Алматы. 22 февраля. КазТАГ – Тулкин Ташимов. С момента своего создания Таможенный союз (ТС) России, Казахстана и Беларуси сразу же стал предметом горячих дискуссий предпринимателей. Сегодня, по прошествии двух лет с момента запуска проекта, можно констатировать некоторые очевидные нюансы. Приоритетной задачей России в рамках ТС стал геополитический аспект. Если ТС не приживется, то Россия потеряет статус главного постсоветского интегратора. Приоритетной задачей Казахстана является обеспечение собственной безопасности, а также анализ плюсов и минусов интеграции. Ключевой вопрос: какой формат взаимоотношений сторон необходим Казахстану внутри ТС?
Факторы геополитические
ТС для России – это, в первую очередь, геополитический, и только, во вторую очередь, экономический проект.
Политика отмежевания от Запада, инициированная в начале 2000-х годов Владимиром Путиным, предполагает активный поиск опоры на постсоветском пространстве. Все очень просто: если с Западом разводимся, значит, женимся на юге. Вместе с тем именно Россию некоторые лидеры государств-членов Содружества независимых государств (СНГ) обвиняют в замораживании интеграционных процессов на постсоветском пространстве.
Разумеется, в Кремле знают об этих настроениях и долго искали приемлемую для партнеров по Евразийскому экономическому сообществу (ЕврАзЭС) форму интеграции. Там понимают, что запустить интеграцию с участием сразу всех государств ЕврАзЭС не получится: слишком много между ними противоречий и взаимных обид. Поэтому Россия предложила интеграцию государствам, которые от нее отказаться не могут.
К примеру, Казахстан тянет в ТС три причины. Первая: Казахстан опасается Китая, поэтому Россия – хороший противовес. Вторая: президент РК Нурсултан Назарбаев уже давно вынашивал идею евразийской интеграции, и ТС может воплотить ее в жизнь. Третья: республика позиционирует себя как мост между Европой и Китаем, для чего зеленый коридор через российскую территорию жизненно необходим.
Беларуси ТС тоже нужен. Во-первых, ТС способен компенсировать неудачный эксперимент с союзным государством. Не секрет, что белорусский президент Александр Лукашенко имел виды на то, чтобы стать президентом такого объединенного государства. Во-вторых, более 40% всего белорусского экспорта приходится на восточного соседа, поэтому львиную долю валюты бюджет Беларуси черпает из России. В-третьих, Минск всегда напрягал высокий уровень зависимости от поставок российской нефти. В рамках ТС пошлины должны обнулиться. А белорусы перерабатывают российскую нефть и продают светлые продукты на Западе.
Поэтому создание ТС прошло в ускоренном темпе. Судите сами. 6 октября 2007 года стороны подписали договор о создании ТС. И в период до 1 июля 2011 года, когда были стерты границы между государствами, они разработали, согласовали таможенный кодекс, и проработали правовую базу. Для сравнения, Европейскому союзу (ЕС) для этого потребовались десятилетия.
И потом на сегодняшний день ТС – это единственный шанс руководства России продемонстрировать свой интеграционный потенциал другим государствам постсоветского пространства. Не секрет, что в условиях отсутствия реальных интеграционных перспектив, все ранее созданные объединения — СНГ, ЕврАзЭС, Организация Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) – дышат на ладан. Примером тому может служить неприсоединение Узбекистана к Коллективным силам оперативного реагирования (КСОР) при ОДКБ.
Правда, интеграционные процессы требуют постоянного углубления, чтобы они не превратились в примитивную тусовку, каковой уже давно считаются саммиты глав государств СНГ. Россия кое-что в данном направлении предпринимает. Так, в начале октября 2011 года премьер Владимир Путин предложил трансформировать ТС и Единое экономическое пространство (ЕЭП) в Евразийский союз.
А уже в ноябре 2011 года на встрече в Кремле страны-члены ТС договорились начать процесс формирования Евразийского союза, который должен заработать к 2015 году.
Понятно, что главным двигателем интеграции на постсоветском пространстве является Россия. Если она сможет осуществить проект Евразийского союза и продемонстрировать реальные плоды такой интеграции, то остальные государства рано или поздно интегрируются в союз. В противном случае Россия потеряет свое влияние в постсоветской зоне.
Минусы и плюсы интеграции
Сегодня о недостатках и преимуществах ТС не говорит разве что ленивый. Если следовать логике, то создание ТС и скорое вступление России и Казахстана во Всемирную торговую организацию (ВТО) означает следующее: ТС объединит усилия для производства конкурентоспособных товаров и услуг. Правда, сразу же возникает крамольная мысль: можно ли из двух “Жигулей” сделать один “Мерседес”? Возможно, внутри ТС ставится несколько иная задача: включить мозги, и поставить ноу-хау на поток.
