Что вы делали 16 декабря 1986 года?
Где вы были 16 декабря 1991 года?
В каком месте вас можно разыскать 16 декабря 2002 года?
“НАРОД ПРОЯВИЛ ГРАЖДАНСТВЕННОСТЬ!”
Балташ Турсумбаев, общественный деятель:
В декабре 1986 года я находился в Петропавловске, где работал председателем облисполкома. О событиях 16 декабря узнали только ночью. Где-то в три часа ночи поступило срочное сообщение о том, что на площади в Алма-Ате идут волнения, с определенными требованиями выступила молодежь, в основном, студенты, к которым присоединились люди с улицы.
Мое отношение к этим событиям и тогда было, и сегодня остается положительным. Радует, что молодежь, да и весь народ открыто проявил свою гражданскую позицию, не оставшись безучастным к некорректной смене лидера Казахстана, первого секретаря ЦК Компартии Казахстана, человека, несшего ответственность за судьбу всей республики. Участники тех событий смело высказали свое мнение по поводу назначения на этот пост малоизвестного казахстанцам Колбина.
В декабре 1991 года я был председателем Госагропрома, первым зампредом Совмина. Обретение Казахстаном в то время независимости было объективной реальностью. ЦК КПСС, как монополист, изжил себя, Советский Союз развалился, ведь хорошо известно, что ни одна империя не может существовать вечно. Наступил период суверенитета Казахстана.
И вопреки расхожему мнению о том, что именно в этот период произошла переоценка декабрьских событий: от отрицательного, негативного отношения и осуждения к резко положительному, хочу сказать, что многие чиновники, и высокопоставленные в том числе, с самого начала рассматривали это выступление как явление положительного характера, осуждая последствия декабрьских событий.
В этом году собираюсь отметить праздник с друзьями и единомышленниками, чтобы еще раз обсудить тот путь, который прошел суверенный Казахстан за эти одиннадцать лет.
“16 ДЕКАБРЯ Я ВРЯД ЛИ ПОЙДУ НА ПЛОЩАДЬ…”
Хасен КОЖА-АХМЕТ, советский политзаключенный, ныне директор Музея национальных музыкальных инструментов им. Ыхласа:
Вечером 16 декабря 1986 года я, сотрудник музыкальной редакции Казахского телевидения, обсуждал у себя дома со своим братом Курмангали назначение на пост первого секретаря ЦК Компартии Казахской ССР Геннадия Колбина. Мы оба высказали друг другу недовольство этим фактом, поскольку считали, что если уж менять высшее руководство страны, так не на какого-то никому не известного Колбина.
Мой брат, горячась, высказал мысль, что народ должен высказать свое мнение. На что я ответил ему, что это никому в голову не придет, потому что казахский народ растоптан колониальной политикой и что еще до нового московского назначения была масса поводов возмутиться, но никто не возмущался.
Но на другое утро, подъезжая на такси к месту своей работы, увидел группу людей у трибуны на Новой площади. Я спросил шофера, кстати, русского человека, что там такое происходит. Он шутя сказал, что это собрались возмущенные смещением Кунаева. Я пожал плечами и поднялся к себе на 5-й этаж. Из окон нашей редакции площадь была видна как на ладони.
Потом мы не выдержали и с двумя своими коллегами: Жаркыном Шакаримовым и Ерсаином (фамилию забыл) прямиком направились на трибуну. Перед ней молча стояла толпа человек 30-40 с плакатами и, между прочим, большинство были люди среднего и даже зрелого возраста. К нам с тыла подошел человек, видимо, какой-то ответственный чиновник и громко, приказным тоном попросил нас покинуть трибуну. А тем, которые стояли внизу, он ничего не сказал.
Вернувшись на работу, мы вновь стали наблюдать. Та толпа ушла, но буквально через час-полтора к обеду на площадь стал стекаться народ. В 12 часов мы снова пошли на площадь, уже всей редакцией. Там я оставался до того самого момента, как нас стали поливать водой. Так что вся хроника основных событий (включая бездарный выход к народу прокурора республики и т.д.), прошедших примерно с 12 дня 17 декабря до двух часов ночи 18 декабря, прошла перед моими глазами. Мне удалось попасть домой. Брата дома не было, как потом выяснилось, его задержали еще днем 17 декабря примерно в 15.00.
