За один день произошло два события во внешней политике, дающих основания обратить внимание на эту сферу. Во время визита в Астану Медведев заявил, что “с Казахстаном у нас не просто добрые отношения, а особое стратегическое партнерство”, и почти в то же время был объявлен график зарубежного турне нового президента России. Казахстан оказался в нем на последнем месте. На первом – Узбекистан (перед этим Путин побывает в Минске и в Европе).
Ключевое событие здесь, конечно, график визитов президента. Приезд Медведева – это что-то вроде “утешительного приза”, дипломатия в чистом виде (в России, как и у нас, внешняя политика – президентская). Такого не было никогда. Что это – уж не демарш ли Кремля? Ведь там очень хорошо знают, какое огромное, даже гипертрофированное, внимание казахстанские власти уделяют таким вещам. Особенно, когда речь идет о параллелях с Узбекистаном.
В казахстанской традиции – крайне болезненно реагировать и не на такое. Например, на освещение событий в Жанаозене российскими СМИ многие у нас открыто обиделись. Так, в статье “Казахстан после Жанаозена и выборов” в февральском номере журнала “Центр Азии” его редактор, С.Акимбеков, писал, что по сравнению с европейскими и американскими СМИ реакция российских на Жанаозень, “была гораздо более активной и, несомненно, выглядела очень недружественной по отношению к Казахстану”.
Конечно, наши провластные пиарщики и официальные комментаторы (хотя вторые, наверное, благоразумно предпочтут промолчать, сделав вид, что все в порядке), будут трактовать ситуацию с последовательностью визитов Путина совершенно противоположно. Скажут еще, поди, что, важность здесь выстраивается по возрастающей… Или, что, вот мол, на саммит НАТО президент Путин тоже отправил Медведева. А, может, и не скажут, во время сообразят, что это-то, как раз, говорит совсем не в их пользу. В экспертных же кулуарах у нас уже стали выдвигать разные варианты мотивов такого поведения Кремля. Не стану “отнимать хлеб” у политологов, но замечу – все варианты не очень в пользу Астаны.
Но эта история дает основания задаться не только вопросом о сути нынешнего союзничества с Россией, но и проблемах “этажом выше”. Что вообще происходит с нашим внешнеполитическим и, чего уж – цивилизационным выбором? Этим вопросом стоит задаться всем, в том числе, и сторонникам постсоветской интеграции. Почему им? Вроде бы, с этим-то все ясно – наш стратегический путь! Но… Давайте вспомним события 15-летней давности.
Приведу слова нашего авторитетнейшего политолога, Мурата Лаумулина, из одной из его давних, еще конца 1990-х, публикаций. Извиняюсь за обширные цитаты, но лучше, чем такой эксперт, не скажешь.
“Политика США в отношении Республики Казахстан в первые годы распада СССР может быть записана в учебники истории как пример эффективной, быстрой и успешной реакции на потенциальный вызов своей безопасности. Действительно, ни в какой другой республике бывшего Советского Союза политика Америки не была столь беспрепятственной, как в отношении Казахстана”. … “Казахстан видел в хороших отношениях с США залог своего прочного международного положения и главное – своей безопасности. Таким образом, главным, что способствовало динамичному казахстано-американскому диалогу, была проблема безопасности”.
Дальше, читатель, читайте особо внимательно:
“…на наш взгляд, США должны быть в большей степени озабочены растущей мощью другого соседа Казахстана – Китая, чей экономический рост неизбежно приведет в XXI веке к его военному и политическому усилению. Не исключено, что интересы американской политики потребуют создания такой системы безопасности, которая подразумевала бы сохранение противовеса Китаю с запада, то есть в Центральной Азии. В этом случае сотрудничество Казахстана и США перешло бы в свое новое качество, прямо противоположное тому, что мы наблюдали в 1991–1995 гг.: вместо ликвидации военно-стратегических структур в Казахстане – их воссоздание под контролем США. Однако эту идею в настоящее время следует воспринимать только как гипотетическую”.
Однако, идея сотрудничества с Москвой не рассматривается г-ном Лаумулиным в тот момент даже гипотетически. Понятно – в Кремле сидит дряхлый и мало адекватный Ельцин, никто не знает, что будет после него…
“После некоторого периода охлаждения, связанного с протестом США против роспуска парламента и продления президентских полномочий Н.Назарбаева до 2000 г., в 1997 г. двусторонние отношения возобновились на самом высоком уровне. Причину этого следует искать в изменениях в американской стратегии: в этом году США открыто объявили Центральную Азию зоной своих национальных интересов. Как бы подтверждением этого и своеобразным обозначением геополитических и коммерческих интересов США стал визит осенью 1997 г. в регион первой леди США Х.Клинтон – в первую очередь в Казахстан. Его продолжением был последовавший через неделю официальный визит президента Назарбаева в Соединенные Штаты. Экономический эффект и политический резонанс этого визита превзошли многие самые смелые ожидания. Экономическим ядром программы визита стало подписание Соглашения по эксплуатации прикаспийских нефтегазовых месторождений, в том числе шельфовых. Соглашение рассчитано на сорок лет, ожидаемые доходы от его реализации должны составить не менее 800 млрд. долл. (из них 600 млрд. – Казахстану). Данное событие было дополнено подписанием Программы экономического партнерства между Казахстаном и США, которая стала своеобразным продолжением Хартии о демократическом партнерстве 1994 г.. И наконец, Клинтон провозгласил Казахстан “стратегическим партнером США в Центральной Азии”, а вице-президент А.Гор пошел даже на нарушение устоявшегося этикета и традиций Белого дома, чтобы подчеркнуть значение Казахстана для администрации Соединенных Штатов (выделено мною – Я.Р.).
