Елена Трегубова: “Пришел новый Андропов, молодой, правильный, такой, как все”

Елена Трегубова – автор нашумевшей книги “Байки кремлевского диггера”. Вышедшая осенью 2003 года, книга привлекла к себе внимание не только в России, но и вне ее пределов. Быть может, потому, что в ней впервые дается позиция российской интеллигенции по отношении к власти, укрепившейся в Кремле. Не все в этом произведении равнозначно (откровенную иронию, например, вызывают строчки о том, как автор смог повлиять на решение каких-то судьбоносных вопросов, абзацы, повествующие о внимании высоких государственных мужей к журналистке из кремлевского пула). Но, тем не менее, прочитать “Байки кремлевского диггера” стоит, потому что в целом они, наверное, точно отражают атмосферу в верхних эшелонах российской власти.

— О, это интересно. Я люблю критические замечания.

— Айгуль, если не секрет, а как вы вообще ее приобрели? Мне сказали, что ее здесь вообще нет.

— На самом деле мне очень приятно, что вы ее прочитали. И скажу спасибо за честность в оценке того, что вы говорите, что она вам не понравилась. Но, видите ли, книга не должна нравиться. Открою вам большой секрет: я ее писала так, чтобы книга раздражала.

— Понимаете, это так же, как перед тем, как склеивать, наносишь на какую-то поверхность химический состав, которым ты хочешь ее пропитать. Но поверхность сначала нужно зачистить наждачной бумагой. И вот то, что я сделала, есть очищение наждачной бумагой поверхности. Той поверхности, которая залакирована официальной пропагандой. Она залакирована от тех проблем, которые реально у нас были последние десять лет, когда народ устал и от реформ, и оттого, что ему сначала обещают демократию, а потом сулят диктатуру. И народ сначала радуется, а затем слезы льет. А потом ему уже все равно. Вот для этого народа, которому все равно, который я люблю, потому что это моя мама, мой папа, я и писала эту книгу. Когда я спускаюсь в московское метро и вижу женщину, которая читает мою книгу, и она в возрасте моей мамы. Такая полненькая, с двумя сумками, которая явно идет кормить семью, простая, живущая на обычную зарплату. И вот когда я вижу, что она читает мою книгу, я понимаю, что как бы достигла своей цели. Потому что я заставила абсолютно непрошибаемое и наглое политическое сообщество встать на уши. Они пытались меня взорвать, они думают, что они меня взорвали. На самом деле это я их взорвала своей книжкой, потому что все об этом говорили. Вся политическая Москва ее прочла, и политический истеблишмент не может делать вид, что этого не было. Потому что я заявила о себе так громко, как я этого хотела. И я заявила о проблеме, на которую все закрывают глаза. Настолько громко, как я этого хотела.

И одновременно достигнута вторая цель: пробиться к разуму и чувству людей, перед которыми мы, журналисты, дискредитировали себя за последние годы, потому что мы столько врали, столько брали денег (я никогда не брала денег за публикации). Журналистам не верят и правильно делают, потому что журналисты сами себя скомпрометировали. И вот, чтобы до этих людей, которые уже привыкли, что им врут, что им вешают лапшу, достучаться, нужно было вывернуться наизнанку. Я это сделала. Пусть я это делала сознательно в ущерб, может быть, своему образу, своему вкусу, еще чему-то. Это была акция, это был эпатаж. Вы сильно, наверное, удивитесь, но я ненавижу попсовую литературу. Моя книга — это, конечно, не литература. Это — акция, некий аттракцион, это — примерно так, как есть устрицы. Я не ем устрицы, я вегетарианка. Жевать устрицы – живые организмы, поливать их лимоном и проглатывать – чудовищно. Это примерно то, что я заставила сделать читателей.

— Цифры говорят сами за себя. У меня уже распродано в России 155 тысяч экземпляров. Просят напечатать еще дополнительный тираж, и я думаю, что к концу этого года тираж составит полмиллиона. Книгу напечатали в очень бедном, небогатом издательстве, которое не побоялось, что их прикроют после этого. От напечатанного тиража они выручат деньги и на них допечатают тираж. Владельцы издательства небогаты; но что теперь сделаешь, будем получать книгу маленькими порциями. Конечно, если бы я напечаталась в каком-нибудь шикарном издательстве типа “Вагриус” или каком-нибудь прикормленном кремлевском издательстве, тираж уже был бы миллион или два миллиона. И то это зашкаливающие тиражи, потому что такие тиражи только у Марининой и у Акунина, т.е. у дамских романов или у детективов, которых я не читаю.

