулированной. Например, тело из морга поступает готовое к захоронению и данная организация никаких справок относительно “комплектности” трупа не выдает.
Несмотря на “презумпцию согласия” трансплантология в Казахстане развивается очень медленно и люди годами ждут донорских органов. Когда нет четкой процедуры, то вроде бы и нарушать нечего, а с другой стороны подобная ситуация крайними всегда делает медиков. Поэтому, чтобы лишний раз не рисковать, они не занимаются трансплантацией, даже когда для этого есть возможности. Тем временем одни нуждающиеся в пересадке, не дождавшись подхода очереди, умирают, другие едут на операцию за границу. Самым дешевым местом называется Пакистан. Пересадка почки — $5 тыс., поджелудочной железы — $150 тыс.
В развитых странах действует “презумпция несогласия”. Те же, кто согласен на донорство органов в случае внезапной смерти, заполняют специальную карточку, и она находится вместе с их водительскими правами. Вообще в государствах с “презумпцией несогласия” подобные вопросы и процедуры расписаны достаточно четко. Правозащитники настаивают, что в республике нужно вводить аналогичные правила. Тем более что это сразу медицинский, правовой и этический вопрос. Решать его надо так, чтобы были учтены и защищены как интересы граждан, так и медиков.