Практически все комментарии нового закона о партиях объединены его оценкой как акта, направленного на некое упорядочение политического пространства Казахстана, его структурирования для выстраивания двух — или трехпартийной схемы. При этом прорежимные комментаторы упирают на пользу такого нововведения, отсекающего от Большой Политики разные карликовые партии, за которыми, дескать, стоят лишь два – три их лидера. Предполагается, как это подчеркнул и сам президент Назарбаев, что перерегистрация партий пойдет на пользу также и оппозиции, которая теперь объединится в одну большую партию, после чего и начнется “конструктивное сотрудничество”. Сама же казахстанская оппозиция, в один голос с ОБСЕ и Госдепом, критикует закон за его несоответствие конституционному праву граждан на политические объединения и за то, что барьер в 50 тысяч членов – это слишком много.
Все эти дискуссии вокруг принятого закона и дальнейшей судьбы политических партий в Казахстане имели бы смысл, если бы …
Если бы в Казахстане существовал предмет этих дискуссий – политические партии. На наш взгляд, одинаково далеки от сути вопроса как те, кто обижается на режим президента Назарбаева за то, что тот помогает регистрироваться “Отану”, а РНПК и ДВК ни за что “не пропустит”, так и те, кто оправдывает такое разное отношение режима к разным партиям. Суть же проблемы в том, что не только оппозиционные, но и так называемые проправительственные партии являются внесистемными по отношению к правящему сейчас режиму. Это принципиальнейшее обстоятельство как-то ускользает от внимания аналитиков, что и приводит к неверным выводам.
У “Отана”, должен вам сказать, тоже не сладкая жизнь, поскольку разница между ним и той же Республиканской народной партией лишь в том, что если РНПК – это активно раздражающее режим обременение, то “правящая партия” – это просто обременение.
Чтобы правильно понимать суть процессов современного партийного строительства в Казахстане, надо понять главное: для функционирования режима президента Назарбаева, — в том виде, в каком выстроен и функционирует этот режим, ему не нужны никакие партии, ни “свои”, ни “чужие”.
Дело в том, что режим президента Назарбаева не только не демократический, — с этим-то все уже разобрались, но он также и не рыночный. Если под рынком понимать систему отделенных от политической власти частной собственности и предпринимательства, охраняемых Законом и Судом, также отделенных от текущей исполнительной власти. То есть, в отличие от западных капиталистов, нашим бизнес-олигархам никакой Суд и Парламент не нужны, потому что они сами, будучи олигархами во власти, — определяют состав и решения и Суда, и Парламента. Точно также тот средний класс, который на Западе более всего нуждается в Законе для защиты своей собственности и общественного положения, и который, в свою очередь, является основным электоратом и опорой парламентаризма и многопартийности, у нас представлен чиновничеством и аффилированным с ним предпринимательством, которые ориентированы не на Закон, а на Хозяина и его Крышу.
Современная рыночная экономика может базироваться только на институализации системы управления государством. То есть на существовании таких раздельных институтов законодательной, исполнительной и судебной властей, которые действуют не зависимо от того, кто приходит к руководству ими. Собственно, вот это цивилизационное достижение Запада – создание системы разделенных властей, и является тем самым важным, что не смог (не захотел) понять (перенять) президент Назарбаев.
Правящий ныне в Казахстане режим выстроен не на институализации, а на персонификации власти, — это то самое важное, что мы должны иметь в виду, если хотим понять мотивы его действий и его перспективы. То есть с самого начала президент Назарбаев формировал не институты власти, которые могли бы действовать вне его воли и остались бы таковыми и при следующем президенте, а “команду”, которая обязана проводить (и это не скрывалось, а, наоборот, подчеркивалось) “политику Президента”.
“Естественный отбор” в “команду Президента” шел много лет, были пробы и ошибки, был, разумеется, и “отсев”, но где-то к концу 90-х годов “команда”, она же – патронатно-клиентальная система, действительно сформировалась. И естественно, что каждый из тех, кто составил Ближний Круг президента, параллельно формировал свою “команду”, а члены этих “команд” – следующие “подкоманды”, и так по всей вертикали. Столь же естественно, что отношения “патрон-клиент” строились из того материала, который оказывался под рукой. А это, конечно, родственники, что нагляднее всего видно на примере “команды” самого Нурсултана Назарбаева. А также, в разных сочетаниях, — жузовские и родоплеменные, земляческие, номенклатурные, бизнес-приватизационные и чисто мафиозные повязки. Цементирующей же связкой во всей системе является, разумеется, взаимный компромат.
