Современная жизнь с рыночной экономикой и “тлетворным влиянием” Запада беспощадно разрушает многие традиции казахского народа, что дает основания для бесконечных сетований национальной интеллигенции. Однако в прошлом остаются не только добрые и красивые обычаи, но и откровенные архаизмы, которые просто неприемлемы для современной нации. И можно, к примеру, лишь приветствовать распад былой родоплеменной структуры с застарелыми обидами и счетами между различными родами. Слава богу, что молодежь обращает все меньше внимания на все эти вещи, интересуясь своими родословными древами лишь в силу здорового интереса к истории своих предков.
Однако разделение среди казахов по региональному признаку не только сохраняется, но и отчасти даже усиливается. Конечно, деление по принципу землячества характерно практически для любого народа, но у казахов все это накладывается на старые линии раздела между жузами и выглядит совсем не безобидно.
Чтобы понять, как складывались и развивались отношения между жузами, необходимо понять, по каким принципам в свое время они были образованы. И хотя этот вопрос относится к числу дискуссионных, среди историков в последнее время наметился некий консенсус. Все больше исследователей соглашаются с тем, что появление жузов было связано с различным происхождением разных частей казахского народа. То есть, Средний жуз был создан на базе местных племен Восточного Дешт-и Кипчака, в Старший жуз вошли кочевые тюрки Моголистана, а бывшие ногайские роды образовали Младший жуз.
Язык, внешний вид, хозяйство – все было почти одинаковым, но раздельное политическое развитие обусловило существенные культурные различия между этими образованиями. Степняки Младшего жуза свято чтили обширный ногайский героический эпос, а для полуоседлых казахов Старшего жуза более значимую роль играли древние огузские сказания о Коркуте либо литература из мусульманских стран. Объединительную роль между столь разными культурными традициями играл Средний жуз, на территории которого в основном и развивалась, например, самобытная казахская поэзия в XVII-XIX вв.
Впрочем, совместная история была недолгой. Старший жуз практически отпал от Казахского ханства еще в XVII веке. Так, в 1735 г. сарт Нурмухаммед рассказывал российским чиновникам, что “в Кайсацкой орде было два хана: первый – в Большой, а другой в Средней и Меньшой ордах”. Из источников известно также, что лидеры Старшего жуза даже не принимали участия в общеказахских курултаях.
Причиной отпочкования этого самого малочисленного жуза были его тесные связи с Ташкентом. Крупные торговцы и купцы из этого богатого города не желали подчиняться бухарскому хану и в своих сепаратистских настроениях опирались на соседних казахских правителей. Последние были признаны формальными правителями города, но фактически они, довольствуясь выплатой дани, не вмешивались во внутренние дела.
Между знатью Ташкента и Старшего жуза частенько случались конфликты по поводу безобразного поведения степных батыров, обижавших земледельческое население, но все эти противоречия разрешались, и союз худо-бедно просуществовал до конца XVIII века. В 1794 г. к власти в Ташкенте пришел Юнус-ходжа, который объявил себя независимым правителем и подчинил себе казахские племена Старшего жуза. Но история этого государства оказалась недолгой, и уже в начале следующего века территория Ташкента и Старшего жуза была завоевана Кокандом.
В то же самое время Российская империя продолжала укреплять свое влияние в Младшем и Среднем жузах. Таким образом, разрыв между жузами продолжал сохраняться. Лишь в 60-х гг. XIX в. в результате успешной войны с Кокандом земли Южного Казахстана были включены в состав Российской империи, но они вновь были объединены вместе с другими кокандскими владениями в составе Туркестанского генерал-губернаторства.
После революции в России племена Старшего жуза продолжили свое изолированное существование. Сначала они оказались в составе так называемой Кокандской автономии, а после установления советской власти территория Старшего жуза (с небольшой частью кочевий Младшего и Среднего жузов) оказалась включена в состав Туркестанской АССР. Лишь в 1924 г. большая часть казахского народа, наконец, была объединена в рамках единого (пусть и квази-) государства.
И хотя воссоединение народа в рамках собственной республики довольно благотворно влияло на формирование единого этнического сознания, признаки межжузовой разобщенности продолжали сохраняться. История разделения народа никогда не проходит бесследно. Для того чтобы в этом убедиться, достаточно посмотреть на различия между восточными и западными немцами, которые были изолированы друг от друга всего в течение сорока лет и уже не могут найти общего языка в некоторых вопросах, или восточными и западными украинцами, острые противоречия между которыми заставляют говорить отдельных экспертов о грядущем распаде Украины.