Но как это сделать, когда образование в загоне, а хирург, только что получивший диплом, не знает, как правильно держать скальпель? Прежде чем штамповать инновации, Япония в течение нескольких десятилетий вкладывала в сферу образования почти треть ВВП. А у нас в течение десятилетий выработался другой непродуктивный рефлекс: деньги не вкладывать, но эффект требовать. Поэтому мы более склонны раздавать фантастические обещания, и менее склонны строить фантастическое образование. Нам до сих пор кажется, что, объединив, к примеру, российское Сколково и казахстанские технопарки, на выходе получим Силиконовую долину.
По сути, мы пытаемся толкать телегу, не накормив заранее впряженную в нее лошадь. То есть хотим совершить технологический рывок в условиях отсутствия специалистов, способных такой рывок обеспечить интеллектом. И тогда вместо рывка получаем тупой, но любимый чиновниками распил государственных денег.
Минусом ТС для Казахстана обычно называют рост таможенных пошлин, который стимулирует рост цен. Он очевиден. По данным Агентства РК по статистике, рост цен на продовольственные товары в период до вступления Казахстана в ТС с 2003 по 2009 годы был плавным, и только 2007 и 2008 годы характеризуются резким ростом (+21,6% и +3,5% по отношению к уровню 2006 года). Это можно объяснить финансовым кризисом, который пришел к нам из США. Но уже в 2010 и 2011 годах, когда ТС вступил в силу, рост цен продолжился (+9% и +8,6% по отношению к уровню 2009 года). Данная динамика выше той, которую показывали цены с 2003 по 2006 год включительно.
Посыл же о том, что высокие пошлины стимулируют инфляцию, не выдерживает критики. Она, согласно официальным данным, в 2010 и 2011 годах немного выросла по отношению к уровню 2009 года, но не намного (+1,6% и +1,2%). Однако оптимистические оценки статистиков часто разбиваются о быт: обесценивание тенге привело к обесцениванию доходов. Даже если по итогам 2012 года статистики “нарисуют” требуемые главой государства 7% инфляции, а зарплата вырастет на 12% — это вовсе не значит, что мы станем жить лучше. Просто потому, что инфляцию могут “нарисовать”.
В силу высокой зависимости России и Казахстана от импорта (60% и 80% соответственно), после вступления в ВТО целые отрасли российской и казахстанской экономики ожидает банкротство.
Безусловно, какие-то защитные меры мы вместе с Россией отстоим и, возможно, сможем какое-то время развивать некоторые ключевые отрасли национальных экономик. Например, агропромышленный комплекс и черную металлургию. Но сырьевая зависимость все равно усилится, так как в обозримой перспективе мир не готов воспринимать Россию и Казахстан как поставщиков готовой продукции. Как всегда, поставщиками нефти, газа и металлов.
Впрочем, когда в рамках ТС объединяются рынки, несопоставимые по масштабам и возможностям, то не Казахстан, как заявляют власти, получит 180-миллионный рынок ТС, а Россия получит 16-миллионный рынок Казахстана. Произойдут и трансформации на внутреннем рынке. Давление со стороны российских производителей, обладающих большей финансовой массой (не путать с более высокими технологиями и эффективностью бизнеса) приведут к массовому банкротству мелких и средних казахстанских компаний. В то же время крупные казахстанские компании пойдут на кооперацию с крупными российскими компаниями, так как другого способа выжить нет.
Кстати, есть прямая взаимосвязь между ростом таможенных ставок и снижением уровня конкуренции. Цифры это подтверждают: если в 2009 году в Казахстане было 874,4 тыс. индивидуальных предпринимателей, то в 2010 году – 710,6 тыс. Снизилось и количество субъектов малого бизнеса: в 2008 году их было 475,8 тыс., в 2009 году – 428,4 тыс., а в 2010 году – 416 тыс.
В итоге в выигрыше окажутся транснациональные корпорации и финансово-промышленные группы, контроль которых, после того как с рынка уйдут мелкие и средние производители, может распространиться до уровня базаров.