— Мне кажется, что это человек, который, к сожалению, не смог осознать важности выбора вектора в приложении своей фантастической уникальной силы, заложенной в нем. Он подошел достаточно технологично к проблемам, которые стояли перед властью, когда нужно было не дать рухнуть стране в момент, когда Ельцин заболел. И власть уплывала из рук, и все валилось из рук, и к власти могли прийти тогда старые отморозки из КГБ, внешней разведки и т.д., которые уже дышали в плечо Примакову. А также националистические силы, которые в тот момент поддерживали тогда Лужкова. И вот Волошин решил технологично эту проблему. Но ему не хватило, что ли … может быть, эмоций. То, благодаря чему он привел Путина к власти и как успешно решил эту задачу, ровно это его качество — способность абстрагироваться от эмоций и, не замечая препятствий, идти к цели, — помешало ему оценить масштаб тех событий, которые происходили потом. Он не смог спрогнозировать точно дальнейшее. Фактически Александр Стальевич предотвратил реванш старой группировки, но своими же руками проложил дорогу к реваншу молодой группировки тех же сил – КГБ, спецслужб, в общем, реваншу тех сил, против прихода которых к власти он боролся. Может быть, ему немножко не хватило эмоциональности, чтобы почувствовать момент, когда надо не просто технологично выполнять задачи, которые перед ним ставит президент, а немножко почувствовать, что в твоих руках находится судьба страны, и не на ближайшие два-три года, а на ближайшие 50 лет. Возможно, ему помешала та эйфория, когда он технологично выиграл у власти…

— Да, абсолютно верно. Я сейчас сижу, работаю над западным вариантом книги, которая вам, наверное, больше понравится, потому что наиболее соответствует мне по духу. Некоторые вещи спокойно рассказываю, как это происходило. Обрисовываю какие-то идеологические позиции, взгляды, то, что вообще происходило в стране, говорю о трагедии интеллигенции, которая считала, что власть в стране — это ее власть и т.д. Трагедия журналистики, которая повелась на ту же самую удочку, что и интеллигенция, посчитав, что новая власть, власть Ельцина — наша власть. Я поняла одну жуткую вещь: на самом деле мы не только не учимся на ошибках, но весь ужас состоит в том, что мы упустили какой-то гениальный шанс, который нам давала судьба. Я говорю в данном случае о России. Дай Бог, чтобы это было не так в Казахстане и других странах, которые откололись от Советского Союза, перестали быть сателлитами Москвы и движутся более уверенно в экономическом и политическом смысле своей собственной дорогой и в Европу, и в открытый мир. Я думаю, что в принципе с Россией тоже все будет нормально, ну там ракеты взрываться не начнут. Но ведь существует отличие гения от посредственности. Все нормально – это не гений. У нас был шанс построить в стране что-то прекрасное. Я начала выписывать какие-то вещи, когда вдруг поняла: это так же, как с судьбой человека. Есть, например, вундеркинд, который подает какие-то надежды. Вот он вырастает, у него начинается роман с какой-то обычной женщиной, которая беременеет, ему приходится волей-неволей на ней жениться. Она начинает требовать, чтобы он зарабатывал деньги, кормил ее и ребенка. Все идет как-то…

— Да, именно обыденно, хотя в принципе вроде все правильно. Происходит череда событий, после которых он, нормальный порядочный человек, не может поступить иначе. Но при этом он предает то предназначение, которое было в юности, может быть, перестает писать стихи или еще что-то, становится нормальным, хорошим, достойным человеком, но он не воплощает то чудо, которое в нем было заложено. И вот знаете, Ельцин, который жил, родился, руководил обкомом КПСС в том городе, где убили царя, где было совершено страшное преступление, положившее начало чудовищным нечеловеческим десятилетиям страшных событий прошлого века…