На другой день я с утра был на работе. Там все гудело, ходили слухи одни страшнее другого. Я думал все кончено — площадь была уже очищена от демонстрантов и оцеплена. Но молодежь валила туда небольшими группами, их перехватывали милиционеры и солдаты с дружинниками и тут же набрасывались на них с дубинками и арматуринами. Особенно жалко было девушек, меня поразила то рвение и жестокость, с какой избивали именно казахских девушек. Все это мы видели. Поэтому я снова не выдержал и покинул здание. Сначала я находился рядом со студийным комплексом, где было очень горячо, на наших глазах все это происходило.
Я стал объяснять подходившим, что смысла рваться на площадь нет, это может плохо кончиться, ведь на бронетранспортерах, которые стояли по Тимярязева, у здания ЦК уже были расчехлены пулеметы. Я предложил организованно совершать манифестацию на других улицах. Под моим началом оказалось примерно тысяча человек, большинство были девушки. День 18 декабря закончился моим задержанием в районе аэровокзала где-то около 16.00. На нас напала группа мужчин в черных шубах с деревянными дубинками стандартной длины. Тут же завели в здание Ленинского райкома, оттуда увезли в РОВД.
Там я видел полные камеры людей, видел окровавленного коллегу Ерболата Байгожаева. Его вообще задержали где-то в районе Ауэзова и Комсомольской. Многие люди были избиты и задержаны дважды. Видимо, играла роль национальная принадлежность задержанных. После выяснения личности меня глубокой ночью отпустили.
Но на этом дело не кончилось. Меня, как поднадзорного КГБ КазССР, стали вызывать на допросы. А 6 февраля 1987 года я был арестован, были проведены обыски у меня на квартире, у матери, на моем рабочем месте. Суд состоялся 22 апреля, и после 8 месяцев нахождения в СИЗО я был отправлен в зону Сидел в Павлодаре, Аркалыке, прошел этап через Барнаул в Усть-Каменогорск, откуда и вышел на волю. Все осужденные “декабристы” были отправлены на общий и усиленные режимы, а я, как дважды политически осужденный, получил три года строго режима. Поэтому на зонах “декабристов” не встречал… Освободился я досрочно — в марте 1987 года…
2. 16 декабря 1991 года я стоял на той самой главной трибуне страны вместе с руководством республики, а народ на площади ликовал – Казахстан объявил о суверенитете. Этому предшествовал трехмесячный пикет, который я и мои единомышленники организовали перед ЦУМом. Мы тогда требовали от главы государства и правительства, чтобы Казахстан объявил о своей независимости в канун декабрьских событий. В противном случае мы требовали отставки команды Назарбаева. Нас вроде послушались, но почему-то День независимости отмечают 16 декабря, тогда как именно в этот день Кремлем был назначен Колбин… Надо было 17 декабря отмечать…
3. В этом году 16 декабря я вряд ли пойду на площадь, но, возможно, пойду туда 17 числа…
“ОНИ БОЯЛИСЬ ЭТОЙ НЕЗАВИСИМОСТИ!”
Амиржан Косанов, председатель исполкома РНПК
В этот день я, студент третьего курса факультета журналистики КазГУ, был на занятиях по военной подготовке. Где-то после обеда (кажется, по радио) мы узнали о решении пленума ЦК Компартии Казахстана о снятии с должности Кунаева. Сразу же после занятий мы были на улицах Алматы, где уже собиралась молодежь.
Последствия декабрьских событий позже не раз отразились в моей жизни. В те дни я был еще и секретарем комитета комсомола журфака. И, несмотря на скромные возможности студента, я старался делать все возможное, чтобы защитить наших студентов, которые попали в черные списки спецслужб. Многие из них остались в рядах комсомола и сумели продолжить учебу в университете. За подобную “непринципиальность” и лояльность в отношении участников событий меня позже еще и наказывали по комсомольской линии.
Думаю, что мы еще до конца не осознали место и роль декабрьских событий 86-го года в новейшей истории страны. Причина одна: многие из тех, кто принимал решение о разгоне студентов и участвовал в применении военной силы против безоружной молодежи, все еще находятся в структурах власти. Пока они там, объективной оценки быть не может. Хотя есть честные люди, которые пишут правду о Желтоксане. Но их никто не печатает, им не дают эфир.