Причем, — это важно уяснить для наших последующих рассуждений, поскольку режим президента Назарбаева выстраивался на симбиозе государственной власти с частным бизнесом, постольку каждая “команда” и “подкоманда” закрепляла за собой не только административные посты, но и соответствующие финансовые, промышленные и информационные ресурсы.
По сути, все основные (то есть исходящие из Ближнего Круга) патронатно-клиентальные цепочки являются своеобразными политическими партиями, только не парламентского, а феодально-кланового типа. Каждая из таких внутрирежимных партий имеет свои кадры на ключевых постах власти-бизнеса, свои банки и предприятия, свои газеты, а самые сильные из них, — и свое телевидение.
Все мы знаем названия этих партий: прежде всего, это партия самого Нурсултана Назарбаева (не путать с сайдинговым “Отаном”!). В Политбюро партии Президента входят никакой ни Терещенко, и уж тем более ни Казбек Каскенов, а Нуртай Абыкаев, Сарыбай Калмурзаев, Марат Тажин, Булат Утемуратов, Виктор Храпунов, Даниял Ахметов …, а спецпорученцем при них состоит Ермухамет Ертысбаев. Его назначение — показывать режим интеллектуальнее, чем он есть на самом деле, и изображать ту идеологию, которой у режима на самом деле нет. Кстати: Нуртай Абыкаев из простого секретаря партии президента, похоже, как это уже бывало в советской истории, превращается в Генерального Секретаря.
Второй по значимости была партия старшего зятя, изгнанная теперь в оппозицию, но (пока) – внутрирежимную. Мощнейшие ресурсы накопила партия Кулибаевых, и почти такие же – партия Евразийской группы Александра Машкевича (не путать с их содержанкой — Гражданской партией!). Свои собственные фракции имеют Сара Алпысовна и Дарига Нурсултановна. Есть всегда игравшая заметную роль, а ныне приобретшая особое значение партия Казкоммерцбанка во главе с членом Политсовета “Демвыбора” Нуржаном Субханбердиным. За ним следом готовятся занять “особую позицию” партия Нурлана Балгимбаева и Жармахана Туякбая. Наконец, не малую роль играют и иностранные партии: “Шеврон-Тексако”, ОКИОК, Карачаганакский консорциум…
В этом смысле все правительства президента Назарбаева, начиная с середины 90-х годов, были многопартийными. Их состав определялся теми коалициями и антикоалициями, временными союзами и подковерными войнами, перекупами и перебежками, которые никогда не прекращались внутри его режима.
Президент Назарбаев любит приводить в пример Италию с ее бесконечными (в прошлом) правительственными кризисами. Намек – лучше уж наш авторитаризм, чем “их” парламентаризм. На самом же деле все сформированные Назарбаевым правительства попадали в кризисы много раз чаще, чем в Италии. Лучше сказать, — они никогда из этих кризисов не вылезали. По той простой причине, что поддержание постоянного кипения (на медленном огне) котла внутрирежимной многопартийности, и постоянное перемешивание этого котла, необходимы самому Президенту, как обязательное условие сохранения его собственной главенствующей роли.
Вспомним: за годы реформ все без исключения центральные министерства, комитеты и агентства, и акиматы на местах — тоже, раз по десять как минимум, поменяли свои количества, названия и распределение функций. Казалось бы, даже методом попадания пальцем в небо можно было бы уже набрести на оптимальный вариант устройства “президентской вертикали”. Реорганизации, однако, продолжаются, без них президент Назарбаев не может оставаться Президентом, — поскольку свой режим он выстроил по классику-оппортунисту Бернштейну: “движение – все, конечная цель – ничто!”
Но, похоже, основоположники марксистской диалектики и здесь, в конечном счете, не правы: если кашу непрерывно варить, она – сварится. И вот, “Демократический выброс” год назад сбросил крышку с котла внутрирежимной многопартийности, стало ясно: варево больше не перемешивается, соки выкипели, нижние слои подгорают, верхние – выплескиваются.
Здесь вот что важно понять: как яичницу нельзя вернуть в яйцо, так президент Назарбаев не может, если бы и захотел, вернуть в свой режим все, что от него отпадает. С конфликтом или нет, — не важно. Тот же предтаможни Гани Касымов, — он был откомандирован в “демократы” ради создания “альтернативы” на президентских перевыборах 1999 года, фактически, он оказал неоценимую услугу Президенту, но … для президентской “команды” “народный генерал” потерян. Независимо от того, найдет ли партия патриотов себя в реальной оппозиции.