— Да. И вдруг этот человек, который сносил дом Ипатьева, приносит совершенно иное. Откуда и почему в этом несчастном старом человеке вдруг драйв залезть на танк или такое святое отношение “не трогать ни одного журналиста”. Неважно, почему это было, потому что он считал себя царем, а царь, да что он будет на всех там, кто тявкает, обращать внимание. Неважны все эти мотивы, главное, в нем было дыхание судьбы, дыхание истории. Он, что мог, донес, что не мог, не донес. Что мог, воплотил. А потом оказалось, что все сворачивается, что все идет к тому, что могло быть там, во времена Андропова. Перестройка в смысле “взяли и перестроили”. И теперь немножко более эффективно нами будут вновь управлять те же самые партийные или не знаю там кэгбэшные кадры и т.д. Трагедии никакой нет, ну кого-то там убивают по мелочевке, но массовых репрессий ведь нет и не будет. Ну, кого-то взрывают. Но так-то все ничего. Я не могу даже передать, насколько тяжело сейчас жить в стране мне и моим многим друзьям, потому что есть дух несвершенности.

— Да, и мы виноваты в этом.

— Ох, огромная наша вина. Во-первых, огромная наша вина в том, что купились, а журналист всегда должен знать, что он в оппозиции к власти, какой бы она ни казалась ему своей. Как бы она ни прикармливала его. Конечно, приятно ездить, жить в пятизвездных отелях, сопровождать важных персон и, когда тебя зовет президент на какие-то ланчи, закрытые встречи, чувствовать себя государственным человеком. Ведь эти ребята делают важное государственное дело, и ты значит тоже, следовательно, волей-неволей делаешь такое же серьезное лицо. Я не помню, кто сказал, то ли Шоу, то ли кто другой, что обычно с серьезным выражением лица делают либо глупость, либо подлость.

— Надо почаще вспоминать, что не надо, ребята, прикрываться государственническими интересами. Государственнические интересы на самом деле интересы государства. Я вот убеждена в том, что государству будет хорошо, если в нем хорошо нам с вами, нашим родителям и вообще людям… А когда люди говорят: “Вы не понимаете государственные интересы”. А государственные интересы — это убить половину чеченского населения, зачистить всех журналистов. И тогда все будет хорошо, и все это ради государственных интересов. Да отпусти ты эту Чечню, в чем там государственные интересы? В том, чтобы наши братья, мужья, любимые гибли в Чечне? Потому что эти богатые, которые сидят в России у власти, своих сынков туда не пошлют, они откупятся. Я понимаю, что путинские дети, будь у него там сын, или лесинские, не станут ездить в метро и не пойдут на войну в Чечне. Их это не коснется. Вот в этом трагедия.

Журналисты тоже виноваты. Ведь журналистика не профессия для зарабатывания денег, тем более в условиях, когда мы испытываем вот такие переломные ключевые моменты, как в России. Это ведь фактически революционные моменты. “Бархатная революция” — мечта любой страны. “Бархатная революция”, практически бескровная, которая произошла в России и есть тот шанс, который не надо было упускать. Надо было сдувать пылинки с него, как с драгоценной бабочки, редкости. Мы этого не оценили. Журналисты зарабатывают большие деньги, привыкли получать в подарок от олигархов или владельцев телеканалов или власть имущих роскошные особняки в Подмосковье у нас на Рублевском шоссе или иметь 500-е “гранды”, или жить в поселке рядом с владельцем телеканала. Тогда не будь журналистом, иди в бизнес, зарабатывай деньги каким-нибудь честным образом. Это примерно так же нечестно, как выйти замуж за романтика, обещать ему любовь до гроба, а потом пойти на панель и продавать себя. Есть такие семьи, в которых люди друг другу изменяют, но они не бросят друг друга. Но не говори тогда, что ты журналист, иди, зарабатывай по-другому, потому что журналистика — это не про деньги. Это – право сказать слово от имени тех людей, которые вообще не имеют возможности донести до власть имущих свое мнение. Вот и все. Это люди, которых мы, журналисты, к сожалению, предали. И я думаю, что еще многих будут предавать. Ну и что из этого имеют такие журналисты? Ну и будет, не стану называть фамилий, какой-нибудь г-н Х. иметь свой дом в Испании. И что? И до конца жизни будет плодить детей, может быть, надеясь, что кто-то из детей не станет таким холуем, как он. Вот и все, что произойдет.