Напомнить эти факты нужно не только в контексте проблемы нынешнего состояния цивилизационного выбора Казахстана. Но и чтобы просто ввести эти, изрядно и не без лукавства подзабытые факты в информационный и публицистический “оборот”.
Сколько у нас в конце 1990-х говорили – взахлеб!! – про стратегическое партнерство с Вашингтоном! Если кто не верит, поднимите прессу той поры. Кстати, говорили многие из тех, кто сейчас похожим образом озвучивает казахстанское участие в интеграционных структурах с Россией. Тогда это напоминало массовую истерию, если не приступ шизофрении. Выше “градус” был только у истерии вокруг ожидавшихся миллионов тонн и сотен миллиардов долларов с каспийской нефти. Там вообще состояние политиков и большой части общества напоминало шаманское камлание…
Любые попытки не то что критически подойти к идее “стратегического партнерства”, но хотя бы поставить вопрос – а что, собственно, это такое, в чем должно выражаться? – воспринимались как заговор против государства.
И вся эта махина общественного энтузиазма и амбиций политиков рассосалась, как хвори у пациентов Кашпировского! Практически не оставив следа. Теперь в очень близкой стилистике у нас говорится об отношениях Казахстана и России, об эффекте от интеграционных инициатив. Кстати, как эти шараханья согласуются с пресловутой многовекторностью? Ведь, фактически, Казахстан совершил поворот на 180 градусов от одного внешнеполитического партнера в сторону другого, при том, что сами они между собой являются традиционными оппонентами. И произошло это без какого-то явного конфликта с первым стратегическим партнером.
Что же, все-таки, произошло с тем стратегическим союзничеством? Без попыток ответа на этот вопрос невозможно оценить, насколько прочным и долгосрочным будет нынешнее союзничество.
Какие, в принципе, могут быть варианты? Например, оно было дезавуировано Вашингтоном, считающим, что РК отходит от демократических реформ. Не серьезно – в той же статье г-на Лаумулина справедливо замечено, что “США прекрасно ладят, когда это им необходимо, с любыми режимами”. Может быть, сентябрь 2001-го и последующая война в Афганистане заставил Астану критически переоценить американский потенциал? Что-то в этом есть. Но исчерпывающе ситуацию не объясняет и этот вариант. Хотя, безусловно, сегодня Россия несравнимо более сильна, чем при Ельцине, но стратегически – не сильнее США. Тем более что бурные события последнего полугода показывают, что российские перспективы сегодня весьма туманны. Или в Астане решили, что главная угроза исходит из Китая, и, значит, лучше солидаризироваться с Москвой, поскольку для той эта проблема тоже актуальна, и больше, чем для США… Но это объяснение отдает искусственностью построения. Если уж всерьез опасаться Китая, то зачем было его широко пускать в стратегическую сферу национальной экономики? А ведь это тоже трактовалось у нас как часть очень сложной и, безусловно, талантливой политической игры Астаны в стиле многовекторности.
Кстати, интересно заметить: 15 лет назад очень многие всерьез верили, что стратегический союзник из-за океана добудет нефть на шельфе и большую часть денег с нее отдаст нам. Сегодня в то, что ЕЭП поможет реанимировать перерабатывающую сферу экономики и таким образом ее диверсифицировать не верит никто, и меньше всего те, кто громко об этом говорит. Хотя, в принципе, теоретически, это вариант не столь абсурден, как американский. Но сегодня всем ясно, что диверсифицировать нашу экономику не в состоянии уже ни что.
Было бы здорово, если бы наши официальные и околоофициальные экспертные центры провели бы круглый стол, а то и конференцию, где бы объяснили – почему же Казахстан поменял стратегических партнеров? А то без этого трудно оценить главное: эта перемена – она последняя, или это только очередной кульбит многовекторности? И очередной стратегический союзник сможет, в свое время, сказать про казахстанскую политику словами поэта Симонова про его супругу – “…она – моя и многих, верная жена!”. В принципе, почему бы и нет, политика есть политика. Лишь бы это было сказано не при тех же обстоятельствах, что у первоисточника. То есть, не в виде эпитафии…
Может быть, с этим вопросом как-то связан график посещения Астаны российским президентом?
***
© ZONAkz, 2012г. Перепечатка запрещена