Один раз не считается, второй раз – не первый, а третий раз – не привыкать.
NN
На памяти одного поколения завершилось не только существование социалистического лагеря, СССР, административно-командной экономики, но и международного права. Специалисты по международному праву как-то очень быстро попали в одну категорию с экспертами по неандертальцам. В том смысле, что к современному миру их знания уже не имеют никакого отношения. Все в прошлом.
Территориальная целостность государств и право народов на самоопределение всегда были взаимоисключающими принципами в международных правовых документах. Однако до поры до времени антагонизм удавалось сдерживать, поскольку фактически приоритет отдавался территориальной целостности.
“Ревущие девяностые” несколько трансформировали международное право, однако ни соединение трех германских государств (ФРГ, ГДР, Западный Берлин) в одно, ни распад Югославии, ни развод Чехии и Словакии, ни роспуск СССР, вроде бы, принципиально ничего не поменяли. Просто при государственной дезинтеграции внутренние административные границы получали статус государственных.
Смертельное ранение территориальная целостность получила в феврале 2008 года, когда США и их главные союзники признали независимость отобранного у Сербии края Косово. На данный момент бывшую сербскую провинцию в качестве самостоятельного государства признали 46 из 192 стран-членов ООН.
“Контрольным в голову” для нерушимости государственных границ стало признание Россией независимости Абхазии и Южной Осетии. Попутно кончилось и международное право. Косовский прецедент потерял статус уникального. Если до его выхода в тираж как-то можно было апеллировать к консенсусу по данному вопросу между сверхдержавой и ее союзниками, то после августа текущего года получается, что и держава второго ранга может в одиночку проделать то же самое.
Отныне любая политическая сила может руководствоваться как принципом территориальной целостности (Россия в первую и вторую чеченские кампании), так и правом народов на самоопределение (Россия в Абхазии и Южной Осетии). Главное, чтобы хватило сил на то и на другое. Соответствие же поступков нормам международного права уже никого не волнует. Вдобавок, для пущего фарса, противоборствующие стороны порой апеллируют к одним и тем же международным документам, внося еще большую путаницу в их трактовку и интерпретации.
Если конец СНГ, ставший очевидным в ходе боев на Кавказе, мало кого волнует (организация, созданная для цивилизованного развода, и должна быть распущена по его окончании), то абсолютная дискредитация ООН будет посерьезнее. У ООН не спрашивали разрешения ни на войну в Ираке, ни на независимость Косово. Однако у кого-то оставалась надежда, что это просто исключительная привилегия Вашингтона. Теперь ясно: в мире беспредела иерархии не бывает.
В случае с Россией показательно, что практически при одном и том же руководстве – фигура Владимира Путина и Дмитрий Медведев в качестве преемника – Кремль ведет себя кардинально иначе. Если вспомнить “оранжевую революцию” на Украине, то в декабре 2004 года Москва способствовала нагнетанию противоречий между западом и востоком этой страны. Тогда США и ЕС заявили, что не допустят перекройки границ в Европе, и российское политическое руководство отступило.
В случае с бывшими регионами Грузии словесная реакция Запада еще более жесткая, но Кремль мало обращает на нее внимание. Российский флот в Черном море по отношению к эскадре НАТО действует так, что сложно сказать, кто кого больше провоцирует. Санкциями друг друга пугают обе стороны. А всего-то изменилось с 2004 года, что Косово получило независимость, минуя ООН, да нефтедолларов у Москвы стало побольше.
Активная негативная реакция президента Украины Виктора Ющенко на признание Абхазии и Южной Осетии понятна. Угроза потерять Крым теперь отнюдь не гипотетическая. Да и от более глубокого распада страна не гарантирована. Однако вопрос перекройки границ стоит не только перед Киевом, а перед всей Европой. Баски в Испании, корсиканцы во Франции, этнические венгры в Румынии, албанцы в Македонии, Южный Тироль в Италии – это далеко не полный перечень проблем, которые получили новый импульс.
Казахстан и вся Центральная Азия тоже оказались в новой реальности. Ведь государственные, этнические, естественно-географические, лингвистические и культурные границы нигде в новых независимых государствах не совпадают. Взаимных претензий у государств региона друг к другу множество, а внешние соседи – один здоровее другого. Зеленый свет для перекройки существующего включен и на первый план встают искусство поиска взаимного интереса и наличие военной силы. Потому что с добрым словом и револьвером можно добиться несравненно больше, чем с одним добрым словом.
Неизбежное усиление гонки вооружений, вызванное концом международного права, коснется и Центральной Азии. Хотя здесь и без военных расходов денег в обрез. Даже сравнительно богатый Казахстан давно надрывается с новостройками Астаны, а теперь предстоят еще и дополнительные военные расходы.
В случае с признанием Россией Абхазии и Южной Осетии прорывным стал переход Москвы от континентальной модели нормативного права к англо-саксонской системе прецедентов. Это тем более заслуживает внимания, поскольку президент Дмитрий Медведев по образованию юрист. Кремль всегда трепетно относился к договорам, положениям, печатям, подписям. И вдруг разворот на 180 градусов, в область прецедентов. Хотя и прецеденты уже не главное, главное – быть сильным. Для слабых в новом формате международных отношений комфортных ниш не предусмотрено.