Еще более наглядный пример — Рахат Алиев. С одной стороны, несмотря на крупнейшую ссору в Семье, его партия не только остается в правящей коалиции, но и играет в ней одну из ведущих ролей. Сам он сохраняет символически важный государственный пост, а про то, чтобы что-то отобрать у него, по аналогии с Мухтаром Аблязовым, – и речи нет. С другой стороны
, кто-то же отрезает собачьи головы и бьет по журналистам, делая тем самым мощный PR радикальной оппозиции и создавая Папе проблемы во внешней дипломатии.Пока затруднительно сказать, куда, в конечном счете, пойдет партия старшего зятя, но – не назад в режим, — это определенно. То же, — и по другим внутренним партиям. Уже сейчас режим фактически потерял Нуржана Субханбердина, Нурлана Балгимбаева, а также и Жармахана Туякбая, и речь лишь о том, когда, и по какому поводу, разрыв обозначится явно. У Имангали Тасмагамбетова, — тоже своя партия (пока что под видом фракции в партии президента), и у этой партии – своя программа, только не “2030”, а примерно “2003”. В той же очереди партии Кулибаевых, того же Машкевича, а там и Дариги Назарбаевой.
Здесь пора задать вопрос: какую же роль при таких внутрирежимно-партийных раскладах играют те организации, которые формально именуются партиями, и что с ними будет дальше?
Ответ на первую половину этого двойного вопроса прост: как так называемые партии власти, так и оппозиционные партии, не являясь таковыми по существу, играют ту же роль, что и весь нынешний Парламент. А именно: декоративно-вспомогательную при единовластном президентском режиме. Вернее, так: парламентские партии играют еще меньшую роль, чем сам Парламент. Дело в том, что нынешние Мажилис и Сенат, хотя и являются мимикрией, подражательством, приспособлением президентского режима к открытой рыночной экономике и западной политической культуре, все же играют не чисто декоративную, а какую никакую реальную роль. Использовать Парламент в своих интересах режим все же приспособился, а вот использовать партии, которые сам же создает, и сам пропускает в свой Парламент, – так и не приспособился.
Объяснение простое: чтобы править через партии и конкурентные выборы, авторитарный режим должен все же освоить хотя бы начальные политтехнологии, — научиться, извините, промывать мозги электорату с помощью национального телевидения и своих газет, обзавестись сколько-нибудь умелыми публичными краснобаями. Как это сейчас делается в
России. Ну, не до уровня Глеба Павловского и Садового кольца, а хотя бы подняться до Калмыкии или, допустим, Чукотки. Но наш режим реальным завоеванием избирателей никогда не занимался, никогда такой задачи не ставил, никогда этому не учился. И теперь уже не научится – это точно. Поскольку выборов и собственного населения он, на самом деле, всегда боялся, а теперь – и подавно. Потому все главные избирательные технологии, вся надежда и опора режима на выборах, — это … фальсификации, фальсификации, фальсификации.То есть, зачем Дариге Назарбаевой на “Хабаре” так уж стараться, если в Центризбиркоме есть умелая Загипа Балиева, а на местах – акимы, которые и делают явью вещие сны Президента. Посмотрите программы “Хабара”, канала “Казахстан”, другого гостелевидения: с точки зрения пропаганды “команды” президента, его соратников, их решений и достижений, — скорее минус, чем плюс. И это за такие бюджетные деньги! А КТК – так вообще сплошная антирежимная “чернуха”! Пожалуй, единственное, чем просемейные телевизионщики помогают Папе, — они не пускают на телеэкраны оппозицию. Как говорится, и на том спасибо!