2. Точно сказать не могу. Но уже было известно о встрече в Беловежской Пуще. Алма-Ата в эти дни готовилась к встрече глав республик бывшего СССР, где и было учреждено СНГ.
3. Несмотря на официальную праздничную дату, в этот день, скорее всего, я буду на работе и в Общественном штабе по защите Сергея Дуванова, которым я руковожу. Ситуация с нашим коллегой и форсирование правоохранительными органами суда над ним, не располагает к праздничному настроению.
Что касается личного отношения к этой дате, то оно у меня противоречивое. С одной стороны, как гражданин этой страны, я должен радоваться тому, что мы независимая страна. С другой стороны, сегодня становится ясно, что самые приятные блага от этой независимости у нас имеют только правящие круги. Они независимы вдвойне: от бывшего союзного центра в лице Политбюро ЦК КПСС и от собственного народа. Казахи в таких случаях говорят: “Ай!” дейтин аже жок, “кой!” дейтин кожа жок” (“Некому их даже пожурить”).
Отсутствие эффективного контроля со стороны общества, независимость от волеизъявления граждан позволяет им творить самое настоящее беззаконие. Хотя надо признать, что наша власть особо и не стремилась к этой самой независимости. Вспомните, как в начале 90-х преследовали тех, кто на самом деле выступал за независимость Казахстана. Вспомните, как судорожно наша власть держалась за рублевую зону.
Она боялась этой независимости, она не знала, что с ней делать. Вспомните, как она вела себя, когда независимость, как манна небесная, упала с неба.
Независимость предполагает в первую очередь ответственность за принимаемые самостоятельно решения. Вот этой ответственности наша власть и боялась. Правда, позже вошла во вкус безответственности…
Главная цель любого политического переустройства — это улучшение жизни простого народа. Добились ли мы этого с получением независимости? Вопрос риторический. И поэтому каждый будет относиться к этому празднику через призму ответа на этот главный вопрос…
“ВЛАСТЬ ПОКУШАЛАСЬ НА САМОЕ ЦЕННОЕ — НА ИНТЕРНАЦИОНАЛИЗМ!”
Валериян Землянов, депутат мажилиса парламента РК:
Это был рабочий день, я, конечно же, был на работе. О том, что происходило конкретно и где мне приходилось бывать в тот день, я подробно вспомнить не смогу. Но, к примеру, когда происходили октябрьские события 1993 года, я прекрасно все помню. Это был праздничный выходной день, и я был на даче. Приехав с дачи, сразу включил телевизор и увидел расстрел Белого дома.
Относительно декабрьских событий 1986 года могу лишь сказать, что, в первые дни нового 1987 года был в гостях у знакомых, которые жили в доме, что рядом с площадью, и видели из окна все эти события. Они поделились со мной всем тем, что они пережили. После этого мне приходилось выступать перед своими братьями-казахами и я высказал свое мнение по этому поводу. Услышав меня ныне покойный Мука Бисенгалиевич, занимавший тогда пост секретаря парткома Уральского Западно-Казахстанского сельскохозяйственного института сказал мне, что если бы на площадь вместе с демонстрантами вышло побольше таких людей, то половина присутствующих мирно разошлась бы с площади.
К самим же декабрьским событиям я всегда относился и буду относиться отрицательно. Это было начало конца имевшейся тогда политической системы, и на всех — как на представителях власти, так и на наших братьях-казахах — лежит кровь.
Но главное, что было тогда – это покушение государственной власти на наше святое интернациональное чувство. Я могу привести в пример такое произведение, как “Тайный советник вождя” Владимира Успенского. Так вот, в нем прекрасно описано, что одним из самых ценных приобретений, имевшихся у нас, было чувство интернационализма. И именно представители власти пытались разрушить наше братское чувство.
Совершенно другая ситуация была тогда, когда в 1996 году в парламенте членам обеих палат показали художественно-документальный фильм, в котором с применением абсолютно неправдоподобных и нереалистических сюжетов пропагандировались идеи национальной нетерпимости и межэтнической розни. После демонстрации этого фильма я выступил с резкой критикой по отношению к нему, и повторно – в произошедшей позже беседе с президентом Республики Казахстан. Следует отдать должное, фильм этот на широкий экран не вышел.