Считается, что ТС стимулирует свободный переток капиталов, рабочей силы, инвестиций, тем самым, усиливая конкуренцию. Но с учетом консолидации бизнеса может усилиться исключительно монополизм. Чтобы эффективно с ним бороться, нужно создать единый антимонопольный орган ТС и обеспечить обязательное исполнение его решений. Пока же антимонопольные структуры России, Казахстана и Беларуси могут похвастаться друг перед другом исключительно престижным автопарком. Поэтому вопрос, можно ли из трех неэффективных органов слепить один эффективный, остается риторическим.
Много говорят и о том, что высокие пошлины стимулируют развитие собственного производства. Но как сообщала наша новостная лента со ссылкой на пресс-службу ТОО “КазБанкрот”, в 2010 году были ликвидированы 2,132 тыс. предприятий. Правда, в конце прошлого года власть отчиталась, что в 2011 году построено 350 новых предприятий инновационного типа.
Хотя есть смутные подозрения, что “предприятия инновационного типа” могут и не произвести продукцию. Как-то было с другими казахстанскими предприятиями: их помпезно открывали, а потом, спустя некоторое время выяснялось, что они стоят, и продукцию не выпускают.
Карта индустриализации должна была способствовать диверсификации казахстанской экономики. Но происходит нечто иное. В конце января на заседании правительства президент РК отметил, что из 31 крупного проекта, а это 90% общего объема инвестиций по Карте индустриализации, только 5 связаны с производством готовой продукции, 11 проектов предполагают выпуск продукции более низких переделов. По реализуемым 220 проектам 80% инвестиций направляется в нефтегазовый и горно-металлургический секторы, инфраструктуру. Из чего следует: первое, большая часть предприятий будет заниматься сборочным и другим “низкопередельным” бизнесом, второе, ориентация на нефтянку лишь усилит сырьевую зависимость.
Многие полагают, что ТС избавит Казахстан от контрабанды. По некоторым оценкам, 90-95% товаров проходили через “Хоргос” контрабандой, а бюджет недополучал таможенных сборов. Чтобы хотя бы представить эти объемы, достаточно обратиться к так называемой “зеркальной статистике”. Это расчет разницы в данных таможенных служб. Так вот это расхождение в торговле между Казахстаном и Китаем в 2001 году составило $155,7 млн., в 2010 году – $5,356 млрд. По самым грубым подсчетам, товары общей стоимостью $4,8-5,1 млрд проходили через границу без уплаты пошлин. Сегодня, как нам обещают власти, все изменится: финполиция ведет громкое “хоргосское дело”, а чистки в силовых структурах, задействованных на границе, продолжаются.
Ключевым плюсом ТС казахстанские власти считают рост товарооборота. Об этом свидетельствует и статистика. По данным министерства промышленности и торговли России, в 2009 году товарооборот между странами ТС составил $73 млрд, 2010-м – $88 млрд, 2011-м – превысил $100 млрд. Но товарооборот – не самоцель.
Так как в структуре ТС есть весьма очевидные риски. Возможность доминирования России заложена в правовую базу. Согласно договоренностям, Россия имеет 57% голосов, Казахстан и Беларусь – по 21,5%. Даже объединенная позиция Астаны и Минска не способна изменить решения, которые захочет принять Москва. Между тем сама Россия часто конфликтует с соседями, запрещает ввоз импорта стран, политика которых ей не нравится. Это не может не вызывать тревогу в Казахстане, ибо в рамках ТС могут быть приняты решения, противоречащие нашим экономическим интересам.
О том, что казахстанские интересы не будут ущемлены, недавно говорил первый заместитель премьер-министра РК, член Евразийской экономической комиссии Умирзак Шукеев. “Нам следует четко понимать, что любая попытка доминирования какой-либо стороны сразу же резко остановит интеграцию. Ни одна из стран не пойдет в ЕЭП при отсутствии равных прав и возможностей”, — заявил он в ноябре прошлого года в своем интервью российской газете “Коммерсант”.
То есть в очередной раз Казахстан готов поверить России на слово. Она пообещает нам не доминировать внутри ТС, хотя имеет для этого юридические возможности. Не клеится.
Поэтому главный вопрос ТС – это вопрос равноправия сторон. Чтобы обеспечить равенство, можно пойти по пути внедрения консенсуса: одна сторона – один голос. Так как в ТС три государства, то это даст возможность заблокировать решение одной стороны двумя другими сторонами.
Консенсус вполне в духе более развитой интеграционной структуры – Европейского союза (ЕС). Решение не считается принятым, если хоть одна страна (а их там 27) выступит “против”. На фоне всего сказанного можно сделать некоторые выводы. Если равноправие внутри ТС обеспечить не удастся, то Казахстан может импортировать из России монополизм и неэффективность. Хотя и наша эффективность вызывает сомнения.