Одним словом, публично-идеологическую войну команда президента Назарбаева проиграла оппозиции с треском, в пух и прах, непоправимо. В ней просто нет никого, кто мог бы взять на себя роль публичного политика. Раньше монополией на умение убеждать аудиторию обладал сам Президент, но теперь от него все устали, и он сам от всех (и всего) устал, это все видят, харизма – исчерпана. Сейчас за всю администрацию непрерывно выступает только феномен — Ермухамет Ертысбаев, но … исключительно в … оппозиционной прессе! “Казправда”, тем паче “Хабар”, его боятся не меньше Дуванова, — такая вот режимная апологетика! Еще Марат Тажин анонимно самовыражается на сайте “Номад”, который (чтобы никто не догадался?!) администрацией же и блокируется. Да изредка Каирбек Сулейменов чем-нибудь таким взвеселит журналистов, вот и все…
А это – определяюще важно для дальнейшей судьбы режима президента Назарбаева и судьбы политических партий, поскольку что-что, а выборы как таковые Президент отменить не может, он может их только готовить по сценарию, выгодному для него и невыгодному для его противников. Но каждая такая подготовка, тем более сами выборы, это для режима – тяжелейшее испытание, стресс, пожар, цунами, которые он преодолевает с чрезвычайным напряжением сил, и каждая очередная победа на выборах, продлевающая существование режима, достается ему той же ценой, что и царю Пирру.
Сейчас, а именно — после появления ДВК, над режимом навис новый избирательный момент, и ему приходится готовиться к нему, как к последней решающей битве. Вот этой, весьма рискованной для самого режима подготовкой и является новый закон о партиях. Не принимать закона, отсекающего реальную оппозицию от выборов, президент Назарбаев не мог. Но это большой, очень большой вопрос: по кому, — по самому режиму или по его оппонентам, больнее бьет этот закон.
С позиций прорежимных партий перерегистрация ничего полезного не дает. Это то же самое, что очередная перетасовка правительства: сколько премьеров, министров и акимов Президент ни менял местами, ни сырьевой направленности экономики, ни коррупции от этого не уменьшалось. С позиций “Отана”, Гражданской и Аграрной партий перерегистрация означает всего лишь то, что тажинский проект по заполнению Парламента образца 1999 года депутатами этого “триумвирата” оказался провальным. Даже видимости парламентской многопартийности создать не удалось. Тот же премьер: он даже не счел нужным встречаться с фракцией имеющего абсолютное большинство “Отана”, ну, там типа “конкретно посоветоваться”… Да и с кем “советоваться”? Попробуйте вспомнить хотя бы имена руководителей парламентских фракций этих “правящих” партий, и все станет ясно.
Единственный положительный смысл, который режим может действительно извлечь из перерегистрации, это вторая, после эксперимента 1999 года с “Азаматом”, попытка создать “конструктивную оппозицию”. Прикрываясь которой, президент мог бы продемонстрировать свою “неизменную приверженность демократическому пути развития”. Но чтобы
оценить, что из этого может получиться, надо вспомнить историю.О том, что президент будет устраивать досрочные перевыборы мы, — движение “Азамат”, публично заявили еще в мае 1999 года, а уже ближе к выборам у нас состоялась встреча сначала с Маратом Тажиным, а потом и с Нурсултаном Назарбаевым. Участником договоренности был также тогдашний глава администрации … Алихан Байменов. А для помощи “Азамату” был определен … Мухтар Аблязов. Поучительные параллели, не правда ли?
Суть договоренностей была проста: “Азамат” консервирует вопросы по главе режима, а сам режим признает необходимость демократизации, начиная с создания местного самоуправления, реальной многопартийности, отказа от фальсификаций выборов, повышения роли Парламента, и так далее. Все – постепенно
, но – всерьез. Убежден, что не только тогда, но и теперь такой алгоритм был бы лучшим для всех.Почему режим все же в последний момент “кинул” тогда “Азамат”? Тому были две причины. Первая – администрацию потряс и напугал сокрушительный успех оппозиции. Так, в ключевом Алматы за список “Азамата” проголосовали 48% избирателей, на втором месте были коммунисты с 37 процентами голосов, а “Отану” уже ничего не осталось. (Эти цифры известны мне по “закрытым” источникам в ЦИК и спецслужбах. Как говорится, за что купил, за то и продаю.) А в Аль-Фарабийском округе из 15 кандидатов Своик прошел в первом же туре, при том, что Исахан Алимжанов на массированную агитацию и подкупы потратил более 750 тысяч долларов. Именно поэтому ЦИК целую неделю не объявлял результаты выборов: все бюллетени и протоколы сложили в мешки и увезли в Астану, где срочно переписывали.
Вторая же причина, менее явная, является все же, к сожалению, основной. Судя по всему, президент Назарбаев не готов даже в минимальной степени делиться властью. Вернее, так: он не готов делать это добровольно, и на любые подвижки в направлении демократизации Президент пойдет исключительно под действием силы. В 1999 году ни бойкотирующая выборы РНПК, ни “конструктивный” “Азамат”, ни наблюдающая за выборами ОБСЕ, не составляли в совокупности силу, достаточную для того, чтобы вынудить режим сократить масштаб фальсификаций и пропустить в Парламент хотя бы часть демократической оппозиции. Что же касается коммунистов, то при таких раскладах их участие в выборах в очередной раз только помогло режиму решать свою стратегическую задачу.