И второе. Журналисты не поняли, что их миссия не хвалить власть, а говорить им неприятные вещи в лицо, что было бы гораздо полезнее для России, и я уверена, что тогда наша страна будет другой.

— Вы знаете, когда мы говорим о том, что нравится и не нравится массовому населению, то надо помнить вот о чем. История моей страны была довольно страшной в прошлом веке. Мы знаем, как для того, чтобы укрепиться, власти большевиков, банде, которая пришла к власти в результате переворота, потребовались десятилетия для того, чтобы физически вырезать ту часть нации, которая способна думать и противостоять. Вырезали в третьем колене, чтобы не мстили. Мы уже забыли прекрасный фильм “Убить дракона”, когда там говорят: “Иди и убей, потому что они вырастут и будут мстить”. Все эти нечеловеческие техники, фашистские приемы поддержания власти большевики нормально отработали. Тех, кто были способны самостоятельно, независимо думать, тех, кто выделялся, — миллионы. Потому что страна была богатой и, в общем-то, продвигавшейся по правильному пути развития либерализации. Те, кто смог выжить, простите, но я скажу горькую вещь, это — люди, которые смогли подставить спину либо другое место. Знаете, у Бродского есть прекрасная книжка “Меньше единицы”, когда он рассказывает о своих родителях, которые родились свободными, потому что родились до революции. Но у него двойственное чувство по отношению к ним. Он им благодарен за то, что они, приспособленцы, замаскировавшиеся, позволили ему выжить. Они его выпестовали, и значит, их надежда сбылась в нем. То, что они пытались зачать там где-то, прячась, пригибаясь, унижаясь, сбылось в нем. Но эти люди не смели за всю жизнь произнести ни одного слова, они только на кухне что-то там говорили. Да и на кухне не говорили. И после этого ориентироваться на мнение людей, которые живут здесь. Да нет у них мнения, к сожалению. Их так много раз насиловали на протяжении века, что после этого им уже все равно, кто придет их насиловать в очередной раз.

— Как раз обычно прекрасно в жизни не то, что закономерно, а то, что происходит чудо. Вот чудо произошло с Ельциным. Неизвестно что, но что-то привело Ельцина к власти, вот такого странного, безумного, иногда пьяного, иногда прекрасного, иногда великодушного, иногда мелочного. Нет, не мелочного. Мелочным, пожалуй, он никогда не был, иногда самодурствовал, но, тем не менее, это был человек, в нем дышало чудо. А потом пришло то, что было закономерно. Пришел новый Андропов, молодой, правильный, такой, как все.

— Как складывается? Я уехала из страны еще до выборов, после всех этих событий – взрывов, звонков моим соседям. Эти звонки — удар ниже пояса, как я понимаю, потому что пытались запугать не только меня. Соседям звонили и говорили: “Это друзья Лены из Америки”, пытались взять мой адрес.

— Да, я тоже так думаю, просто они пытались так показать, что у них рука на пульсе, “мы рядом”. Они звонили соседям и говорили, что мне принесли посылку из Америки. Я думаю, что это была попытка психологического давления. Соседка подошла и говорит: “Ой, Лена, вы знаете, звонил какой-то человек, сказал, что он ваш друг из Америки”. В доме, где меня взорвали, находится отделение милиции. И через минуту после взрыва оттуда прибежали. Конечно, было неприятно, и я уже после этого тратила время не на то, чтобы дописывать книжку или еще на что-то, а на то, чтобы обеспечить свою безопасность. Я уехала из страны еще до выборов не потому, что была напугана. А просто потому, что понимала: я представляю идеальную мишень. Любой человек, который хотел устроить провокацию, знал, куда он может прийти со своей маленькой тикающей посылкой. Сейчас я пишу для Запада книгу, в которую войдут и история с взрывом, увольнением из “Коммерсанта”, запретом показа по НТВ репортажа Леонида Парфенова, который показали, кстати, все же показали на два места – Дальний Восток и Казахстан.

***