Когда нынче в связи с выступлением в Усть-Каменогорске группы Пугачева-Казимирчука с целью присоединения Восточного Казахстана к России и состоявшимся в Астане митингом с призывом присоединить уже весь Казахстан к Союзу России с Белоруссией возникает вопрос о том, кому это выгодно и кому это невыгодно, перед глазами у многих казахстанцев всплывают картины событий 1986 года и связанные с ними ассоциации. Показанные по телевидению сюжеты опроса среди населения г. Алматы по этой теме недвусмысленно свидетельствуют в пользу обоснованности такой реакции. Общество разделилось надвое по национальному признаку. Представители европейского населения в подавляющем большинстве своем высказываются за ту или иную форму воссоединения с Россией. Казахи же — за сохранение полного суверенитета Казахстана и сложившейся в его отношениях с Россией дистанции. Это все, надо полагать, инерция прежнего мышления.
***
Подкрепляется ли оно соответствующим стереотипом поведения — вопрос другой. Помните, в марте 1991 года на референдуме подавляющее большинство советских граждан высказалось в пользу сохранения СССР. Но это не спасло державу от распада. И при том это самое подавляющее большинство и пальцем не пошевелило, чтобы отстоять целостность страны. Другими словами, не подкрепило свою позицию делом. Верх взяла воля куда более деятельного и последовательного в своих устремлениях меньшинства. Точно так же сейчас в Казахстане исход коллизии позиций «за» воссоединение (максимальное сближение и т.п.) с Россией и «против» этого будет определяться, судя по всему, не волеизъявлением народных масс, выраженным простым большинством голосов, а соображениями большой политики, проводимой сильными мира сего.
А раз так, то есть, думается, смысл рассмотреть позиции, которые они занимают по данному вопросу. В марте прошлого года в своем обращении к комитету конгресса США по ситуации в Центральной Азии американский посол по специальным поручениям в странах СНГ Стивен Сестанович заявил следующее: «Глобальной задачей политики Соединенных Штатов в Центральной Азии остается обеспечение суверенитета, независимости и территориальной целостности государств региона». Такие слова заставляют вспоминать геополитическую реальность вековой давности. Тогда в Центральной Азии столкнулись интересы царской России и Британской империи. В 1874 году глава внешнеполитического ведомства Великобритании лорд Гренвил при встрече с русским послом в Лондоне сказал так: «Независимость Афганистана рассматривается как вопрос огромной важности для благополучия и безопасности Британской Индии и спокойствия Азии».
Нынешний Казахстан, как и Афганистан сто с лишним лет назад, стал средоточением геополитической активности великих держав. Таким своим положением он прежде всего обязан огромной территории и природным ресурсам при крайней малочисленности населения. Больших игроков тут трое: США, Россия и Китай. Наибольшую активность из них проявляют на данном этапе американцы. Оно и понятно. Американцы в этом регионе являются новичками. Поэтому им нужно было для начала заявить о своем интересе и приучать к этому факту других. Что же касается интересов России и Китая, они вполне обоснованны как географически, так и исторически. Еще два столетия назад эти державы соперничали из-за земель тюрко-казахских и монголо-джунгарских племен, воевавших, в свою очередь, между собой без конца. Кончилось это тем, что большая часть Казахстана отошла России, Джунгария — Китаю. Так что в какой то мере южные границы нынешних среднеазиатских республик являются отражением русско-британского раздела Среднего Востока вековой давности на сферы влияния; в такой же мере юго-восточные границы Казахстана представляют из себя результат разрешения территориальных споров в Центральной Азии между царской Россией и Китаем, эпохи поздних правителей династии Цин. Что было, то было. Как говорится, из песни слов не выкинешь.
У нынешней России имперские притязания в духе былых времен вроде как отсутствуют. Но западные наблюдатели еще некоторое время назад дружно говорили, что такое положение будет сохраняться лишь до тех пор, пока Б.Ельцин остается президентом! И что национализм, по всей вероятности, станет ключевой темой предстоящих президентских выборов в России. Эти предсказания реализуются на глазах. Всего несколько месяцев прошло с тех пор, как Б.Ельцин назвал В.Путина своим преемником и назначил на пост премьер-министра. И лишь полтора месяца минуло с того дня, когда президент ушел в отставку, передав свои полномочия главе правительства. А уже в Казахстане состоялись как первое открытое сепаратистское выступление, так и первый же легитимный митинг, призывающий к объединению с Россией весь Казахстан.
Реакция же представителей казахских национальных общественно-политических структур на последнее событие явно не получила широкой поддержки в среде коренного населения. Ничего удивительного в этом нет. Хотя казахи в целом составляют более половины, а среди общественно-активной молодежи — две трети населения страны, ни один общественно-политический деятель на казахских национальных позициях, ни на предыдущих, ни на последних выборах в парламент не попал в число депутатов. В то же самое время там есть целый ряд представителей русско-славянских организаций, а также отдельных народных избранников, всегда и недвусмысленно ратовавших за объединение с Россией.
Оппозиционные партии и движения никак пока не выразили своего отношения к лозунгу состоявшегося в Астане митинга. Отмалчивается и действующая власть. Таким образом, похоже, перед лицом возрождающейся сильной власти в Москве возродилась и перестраховочная психологическая установка, которая была столь свойственна казахской советской элите. Все весовые лица выжидают. Эта ситуация сильно смахивает на ту, что сложилась в казахских верхах в дни августовского путча 1991 года. Что-что, а занимать в критической ситуации такую позицию, которую ни за что не разгадает ни Штирлиц, ни даже сам великий Шерлок Холмс, у казахского деятеля получается как ничто другое на свете. Помнится, как в августе 1991 года специальная комиссия долго расспрашивала министра легкой промышленности СССР Давлетову, выдвиженку ЦК Компартии Казахстана, на предмет ее позиции в отношении путча, да так и не сумела ничего определенного выяснить. Со всеми министрами разобрались. А вот поддержала ли она путч или нет — так и осталось невыясненным…
Итак, казахская элита ушла в молчанку и ждет. Народ — где пребывает в растерянности, где впал в апатию. Выражать-то он свое мнение может. И выражает кое-где. Но с активными выступлениями не спешит. События последнего десятилетия научили его никому и ничему не верить. Так что ситуация в чем-то просто патовая.
Во что все это выльется? Ответ на такой вопрос напрямую зависит от великих держав, у которых есть непосредственный интерес, связанный с Казахстаном. Америка свою позицию заявила открыто и достаточно давно. Каким будет отношение России к Казахстану в ближайшем будущем? Это выяснится после 26 марта. Но отдельные фрагменты будущей новой картины связей между Москвой и Астаной уже сейчас определяются. Ряд спорных вопросов межгосударственных отношений, в обсуждении которых казахские власти еще недавно проводили жесткую линию, к настоящему моменту разрешены к вящему удовлетворению российской стороны. Уже это дает косвенные доказательства того, что Россия в отношении Казахстана меняет линию поведения. Надо, очевидно, ожидать, что контуры этой новой линии в дальнейшем начнут все четче и четче проступать.
Что же касается Китая, он официально пока никак не выразил своего взгляда в отношении будущего Центральной Азии и Казахстана ни в связи с заявлениями США по данному вопросу, ни в связи с созданием Союза России и Белоруссии и его гипотетически возможным расширением в юго-восточном направлении.
Следовательно, на этом этапе ключевую роль в качестве противовеса России, если она возьмет курс на пересмотр статуса-кво Центральной Азии, будут, очевидно, играть США.