Сейчас мы наблюдаем раскрутку второго витка этой же спирали, теперь уже с “Ак жолом” в роли “конструктивной оппозиции” и ДВК, как центра оппозиции радикальной. Насколько картина 1999 года повторится на предстоящих выборах, и в чем она будет отличаться? Чтобы ответить, надо понять, что произошло за это время с оппозицией. А для этого надо уяснить, что оппозиция есть такой же “продукт Назарбаева”, как и, например, премьер Тасмагамбетов.
Те, кто критикует нынешнюю оппозицию за малочисленность, раздробленность, вождизм и неспособность к объединению, просто начитались западных учебников политологии и не понимают сути политических процессов в Казахстане. Никакой иной оппозиции в добуржуазном, догражданском, квазиправовом феодально-клановом президентском государстве Казахстан быть не может. Оппозиционная контр-элита не может не быть симметричной властной элите, начиная с того, что вся элита оппозиции – это есть то, что “отсеялось” в ходе формирования элиты правящей. Единственные исключения из этого правила – Евгений Жовтис и Ирина Савостина, которые вошли в контр-элиту, не побывав до того в структурах режима. Но эти два исключения только подтверждают общее правило, поскольку и Бюро по правам человека, и “Поколение” состоялись еще в те времена, когда сам режим только начинал формироваться, причем состоялись благодаря удачно найденной форме взаимодействия-противодействия с режимом. Остальные же видные оппозиционеры, — все сплошь из “бывших”: премьер Кажегельдин, вице-премьеры Абильсиитов и Турсумбаев, министр Своик, замминистра Куттыкадам, посол Ауэзов, плюс полный список основателей “Демвыбора” и “Ак жола”. Профессора Масанова режим выдавил из университета, Гульжан Ергалиеву – из межгосударственной телекомпании “Мир”, Сергея Дуванова и Розлану Таукину – из собственных телекомпаний. Кто-то пошел в рерихи и черноловские, кто-то в “Адил сез” и оппозицию, так сепарировались “сливки” управленческой и медиа-элиты страны.
И как сам Президент давно уже сформировал свою кадровую “колоду” и теперь ее только перетасовывает, так и в оппозиции притока “со стороны”, то есть из общества, нет. Потому что при режиме Назарбаева общества нет, и пока режим будет, — общества не будет. Тем не менее, оппозиционная контр-элита имеет постоянный и все нарастающий приток — за счет оттока из режима.
Первые “отсевы”, пока сам режим еще только формировал патронатно-клиентальные команды, были “штучными”. Так, Абильсиитов, Ауэзов и Своик ничего не принесли в “Азамат”, кроме имен и мыслей. А вот Акежан Кажегельдин унес с собой из режима уже не только статус бывшего премьера, и не только большие деньги, но и свою команду: пресс-секретаря Косанова, его сотрудника Бапи, своих помощников, охранников и других. И пока деньги вкладывались, а команда сохраняла сплоченность, именно к этому “костяку” прикреплялись, и на нем держались, все те “штучные” оппозиционеры, которые открыто противопоставляли себя режиму Назарбаева.
Вникнув в эту тенденцию, несложно понять, какую невосполнимую утрату понес режим с возникновением “Демвыбора”. Заметьте: с Жакияновым и Аблязовым от Папы в оппозицию ему ушли уже на порядок большие и качественные “команды”. О масштабе унесенных ими материальных ресурсов говорить не будем, но они есть. Причем, что важно: “корни” ДВК, в кадровом, финансовом и информационном смыслах, остались в режиме. И вырвать их оттуда режим, как это он смог после Кажегельдина, уже не в состоянии. Это так же мучительно и бесполезно, как рвать на себе волосы.
Что же касается судебных репрессий против лидеров ДВК, попыток “достать” их обвинениями в коррупции, — для режима это самый верный способ ускоренного самоубийства. Чем жестче наказания, тем очевиднее их политическая подоплека, тем быстрее и плотнее консолидируются сами лидеры и их “команды”. По сути, режим сейчас сам интенсифицирует процесс вызревания оппозиции, как уже не персонифицированной, а институализированной политической партии.