В советское время появились новые факторы, усилившие различия между казахами трех жузов. Как известно, взращенная при царях казахская интеллигенция Среднего и Младшего жузов была уничтожена людоедом Сталиным и в затеянной им же коллективизации пострадали больше всего также степные кочевники этих же регионов. Старший жуз был спасен благодаря более развитому земледелию и мягкому климату своих земель.
Кроме того, территория Среднего жуза согласно планам руководства Советского Союза стала центром освоения целины, что повлекло за собой переселение миллионов русскоязычных не только в города, но и сельскую местность. Именно большой процент обрусевших серьезно отличает среднежузовцев (чаще всего удостаиваемых обвинений в манкуртизме) от остальных казахов. Младший жуз, напротив, подвергся наименьшей русификации. К примеру, Атырауская и Кызылординская области даже в советское время являлись чисто казахскими регионами.
В то же время старшежузовцы подверглись сильному влиянию со стороны узбеков, уйгур, дунган и других народов с сильными мусульманскими традициями и в сознании представителей других жузов нередко воспринимаются как “полусарты”. Негативное к ним отношение увеличивается тем фактом, что еще во времена советского Казахстана властные коридоры были захвачены уйсунами, а с обретением независимости власть Старшего жуза достигла совсем уж неприличных пределов.
Полных и точных данных о родоплеменной принадлежности представителей современного истеблишмента у автора данной статьи на руках не имеется, но их официальные анкетные данные с небольшой долей погрешности можно спокойно использовать для иллюстрации современного положения дел на политическом небосводе. Так, из ключевых шестидесяти должностей в руководстве страны тридцать одно принадлежит уроженцам Шымкентской, Жамбылской, Алматинской областей и г. Алматы, то есть, казахам Старшего жуза. Представители Младшего жуза удерживают за собой 12 позиций, а выходцы из Среднего жуза занимают всего 9 мест.
Точно такая же (если не хуже) картина царит и в регионах, где продолжает увеличиваться численность начальников, происходящих из южных областей. И недовольство среди населения продолжает расти, о чем свидетельствуют регулярно появляющиеся материалы на эту тему. Их авторов часто упрекают за раздувание внутренних распрей, но они лишь озвучивают весьма популярные настроения. Причем популярные не только среди казахов, но и среди представителей других национальностей, также негативно воспринимающих засилье “южан”.
Тема борьбы с жузовщиной как с главной бедой казахского народа вообще занимает умы многих общественных деятелей, и даже сам президент публично призывал казахов не делиться. Но ситуации все эти призывы явно не улучшают. Почему? Потому что процесс идет не только снизу, но и сверху. Нужно не нравоучения читать простому народу, а начать с себя. Ведь на словах декларируя неприемлемое отношение ко всем пережиткам, руководство страны продолжает поддерживать эту порочную кадровую политику, при которой в расчет, прежде всего, принимается происхождение претендента на тот или иной государственный пост.
Более того, истекшие двадцать лет привели к тому, что ведущие позиции Старшего жуза стали считаться абсолютно нормальным положением дел. Так, к примеру, Амантай Дандыгулов в статье “Этносы. Жузы. Кланы” (Новая газета от 01.07.2010), формально требуя справедливого представительства во власти всех жузов, пишет: “И раз уж центры влияния распределены именно так, то, на наш взгляд, чтобы спасти страну от потрясений, от неизбежной пучины хаоса при возможной борьбе за престол в гипотетическом будущем стране необходим такой преемник, который бы отвел от страны угрозу внутреннего раздрая. Он должен быть в состоянии постепенно, эволюционным путем, без склок и истерии, без упреков и обвинений в измене Родине прописать в Конституции справедливое представительство жузов в органах власти… Почему при этом преемником не может быть представитель Старшего жуза? Лично я готов голосовать двумя руками”.
До какой же степени, получается, дошел весь этот маразм, если такие вещи могут обсуждаться на полном серьезе? Может быть, тогда уж сразу требование Конституции о свободном владении казахским языком кандидатами в президенты страны дополнить непременным условием происхождения претендента на сей высокий пост из Алматинской, Жамбылской или Шымкентской областей с подробным шежире, заверенным в сельсовете, и характеристикой от руководителя первичной ячейки “Великого жуза”.
Конечно, учитывая степень влияния и ресурсы старшежузовцев, можно даже не сомневаться в том, откуда родом будет происходить наш следующий елбасы. Интересно, правда, сколько протянет подобное уйсунократическое государство и не кончится ли все дело появлением на карте мира трех независимых друг от друга казахских государств.
***
© ZONAkz, 2011г. Перепечатка запрещена