Вопросы задает Заманбек Нуркадилов. Бывший руководитель АЧС намерен и дальше озвучивать неудобные для казахстанских властей вопросы. Так, сегодня его интересует судьба четырех объектов индустрии и социальной сферы.
***
Я недавно узнал, что индийский миллиардер Лакшми Миттал, переиграв Романа Абрамовича, купил чуть ли не за 140 миллионов долларов большой особняк в центре Лондона. Также известно, что Лакшми Миттал одновременно является владельцем “Испат-Кармета” (бывший Карагандинский металлургический комбинат. – Ред.). Мне сразу вспомнилась история уголовных дел против Акежана Кажегельдина и Сергея Терещенко, бывших премьер-министров Казахстана. В середине девяностых годов я, будучи депутатом Мажилиса, поднял материалы по продаже “Карметкомбината”, из которых выходило, что государство вместо того, чтобы продать “Карметкомбинат”, наоборот, подарило покупателю еще 150 миллионов долларов из бюджета Казахстана. Я не знаю, Лакшми это был или не Лакшми, но покупатель в течение одного года получил 150 миллионов долларов. Эти договоры были парафированы лично тогдашним премьер-министром Акежаном Кажегельдиным.
И сегодня, возвращаясь к тем документам и дням, хочу спросить у президента Назарбаева, купил ли “Испат-Кармет” индийский сталевар или кому-то другому принадлежит предприятие – любимое детище президента, которое президент страны ежегодно и даже дважды в год очень трогательно посещает? Откройте нам, господин президент, тайну продажи “Карметкомбината”! Интересно получается: не продаем, а дарим. При этом, кстати, происходит убийство Свичинского (генеральный директор Карагандинского металлургического комбината Александр Свичинский был застрелен 28 декабря 1992 года у здания заводоуправления в Темиртау. – Ред.). Отдаем 150 миллионов долларов, а потом к “Испат-Кармету” присоединяем еще и “Караганда-уголь”. Кто вообще всей Карагандой владеет? Это мой первый вопрос.
***
Второй вопрос. Какая была необходимость, имея областную больницу примерно на 500 коек в Жезказгане, строить новую больницу? Ее разместили напротив старой, через дорогу (в начале 90-х годов), выделив под строительство 120 миллионов долларов? При этом договор составляется вначале с какой-то компанией “Самсунг Корпорэйшн”. Та ли это “Самсунг Корпорэйшн” из Южной Кореи, которая всем известна, или нет? Если речь идет об этой компании, почему потом эта компания нанимает какую-то турецкую фирму, и турки берутся строить больницу всего… за 28 миллионов долларов? А где остальные 92 миллиона долларов? Почему строительство шло десять с лишним лет? Нужна ли была эта больница Жезказгану, ставшему районным городом, или нет? Если нужна, то в какую сумму обошлось строительство?
***
Третий вопрос. Из-за чего ушел Кажегельдин? – Из-за моего заявления на первом заседании в сентябре 1997 года Мажилиса парламента Республики Казахстан, где я выступил с обвинением в адрес Кажегельдина, что он был инициатором, а может, и не он (это вопрос!) продажи Шымкентского нефтеперерабатывающего завода, ежегодно приносившего 45 миллионов долларов дохода. И мы вместе с Шымкентским нефтеперерабатывающим заводом “подарили” его будущему хозяину 45 миллионов долларов. Потом эти деньги покрыли из бюджета. Вот из-за этого моего заявления Кажегельдин лег официально в больницу, потом получил орден из рук Назарбаева, затем уехал на лечение. Вопрос с Кажегельдиным оставим в сторону: он сам за свои дела когда-то, наверное, ответит перед народом, кто влиял на него, чьи указания он выполнял. Меня интересует другое, почему эта продажа прошла мимо президента? Если президент узнал о ней из моего официального заявления, почему он не разобрался в деле? Почему не вернул подаренные 45 миллионов долларов? И каким образом потом Шымкентский нефтеперерабатывающий завод попал в руки “Харрикейна”?
***
Теперь вопрос четвертый – по “Харрикейну”. Я к этой компании, так же, как и к сталелитейному миллиардеру, никакого отношения не имею и не предъявляю им никаких претензий. Но, когда начиналась продажа кызылординской нефти, по моим данным, которые мне сообщили, у покупателя кызылординской нефти на расчетном счету за рубежом было всего 50 тысяч долларов. Я спрашиваю у господина президента, правда ли это? За какую сумму мы продали кызылординскую нефть и кому?
***
P.S. Очевидно, эти вопросы не найдут ответа. Приватизация и разгосударствление промышленных объектов – “белое пятно” в экономике нашей страны. Если вспомнить при этом, что население страны не видит конкретных результатов рыночной экономики, то ответы на вопросы, заданные г-ном Нуркадиловым, возможно, помогут нам понять, почему Казахстан, обладающий всеми природными элементами из таблицы Менделеева, остается на 77-м месте по уровню бедности населения, согласно данным ежегодного доклада Всемирного банка.