ДВК – первая в суверенном Казахстане, да во всей Средней Азии, настоящая политическая партия современного типа. Поскольку в ее оболочке “жакияновские” и “аблязовские” команды все более тесно переплетаются между собой, вплетая туда же все организационные и патронатно-клиентальные цепочки “старой” оппозиции. В этом смысле заявление Кажегельдина о вступлении в ДВК, независимо от его причин и дальнейших действий, — знамение времени, принципиально важный и логичный шаг.
Да, в плане дальнейшей консолидации у ДВК – много проблем. Но у режима их больше. “Команда” президента сейчас как бы на наклонной плоскости: даже если она не шевелится (а безделье – это сейчас основное занятие аппарата), — все равно медленно сползает вниз, если же начинает суетиться, — сползание только ускоряется. Все, что режим теряет, к нему не возвращается, уходит либо прямиком к нам, либо становится поперек всему (Рахат), либо откатывается на запасной “светлый путь”. Откуда путь, на самом деле, либо вообще из политики, либо опять-таки в антирежимную оппозицию.
Несмотря на то, что пока все козыри, казалось бы, на руках у режима, и он может ходить с любых карт, например, с заключения в тюрьму Аблязова и Жакиянова, с принятия закона о партиях, с увеличения партийных квот в парламенте, с объявления досрочных выборов, и так далее, объективно игра оппозиции сильнее. Если мы будем действовать умно и по ситуации.
Судите сами: устраивать следующие выборы без согласия США и ОБСЕ наблюдать за ними Президент не решится. А чтобы ОБСЕ выставила наблюдателей, режим должен продемонстрировать какие-то реальные подвижки. Причем мнение консолидированной в ДВК демократической оппозиции по этим подвижкам, — симуляции это или нет, будет иметь решающее значение. Точно так же, как наше решение: принимать нам участие в предстоящих выборах, или нет. А если принимать, то как: только в выборах по округам, или по спискам тоже. Выбор всегда есть: зарегистрируют Компартию, — есть хороший вариант, не зарегистрируют – тоже.
Кое-кого в ДВК тревожит роль “Ак жола” как троянского коня оппозиции. Да, с точки зрения того, что фракция “Сендеро ламиносса” в будущем парламенте может стать компромиссом между назарбаевской дипломатией, госдепом США и ОБСЕ, — такая вероятность велика. Но переживать по этому поводу не стоит. Посмотрите на тех, кто в “Ак жоле” подобран на роли региональных “лидеров”, и все станет ясно. Снизу партия Байменова-Абилова-Жандосова
– это просто новый “Отан”. Но сами-то они – состоявшиеся деятели демократического толка, со своими именами, амбициями и характерами. Для режима все трое, включая Алихана Байменова, все равно уже “отрезанный ломоть”. Назад в режим им пути нет, а вперед в реальную оппозицию они пока не имеют возможности, но это дело наживное.Режим, почти наверняка, испугается пропускать в парламент лидеров “Ак жола”, он попытается наполнить фракцию “оппозиции” своим материалом. И тогда эта затея саморазоблачится, в ДВК придет новое-старое пополнение, а режим упрется, без амортизирующей прокладки, в непримиримую оппозицию. Если же тройка “Ак жола” действительно получит возможность реализовать свои намерения по “мягкому реформированию” президентского режима (что было бы совсем
неплохим вариантом для Казахстана), тогда им без “Демвыбора” не обойтись.Поскольку только мы, — реально противостоящая режиму демократическая оппозиция, способны создать то политическое поле, в силовых линиях которого может двигаться “Ак жол”. ДВК – это уже имеющаяся кристаллическая решетка послережимной системы, ячейки которой “мягкий” “Ак жол” может заполнять своим материалом. Без ДВК, будем мы принимать участие в выборах, или будем их бойкотировать, никакой светлый путь в Парламент “Ак жолу” не светит.
Если хотите, “Ак жол”, – это поджигающий режим кумулятивный заряд, а “Демократический выбор” — это твердая оболочка снаряда, доставляющего заряд внутрь цели. Так, во всяком случае, теоретически было бы правильным. Конечно, не исключено, что практически начинка “Ак жола” окажется способной только на “пш-шик”. Ну что же, за соратников будет обидно, но события от этого только ускорятся. В ту самую сторону – от ослабления режима к усилению оппозиции.
За “Демократическим выбором” – будущее Казахстана, к этому надо готовиться, и уже сегодня быть готовыми.