И в новом году со страниц “Мегаполиса” не сходит тема жизни казахстанских профсоюзов. Руководящая верхушка Федерации профсоюзов, многократно подвергнутая критике, уже не раз жаловалась в кулуарах на наше издание и его беспокойных авторов, мешающих жить достопочтенным функционерам-тред-юнионистам. Их логика проста и понятна. Что мы, дескать, такого особенного натворили? Ну подумаешь, продали пенсионный фонд, не спросив разрешения сотен тысяч членов профсоюзов – так мы и раньше их мнением не интересовались. Ну тоже большое дело, куда-то канули полученные от этой продажи жалкие 15 миллионов тенге. И уж точно совсем не важно, что сегодня творится на профсоюзном поле.
Ровно через неделю, 24 января, в Астане собирается внеочередной съезд казахстанских профессиональных союзов. На нем в числе других должен, видимо, решаться еще один серьезный вопрос – что же делать тред-юнионам после того, как председатель Федерации профсоюзов г-н Мукашев исключил волевым решением чуть больше миллиона членов ФПРК в лице восьми отраслевых профсоюзов. Профсоюзные оппозиционеры уже назвали этот шаг беспрецедентным. Какие же события предшествовали этой драме, разыгравшейся в самом сердце влиятельной некогда общественной организации? Напомню их вкратце.
В августе прошлого года редакцию газеты “Мегаполис” навестили несколько профсоюзных руководителей, поведавших об авторитарном правлении Сиязбека Мукашева, председателя Федерации профсоюзов. Дескать, организация у них демократическая, а он в обход всех принципов коллегиальности и совместного принятия решений, как они выразились, “келейно” продал пенсионный фонд, который мог бы стать действительно профсоюзным “золотым дном”, принося немалые дивиденды.
Корреспонденцию мы опубликовали, надеясь, что это все-таки, скорее, единичный случай, нежели закономерность. Письма и посетители, хлынувшие в редакцию после выхода статьи, быстро вернули авторов газеты на грешную землю. И речь уже шла о совершенно других масштабах – республиканских.
Внимательный читатель наверняка помнит серию статей, посвященных, собственно, продаже руководством ФПРК вверенного ему профсоюзного имущества, большого наследия некогда зажиточного ВЦСПС. По самым скромным подсчетам, напомню, у Федерации профсоюзов осталось не больше 25 объектов из 76. Все остальное – либо было продано, либо ушло за бездарно наделанные долги.
Шло время, и вскоре на арену вышли те же самые профбоссы, инициировавшие новый скандал. Теперь уже они рассказали общественности, как именно и за какие суммы ушла профсобственность и какую войну против них лично начал Сиязбек Онербекович, до глубины души оскорбленный черной неблагодарностью своих профколлег.
Но вот все ближе наступал долгожданный день заседания генерального совета ФПРК, на повестку дня которого должен был быть вынесен вопрос о профсоюзной собственности. Проданной собственности. Благодаря информации некоторых членов генсовета, симпатизирующих оппозиции, удалось выяснить, что председатель Федерации готовит, мягко говоря, “головомойку” по меньшей мере девяти отраслевым профсоюзам. Поэтому главы этих тред-юнионов не поехали в Астану, а в день, когда должен был состояться генеральный совет, созвали пресс-конференцию, на которой объявили о своем намерении подать заявление в финансовую полицию.
Но “враг не дремлет”, и буквально в этот же день председатели семи отраслевых профсоюзов узнают, что их организации исключены из состава Федерации. Разумеется, опять в обход всех норм и уставов, принятых в этой организации. В ответ было подано исковое заявление в суд и опубликовано обращение в Международную организацию труда.
Самое интересное в череде событий то, что на самом деле генсовет не уполномочен принимать подобные решения. Поэтому г-н Мукашев, по всей видимости, делает основную ставку именно на 24 января, когда он попытается исключить отрасли из состава Федерации теперь уже де-юре.
Но что такое этот съезд? В первую очередь это собрание функционеров, но никак не представителей профсоюзов. Задумайтесь над цифрами – из 81 человека, собирающегося на этот форум, лиц, представляющих собственно профессиональные союзы, будет всего лишь 39 человек. За остальными 42 участниками съезда никто, кроме Мукашева, не стоит. От каждого тред-юниона делегируется всего лишь по два человека, причем не так важно, сколько людей они представляют – пять или пятьсот тысяч. Делегатов так или иначе будет ровно по два. О каком представительном волеизъявлении профсоюзов Казахстана может идти речь при таких раскладах? Да и как можно исключать из состава профсоюзов одним росчерком пера больше полумиллиона человек?
Вопросов, безусловно, накопилось множество – и все могут быть (да и должны быть) адресованы Мукашеву. Ведь, глядя на плоды его неустанного труда можно предположить, что он пытается попросту выгнать максимально большее количество людей из профсоюзов вместо того, чтобы их объединить. Профсобственность — это, конечно, лакомый кусочек, никто с этим не спорит. И глядя него, становится ясно, зачем все эти шумные изобличения “раскольников”, и, самое главное — их исключения из состава Федерации. Как говорится, меньше народу — больше… Вот именно!