2. 16 декабря 1991 года также был рабочий день, и я, опять же, был на работе. Дело в том, что у меня очень много работы и свободное время бывает очень редко. Часто мне приходится работать и в выходные дни – в субботу и воскресенье, а также и по праздничным дням – даже если праздник государственный.
3. Отмечать 16 декабря – День независимости республики в этом году я буду, скорее всего, на работе. После работы вернусь домой и, вероятно, мне придется заняться семейными делами – сходить в магазин или на рынок. Как-то особенно отмечать этот праздник я не буду.
“ГОВОРИТЬ О ЖЕЛТОКСАНЕ МНЕ ДОСТАТОЧНО СЛОЖНО…”
Серик Абдрахманов, депутат мажилиса парламента РК:
16 декабря 1986 года я присутствовал на Пленуме ЦК Компартии Казахстана, и как раз тогда освобождали от занимаемой должности Динмухамеда Ахмедовича Кунаева. Если говорить о моем отношении к произошедшим тогда событиям, то я вместе с группой депутатов выразил его в письменном виде сразу же после этих трагических дней — еще 18 декабря 1986 года.
Позже, по прошествии еще некоторого времени, я принимал участие в заполнении мемориальной плиты, находящейся сегодня на Площади Республики и посвященной также этим событиям. Они гласят следующее: “25 октября 1990 года провозглашен государственный суверенитет Казахстана. 16 декабря 1991 года провозглашена государственная независимость Казахстана”.
В память о тех словах, которые высечены на этой плите, я могу привести мысль, произнесенную мной несколько лет назад на заседании горисполкома: в декабре 1986 года на Новой площади республики произошло волеизъявление казахстанского народа, стремящегося к обретению суверенитета.
Говорить подробнее о том, что я непосредственно испытываю по отношению к самим событиям, произошедшим в декабре 1986 года, мне достаточно сложно, поскольку это весьма и весьма сложная тема.
2. В этот день, если не ошибаюсь, происходило заседание Верховного Совета. Я находился в депутатском составе Верховного Совета, и тогда же было объявлено о том, что этот день – 16 декабря — объявляется Днем независимости Республики Казахстан, тогда еще Казахской ССР.
3. Отмечать же приближающийся праздник – День независимости Республики Казахстан я буду, вероятнее всего, в кругу семьи. Для всех моих родственников, многих моих знакомых этот декабрьский праздник до сих пор остается значимым событием. Ведь многие из них принимали участие в произошедших в те далекие годы событиях, наблюдали за ними в окно. Да и мне самому приходилось тогда быть в этой толпе, среди невинно пострадавшей молодежи и по мере возможности защищать ее.
“В ЭТОТ ЖЕЛТОКСАН Я БУДУ С ТРУДОВЫМ НАРОДОМ!”
Булат Абилов, предприниматель, кандидат в депутаты мажилиса парламента РК:
16 декабря 1986 года я весь день находился на работе, а к вечеру был на площади и видел, как там происходит выступление нашей молодежи. А мое отношение к декабрьским событиям таково: я считаю, что это было первое демократическое выступление молодых людей, не согласных с решением Москвы. Тогда была тяжелая жизнь: население было лишено каких-либо прав и свобод, и люди тогда вышли на улицы, чтобы вернуть свое право самим участвовать в судьбе страны, самим выбрать себе руководителя.
В 1991 году, если честно, не помню, что я делал, а вот в 1990-м я был снова на площади на открытии мемориальной доски. Тогда мы в первый раз признали, что те события (1986 года) были все-таки проявлением воли свободных людей, что это был демократический акт. А что касается 1991 года, то я считаю, что мы должны были объявить о независимости раньше. Все-таки мы одними из последних пошли на этот шаг. Все заявили о своем выходе из СССР гораздо раньше, мы же сделали это постфактум.
В этом году 16 декабря я буду встречаться с трудовыми коллективами. Дело в том, что я в Караганде баллотируюсь в парламент. Подготовка к выборам проходит ужасно, чувствуется постоянное давление чиновников, местного акима – Камалтин Мухаметжанов лично вмешивается в ход предвыборной кампании, лоббируя одного из кандидатов от партии “Отан”. В общем, ситуация тяжелая.
“ПОТОМ КГБ ПОЧТИ ГОД НАБЛЮДАЛ ЗА МНОЙ…”
Гульжан Ергалиева, член Политсовета ДВК:
1. 16 декабря 1986 года вечером я вернулась из Москвы, где сдавала свою программу для Центрального телевидения. В аэропорту таксист отказался меня везти на площадь, в районе которой я жила. Сказал, что там все оцеплено. Я приехала на попутке дворами. Войдя домой, я увидела в прихожке “Казправду” с огромным портретом Колбина и все поняла — сняли Кунаева. Мы с мужем вышли на площадь, там разворачивались события — горели машины, летели камни, шел митинг…
Потом приехали пожарные и стали обливать водой демонстрантов, досталось и мне. Утром, 17 декабря я пришла на работу, на казахское телевидение, которое располагалось с двух сторон площади. На телевидении было странное зрелище – русские сторонились казахов, казахи кучковались отдельно… Видно, по чьей-то воле в редакции, где я работала, сформировалась группа из “видных” комментаторов, которые всех выводили на “чистую воду”. Они учинили допрос и мне: “Ты за кого, Ергалиева — за этих баранов на площади, которых организовал сволочь Кунаев, или за интернационализм?” Я, естественно, послала их в известное место. И попала в черный список.
Весь день 17 декабря провела на площади. Мы с группой коллег обрабатывали солдат, чтобы они не применяли силу. Они не спорили, просто молчали.
Ночью во время разгона я была дома. Сначала задрожали стены от тяжелой военной техники, потом прошел топот солдатских сапог. Все жители домов высыпали на балконы. Мы все видели — побои дубинками, сапогами, убийства саперными лопатами. Стоял страшный крик и стон внизу и плач на балконах. Люди кричали: “Что вы делаете? Прекратите, не надо!” Это было страшно.
Через несколько дней меня разбирали на дирекции КазТВ по соответствующему заявлению как националистку с требованиями выгнать с “волчьим билетом” без права работать в журналистике. Мне задавали разные вопросы и многие старались не смотреть в глаза, им было стыдно. В конце концов все закончилось неожиданно — почти все участники собрания перешли на мою сторону. Главное — меня отстаивали самые авторитетные люди: директор студии Изя Фидель, зампред Гостелерадио Сагат Ашимбаев, главные редакторы и режиссеры Журсун Ерменов, Семен Газарх, Жанна Ахметова и многие другие. Это был фурор! Но недолго. Потом я узнала, что почти год КГБ наблюдал за мной, прослушивал и просматривал всех моих родственников и все мое окружение. В Комитете долго считали, что я являюсь членом подпольной националистической организации, на которой серьезно “повернулся” Колбин.
Полную оценку декабрьским событиям 1986 гола пока никто дать не может, хотя бы потому, что неизвестна и не обнародована вся правда. По секретным документам комиссии Шаханова, в те дни погибло не менее 11З человек, а официально называются единицы жертв. Какова была роль (личная) тогдашних руководителей республики? Почему никто до сих пор не понес персональную ответственность за принесенные жертвы — ни бывшие партсекретари, ни председатели, ни генералы, ни судьи? Много вопросов. Не зная правды о событии, невозможно соизмеренно давать ему оценку. Но лично для меня 16 декабря — это не праздник, это трагедия.
2. 16 декабря 1992 года, первую годовщину подаренной независимости, я, видимо, провела как обычный будний день. Когда большинство людей не соучаствуют в собственной истории, им все равно, какие праздники отмечать. Независимость страны — это независимость граждан от бедности, страха, произвола и власти. Вряд ли можно сказать, что казахстанцы сегодня свободны от всех этих “достижений”.
3. 16 декабря 2002 года, видимо, проведу где-нибудь в пути от Атырау до Павлодара. Сначала еду в Атырау, чтобы поддержать в предвыборной кампании кандидата в депутаты мажилиса от РНПК моего коллегу и земляка — Жумабая Доспанова, а потом поеду с этой же задачей в Павлодар, где ведет борьбу за депутатский мандат выдвиженец от ДВК Карлыгаш Жакиянова.
“ТАКИЕ ДАТЫ ЗАСТАВЛЯЮТ ЗАДУМАТЬСЯ”
Алихан Байменов, сопредседатель партии “Ак жол”
Я в то время был аспирантом Московского автодорожного института, жил в Москве. Информацию о событиях в Алма-Ате мы получили не 16-го, а 17-го числа, причем она была неполная, потому что сведения из Казахстана были ограничены. Из этих отрывочных сведений мы поняли, что было выступление на площади в Алма-Ате и во многих городах. И мы стали собирать подписи под обращением в ЦК КПСС.
В основном в этом участвовали студенты и некоторые аспиранты. И это обращение один из студентов, по-моему, Тимирязевской академии, попытался прочитать на вечере поэзии Мухтара Шаханова. Таким образом мы пытались по-своему выражать свой протест. Аспиранты из разных республик Советского Союза, которые учились с нами, в основном выражали солидарность и поддержку, потому что до этого тему политической системы СССР, проблем в стране мы не раз обсуждали во время наших вечерних и ночных бесед.
В 1991 году я был в Жезказгане, возглавлял общественное движение “Улытау”. К тому моменту мы уже провели ряд акций, затрагивающих взаимоотношения центра и республик. В частности, это было связано с последствиями запуска ракет с “Байконура” для экологии Жезказганского региона: тогда стали запускать носители, которые использовали топливо гептил. И второй вопрос, который мы поднимали, это эксплуатация наших природных ресурсов. Мы говорили, что чересчур централизованная система управления не позволяет использовать в интересах народа богатства земли. А когда я узнал о том, что объявлена независимость страны, то испытал радость. Это был момент, когда появилась надежда на то, что можно чувствовать себя реально гражданином своей страны.
В этом году я планирую провести праздник с семьей, друзьями. Вообще такие даты, хотим мы или не хотим, заставляют задуматься о том, что мы отмечаем, о нашей стране.
Мурад АХМЕДОВ, председатель Ассоциации развития культуры чеченского и ингушского народов “Вайнах”:
1. В то время я находился там, где и должен был находиться, на объектах нефтепромысла “Каламкас”, поскольку работал заместителем начальника Управления буровых работ. Разумеется, мы были в курсе, что на смену Динмухаммеду Кунаеву, многолетнему лидеру Казахстана пришел Геннадий Колбин, о котором мало кто слышал. А вот о тех событиях, что произошли после прихода в республику московского назначенца, мы услышали довольно поздно, с опозданием где-то на трое суток. Но хотя подлинная информация и подробности того, что произошло в Алма-Ате были очень отрывочны и о них говорили тихо, я лично для себя очень даже все четко представил…К моему величайшему сожалению, мои представления полностью совпали с реальностью. Все, что творилось в отношении демонстрации казахской молодежи, мне довелось наблюдать собственными глазами 13 лет тому назад (если отсчитывать от 1986 года — Прим.)… в Грозном. Тогда, кстати, почти в точно такие же числа, и тоже зимой, но только в декабре, а в январе 1973 года, по указке Москвы, власть жестоко расправилась с ингушами, которые вышли с просьбой обратить внимание на проблему Пригородного района. Вместо того чтобы решать такого рода вопросы, центральная власть всегда давала разрешение на самые бесчеловечные методы подавления: были и массовые избиения, аресты, “поливания” ледяной водой… И сегодня Москва по-прежнему хромает в национальном вопросе. Что касается Декабря-86, то после тех событий, и последующих у многих развеялись надежды, которые народы СССР, связывали с новым курсом, объявленным Михаилом Горбачевым.
2. Если говорить о декабре 1991 годе, то мне до сих пор не забылось непередаваемое словами чувство ликования, когда наш президент Нурсултан Назарбаев в здании Верховного Совета целовал знамя уже независимого Казахстана. Я чрезвычайно горд, что был участником этого исторического мероприятия, когда Казахстан на весь мир заявил о своем суверенитете.
3. Буду ли я в этом году праздновать этот День Независимости в Казахстане, еще не знаю. Дело в том, что меня пригласили в качестве почетного гостя Москву, на съезд “Союза народов Чечни”. Но в любом случае, я всегда помню об этой дате.
\»Мегаполис\» № 49 от 12 .12.02.